Глава 5. Лея
Весь вечер в воскресенье я провалялась дома с температурой — сил не было ни на что. Домработница заботливо приносила мне лекарства и горячее питьё, а я послушно пила и ела всё, что она мне давала. Я отправила отцу СМС, сообщив, что подхватила простуду, и он решил оставить меня дома в понедельник.
Лея: Ань, предупреди учителей, что я пропущу. Заболела(
Аня: Без проблем, выздоравливай!
Аня: Тебе нужно что-нибудь? Могу зайти к тебе завтра.
Только этого не хватало, — подумала я и тактично отказала Ане, сославшись на то, что она может заразиться. После разговора с Настей в туалете мне не хотелось сближаться с Аней. Подсознательно я понимала: если она узнает о нашем общении с Вадимом, а тем более — о наших "внеклассных занятиях", то может расстроиться и подумать, что я поступаю как-то... не так. Мне придётся выбирать, с кем я хочу остаться в хороших отношениях — с Аней или с Вадимом. И для меня ответ был как никогда очевидным.
Я села на край кровати и достала из-под подушки небольшую бежевую рамку. На фото мне девять лет, рядом бабушка, она обнимает меня. Теперь мне странно смотреть на неё вот так — ведь реальный образ понемногу растворяется в памяти, а её улыбающееся лицо на фото кажется чужим. Я вздохнула и тихо заплакала. Это дурацкая привычка — плакать каждый раз от слова "бабушка", но я ничего не могу с собой поделать. Мне больно и обидно, что её больше нет, что мне не с кем поделиться новостями, как раньше — позвонить ей и просто поболтать обо всём.
Удивительно, но с самого детства бабушка была моим домом. В те периоды, когда родители работали или ссорились, даже когда разводились и делили имущество, а мама ушла от нас — бабушка была рядом. Я буквально жила у неё всё это время. Поэтому она стала моим спасательным кругом, поддержкой, окутывая меня безусловной любовью. Только бабушка любила меня просто за то, что я есть. Ей не нужны были мои оценки, и мне не надо было что-то доказывать, чтобы заслужить её любовь. Она была единственным человеком, который любил меня просто так. Я очень по ней скучаю.
Я понимаю, что закрылась от всех в своей голове и со своими мыслями. Осознаю, что не справляюсь, но и ничего с этим не делаю. Иногда становится страшно — не потому что у меня тяжёлые мысли, а потому что я не боюсь их. Как будто уже всё равно. После того случая — когда отец нашёл меня в комнате без сознания, с таблетками в руках — он разозлился, предложил найти мне психолога. Мне стало так стыдно перед ним, что я пообещала держать себя в руках. Я уверяла, что справлюсь сама и никакие психологи мне не нужны. Но, конечно, я опять ничего не сделала.
Теперь я живу вроде бы стабильно и ровно. Первые пару недель после смерти бабушки мои эмоции буквально обострились: если я смеялась — то до слёз, если плакала — то до истерики. А потом будто всё отключилось. Всё стало ровным. Лишь изредка что-то выбивало из оцепенения: первое похмелье (когда я выкрала у папы из "алкотеки" бутылку коньяка и напилась прямо в своей комнате), драки, перепалки с учителями, после которых папа меня бил... Это был такой период, когда ты очень стараешься почувствовать хоть что-то, просто чтобы убедиться: ты ещё жив.
И я даже немного рада, что мне стало интересно общаться с Вадимом. Он кажется закрытым на фоне остальных одноклассников. Это интригует. Хочется узнать его лучше, расположить к себе. Во мне проснулся азарт, а от воспоминаний о запахе его парфюма на подушке — заныло внизу живота.
Я не заметила, как провалилась в сон. Посреди ночи меня разбудила вибрация телефона. 3:30. Кто вообще может писать в такое время? Голова раскалывается, нос не дышит, вся мокрая, но хоть озноб прошёл. Поднимаюсь на локтях, тянусь за телефоном. Вот это да.
Саша: Привет. Мы с ребятами сегодня готовили подарок Лёше на день рождения, печатали общие фотографии — и вспомнили о тебе...
Саша: Как у тебя дела?
Саша: Как новая школа?
Лея: Привет! Всё хорошо, осваиваюсь. А у тебя как дела?
Лея: Из всей компании ты первая, кто мне написала за всё это время. Спасибо... но не стоило.
За всей этой круговертью я и забыла, что у меня были ещё друзья — не только Василиса. Я дружила с ребятами из других классов, которые ей не нравились, но мне с ними было весело. У нас даже была общая беседа, где мы переписывались почти круглосуточно, обсуждали школу, приколы, делились идеями, домашками...
А потом случилась драка. Василиса, переломы, канцелярский нож. И тишина. Никто из них даже не написал. Я психанула и вышла из чата.
Самое обидное — я тогда, в той толпе, успела заметить лицо Лёши. Мы с ним дружили с детства, сидели за одной партой. Но он ничего не сделал. Просто стоял. А я бы за него вступилась.
Саша: Всё нормально.
Саша: *печатает*
Саша: Лея, мне так стыдно... Я долго собиралась с духом, чтобы написать. Прости, что мы тебя тогда не поддержали. Мы просто... не знали, как.
И не только мне стыдно.
Лёша хочет пригласить тебя на день рождения. В субботу будем на его даче, и он будет очень рад, если ты придёшь.
Мы все будем. Хотим извиниться и поговорить с тобой лично.
Она серьёзно? Просит прощения за то, что вообще не подлежит прощению? Думает, я приду к ним, как ни в чём не бывало, после такого предательства?
Лея: У меня класс с углублёнкой, задают горы домашки каждый день.
Лея: Давай ближе к субботе я напишу, ок?
И снова слёзы. Теперь не от боли — от обиды. Мне так не хватало друзей. Хотелось просто выговориться, чтобы кто-то встал на мою сторону. Но после смерти бабушки, после всего с Василисой... оказалось, что и поделиться не с кем.
Вот бы сейчас позвонить бабушке, спросить совета — стоит ли вообще возвращаться к этим "друзьям"? Может, они мне никогда и не были друзьями? Предатели не становятся друзьями просто потому, что ты им улыбаешься в школьном коридоре.
Саша: Хорошо, буду ждать.
Саша: Кстати, в кино вышел новый ужастик.
Саша: Хочешь завтра? Как раньше: каштановый латте, картошка фри, попкорн?
Лея: Я на больничном. Простуда.
Да и видеть её я не хотела. Нужно подумать. Осмыслить всё. Понять — хочу ли я вообще возвращаться к прошлому, когда, вроде бы, начинаю строить новую жизнь.
Саша: Выздоравливай скорее!
Днём мне написал Лёша. Видимо, Саша рассказала ему, что я ответила. Он спросил, как я себя чувствую. Но я не готова была с ним говорить. Вместо этого ушла в учёбу — лекарства наконец подействовали. Я читала, конспектировала, разбирала темы на завтра.
Периодически переписывалась с девочками из класса. Анька рассказала, что между мальчиками был какой-то конфликт — никто ничего не понял, но классуха всех пересадила. Теперь "мальчик-девочка". Ей достался Никита, один из самых умных. Не болтливый, но теперь будет помогать и ей, и, возможно, мне.
Лея: Круто. Хоть что-то хорошее.
Лея: Интересно, кого подсадят ко мне?
Аня: Думаю, будешь сидеть одна...
Лея: Соловьянова же одна сидела, нет? С кем она теперь?
Аня: Парных девочек тоже рассадили. Теперь она с Мариной, которая высокая.
Лея: Блин... Я не хочу сидеть одна.
Аня: Ты придёшь завтра?
Аня: Можем на других уроках вместе сесть.
Лея: Да, давай.
Аня: Кстати, Миша теперь с Настей сидит. И она, похоже, очень довольна.
Я писала биологию, когда из рук вдруг выпала ручка, и накрыло. Вспомнился Вадим. Наше первое неудавшееся занятие. Разговоры. Его прикосновения. Взгляды. Запах.
А с кем теперь сидит он?
Отправила Аньке стикер. Потом решила открыть чат с Мишей — он же отвечал на сообщение Вадима, но я тогда даже не прочитала.
Лея: Миш, не пиши мне больше, мой парень ревнует.
Миша: У тебя есть парень?
Миша: Мы ему ничего не скажем.)
Миша: Так что, не передумала насчёт покататься?
Лея: Мой парень — твой лучший друг. Не боишься в морду получить?
Миша: Серьёзно? Так он тебя уже натянул, что ли?
Я читала это — и меня снова затрясло. Сердце колотилось, будто хотело вырваться. Вот он — мой адреналин.
Злилась. На Вадима. С чего он взял, что это смешно — шутить так надо мной? Миша ведь — главный сплетник, а вдруг скинет скрины в общий чат?
Меня будут обсуждать. Смеяться. Как над Аней. Я сжала листок тетрадки в кулак.
Хотела позвонить Вадиму, но просто написала.
Лея: Привет. Что нового?
Вадим: Привет.
Он был онлайн. Я сразу продолжила.
Лея: Зачем ты написал Мише, что ты мой парень?
Лея: Теперь он подумает, что я какая-то распущенная. А если всем скинет переписку — все решат, что мы встречаемся.
Лея: Хотя это не так.
Вадим: Мы с ним сегодня поговорили. Всё норм, не переживай.
Лея: Ты сказал ему, что это была игра?
Вадим: Нет. Но кое-что объяснил.
Лея: Это связано с тем, что всех сегодня пересадили?
Вадим: Частично.
Лея: С кем ты теперь сидишь?
Вадим: С Кузнецовой.
Вадим: Миша больше не напишет. Обещаю.
Лея: Ну спасибо.
Лея: Ты теперь всех от меня отпугивать будешь?
Вадим: По ситуации.
Вадим: Потом ещё спасибо скажешь.
Лея: Уже.
Вадим: Почему сегодня не пришла?
Лея: Больничный.
Лея: Завтра уже приду.
Вадим: отправляет фото
Лея: Это же женский...
На фото — его рука, в тату и партаках, и... мой браслет. Самодельный, из белых бусин с вишенками.
Он его надел. Серьёзно?
Почему-то это было приятно.
Вадим: Его сегодня порвали. Я с пацанами 15 минут бусины собирал. Алиса восстановила.
Лея: Алиса?
Вадим: Младшая сестра. Познакомлю вас в воскресенье. Она ответственна за кота.
Лея: Ха-ха. Повезло тебе с сестрой.
Вадим: Относительно.
Вадим: Как ты?
Лея: Кипяток с лимоном спас. Спасибо.
Вадим только прочитал сообщение и через 5 минут вышел из сети. Мне захотелось увидеть его, я чувствовала какой-то трепет и не могла остановить мысли. Я думала над тем, что произошло между ребятами и как теперь смотреть в глаза Мише. А еще я думала о том, как скучно, должно быть, сидеть одной. Я отложила книгу, взяла айпад, потеплее укуталась в плед, включила какое-то американское шоу и заснула.