Порог судьбы

Юнги  — парень двадцати лет, студент факультета менеджмента. Его жизнь не особо выделяется на фоне сверстников, но в то же время он не вписывается в стандартный образ "успешного студента", которого все ждут от него, учитывая профессию родителей. Они оба работают в той же сфере, что и он, поэтому его путь, по логике, должен был быть заранее предопределен — карьерный рост, успешное завершение университета, потом работа в престижной компании. Но для Юнги это как раз не было целью, а скорее тяжелым грузом. У него не было необходимости в борьбе или поиске своего пути — все решено за него. Он просто шел в ногу с этим ритмом, даже если не ощущал удовольствия от учебы. Менеджмент? Кто его знает. Он мог бы быть кем угодно, но не этим.

Он всегда чувствовал на себе взгляд родителей, их ожидания, которые иногда были слишком высоки. Они не плохие, скорее, им не хватает понимания, что для их сына успех и успехи в учебе не всегда синонимы. Поэтому Юнги ходил на лекции, как на каторгу. Учеба не доставляла ему удовольствия. Он ощущал, что этого от него никто не ждал, но все равно продолжал идти по заданному маршруту.

Его характер сложно назвать легким. Юнги любил сарказм, но не всегда в меру. Его шутки часто оказывались неудачными, и он не понимал, почему люди не ценят его юмор. Ироничные замечания, которые он считал умными и интересными, зачастую только отталкивали людей. Он был не особо разговорчив, предпочитал уединение и часто прятался за защитной маской неприязни, которая только усложняла его жизнь. С людьми Юнги не ладил, хотя и пытался. Он не любил больших компаний и вечеринок, предпочитал проводить время в одиночестве или с теми, кто его понимает. Намджун был, пожалуй, единственным, кто оставался рядом, несмотря на все его странности.
Намджун — его друг с самой старшей школы. Юнги всегда чувствовал, что Намджун понимает его лучше всех, и порой думал, что их дружба  — единственное, что в его жизни имеет смысл. Намджун был открыт, общителен, и почти всегда успевал разрядить атмосферу, даже когда Юнги был в своей типичной отстраненности. Но, несмотря на свою общительность, Намджун никогда не настаивал. Он понимал, когда Юнги нужно было просто побыть одному. Они «в одной тарелке».

За окном серело. Осеннее утро не спешило наступать: тёмные тучи висели низко, моросил мелкий дождь, стучавший по подоконнику. В комнате было холодно — наверное, кто-то ночью снова забыл закрыть окно. Этот "кто-то", как всегда, был он сам. Время от времени слышался слабый шум за окном, и он, как всегда, ощущал меланхолию, присущую этому времени года. Осенние листья, которые клонились к земле, отражали его внутреннее состояние — подавленность, словно все вокруг будто готово было отмереть. Но день все равно начинался.

Юнги проснулся от мерзкого, навязчивого звука. Где-то под боком истошно завибрировал телефон, звеня о пустую чашку из-под вчерашнего чая. Он медленно приоткрыл глаза, уставившись в потолок, и тихо выругался.

Телефон продолжал надрываться. Юнги не сразу понял, что вибрация не прекратится, пока он не поднимет трубку. Он с трудом вытянул руку, нашарил девайс среди груды мусора и прижал к уху.

— Чего тебе?

— Юнги! Ты что, опять проспал? — раздался громкий голос Намджуна, и Юнги застонал, прикрывая глаза.

— Какой... какой сегодня день?

— Среда, балбес! У нас первая пара с Кан Сонхи! Помнишь её? Ту, которая готова сожрать нас за опоздания?

Юнги приподнял голову и покосился на часы. Стрелки показывали начало десятой. Пара началась тринадцать минут назад.

— Да, да, понял. Уже бегу. Только не ори, я же не ребенок, — проворчал он, пытаясь угнаться за реальностью, одновременно свешиваясь с кровати и нащупывая тапки ногой.

— Тебе бы иногда быть ребенком, а не сидеть в этом гнезде целыми днями. Ты опаздываешь! — Намджун не терпел задержек. Его голос был все более настойчивым. —  Ну все, давай, собирайся, я тебя жду.

Юнги отмахнулся, но в глубине души он понимал, что дружбе Намджуна нужно многое, чтобы не допустить его полного отчуждения. Не то чтобы ему было приятно, но несмотря на сарказм и грубость, он все равно ценил, что у него есть человек, который напоминает ему, что жизнь все же продолжается.

Юнги быстро встал, потягиваясь, и начал собираться. Привычная рутина  — заготовленная чашка кофе, пару укусов от бутерброда, быстрые движения. Он схватил рюкзак, зевнув, и направился к выходу. В тот момент он почувствовал, что что-то не так.

Холодный воздух подъезда ударил в лицо, как пощёчина. Осень в этом году была особенно противной: ветер резал кожу, морось липла к одежде, и всё вокруг казалось промокшим и серым. Юнги в очередной раз проклял себя за то, что не купил себе зонт и уже собирался рвануть по лестнице вниз, как  внезапно его взгляд упал на странный свёрток у своих ног. И как жаль что чутье его не подвело.
Он остановился. Это было нечто неестественное, чуждое. Юнги замер, не понимая, что именно перед ним. Мгновение напряжения растянулось на несколько секунд.

Он медленно наклонился и увидел маленького ребенка, завернутого в старое одеяло. Тело младенца было совсем крошечным, и в нем не было ни силы, ни воли. Только беспомощность. Ребенок, возможно, был даже младше года, его маленькие ручки были спрятаны в одеяле, и он дышал, как если бы ничего не происходило.

Юнги почувствовал, как внутри его холодеет. Это был не тот момент, к которому он был готов. Его взгляд скользнул по записке, лежащей рядом. Он поднял ее, и в нескольких строчках, аккуратно написанных, было сказано: "Позаботься о нём. Мне жаль".

Мин отстранился и почувствовал, как его лицо стало каменным. Он не любил детей. Не был готов. Никогда не был готов. Не хотел никого спасать, не хотел брать на себя этот груз ответственности.

Он быстро вытащил телефон и набрал номер полиции, не обращая внимания на записку, как бы отстраняясь от всего происходящего. Он встал в дверях и снова оглянулся. Нет, он не хотел никого впускать в свой мир. Тем более не в этот момент.

— Служба спасения. Что у вас случилось?

— Мне под дверь подкинули ребёнка. Приезжайте и заберите его.

***

Полиция приехала через десять минут. Это было гораздо дольше, чем он ожидал. Кажется, все происходило не так, как обычно. Юнги стоял в дверном проеме, держа записку в руке, и ощущал, как с каждым моментом его внутренний мир все больше сжимался. Он чувствовал, что вот-вот все выйдет из-под контроля, и никакие правила или привычки, которым он следовал, не могли это предотвратить. Его взгляд снова упал на маленькое существо, которое теперь лежало прямо у его ног. Этот беспомощный, незащищенный младенец был каким-то странным напоминанием о том, что в жизни бывают моменты, когда никто не может контролировать ход событий. Интересно, это мальчик или девочка?

Юнги чувствовал, как его пальцы бессильно сжали края записки. Его дыхание стало тяжелым, а мысли какими-то обрывочными. Что он должен был сделать? Сказать, что все будет хорошо? Конечно нет. Все в его жизни было связано с тем, чтобы держать дистанцию, избегать лишних волнений и не вмешиваться в чужие проблемы. Но тут он оказался в самой гуще событий, от которых никак не мог отмахнуться.

Когда сотрудники полиции подошли к нему, он почувствовал их взгляд. Мужчина и женщина в форменной одежде, с серьезными лицами, сразу взяли ситуацию под контроль. Юнги взглянул на них, но его реакция была обыденной, словно он смотрел на них сквозь стекло. Сдержанный и холодный, как всегда, он немного отстранился в сторону, давая им возможность поработать.

— Вы... нашли ребенка? — спросил один из полицейских, его голос был не таким холодным, как у Юнги. Он говорил с какой-то ноткой сочувствия, которая только еще больше напрягала парня.

Юнги медленно кивнул. Он не знал, как реагировать. Он даже не знал, что ожидать. Все это казалось каким-то плохим сном.

— Да, нашел. Он был оставлен у двери, — Юнги говорил ровно, почти бесстрастно. В его голосе не было ни малейшего намека на волнение. Он не хотел показывать себя слабым или растерянным, даже если внутри него все переворачивалось. — Здесь была записка, — он подал им листок бумаги, сильно стиснув его пальцами.

Полиция приняла записку и аккуратно ее изучила. Мужчина-полицейский начал задавать вопросы, на которые Юнги отвечал, не особо вникая в происходящее. Каждый вопрос заставлял его чувствовать себя еще более чуждым в этой ситуации.

— Вы знали этого ребенка? Есть ли у вас какие-то предположения о его родителях?

Юнги слегка покачал головой, сжимая зубы. Это были вопросы, которые не имели смысла. Конечно, он не знал этого ребенка. Конечно, у него не было идей, кто мог бы оставить его у двери. Все это было слишком абсурдным.

— Нет, я не знаю, кто мог это сделать, — сказал Юнги, снова избегая их взгляда. Он ощущал, как нервничает, но пытался подавить это чувство. Его жизнь была слишком ограниченной, чтобы сейчас быть в центре всего этого хаоса. Его мир всегда был в порядке, и теперь кто-то из внешнего мира врывался в него, и он не знал, как с этим справиться.

С каждой минутой, когда полицейские продолжали расспрашивать его о малейших деталях, он все больше ощущал, как время уходит. Он понял, что опоздал на пары, но сейчас уже не было смысла в этом переживать. Пропустить еще одну пару было не так важно, как разобраться в том, что делать с этим ребенком, который внезапно стал частью его жизни. Так быстро?

Когда полицейские ушли с ребенком, и дверь закрылась, Юнги остался один в пустой квартире. Он ощущал, как его нервы постепенно расслабляются. Это не было облегчением, скорее — разочарованием. Он так и не знал, что с этим делать. Все мысли путаются. Он вытер лицо рукой и достал телефон, чтобы написать Намджуну. В голосе его звучала усталость, он не хотел больше думать.

«Эй, Намджун, я опять опоздал. Тут такие дела... объясню все вечером, не переживай. Приходи ко мне, выпьем пива. Вроде бы все уладилось, только я как-то подустал с этим всем. Вечером объясню все», — добавил он, пытаясь удержать тон на уровне спокойного разговора, но в его словах чувствовалась скрытая напряженность.

«Ты что, Юнги, с ума сошел? Ты ведь не должен был... ладно, потом. Я приду, как обычно. С пивом, как всегда», — ответил моментально с легким смехом. Но Юнги понимал, что внутри него Намджун беспокоится.

Когда Юнги отключил экран и положил телефон на стол, в его квартире стало тише. Как будто все шумное и бурное закончилось, оставив лишь глухую пустоту. Он прошел в ванную, умываясь холодной водой, пытаясь освежить свои мысли. Он не знал, что делать с собой, и это состояние
было ему крайне неприятно. Это было что-то новое, что-то, с чем он раньше не сталкивался. Он всегда контролировал ситуацию. Он всегда был в стороне, и вот теперь он оказался в самом центре. Вопросы и беспокойства в его голове не прекращались, но он старался их игнорировать.

Юнги переоделся поспешно, несколько раз взглянув на часы. Время уходило. Вчерашние дела и заботы, которые раньше казались важными, вдруг стали мелочью на фоне этого происшествия. Он в какой-то момент задумался, что даже если бы он и пошел на пары, это ничего бы не изменило. Он все равно чувствовал, что это не его место.

Когда Намджун наконец пришел, Юнги уже был у плиты, открывая пиво. Сил на большее у него не было — только эта повседневная рутина, которая теперь казалась такой пустой. Намджун заметил, что атмосфера в квартире была странной, и сразу стал расспрашивать:

— Какие проблемы стряслись. Ты опять не смог найти носок?

Юнги медленно выдохнул, закрыл глаза и прижал переносицу пальцами.

— У меня под дверью ребёнка оставили.

— Чего?

— Именно то, что ты услышал, — прошипел Юнги. — Я проснулся, выбежал из квартиры, а на пороге — сюрприз. Нежданный, так сказать.

— Подожди, это... ты серьёзно? Настоящий ребёнок?!

— Нет, плюшевый медведь с голосовыми эффектами. Конечно, настоящий! — Юнги резко встал на ноги и начал расхаживать по комнате с пивом в руках.

— Ну так что с этим ребенком, а? Ты как? Все в порядке?

Юнги кинул взгляд на своего друга, и опустился на диван обратно, тихо ответив:

— В порядке, как обычно. Полиция забрала его, теперь с этим разберутся. Я не знаю, что думать, и, если честно, мне не хочется думать об этом. Просто... это странно, понимаешь? — Он вновь взял бутылку пива и отхлебнул, чувствуя, как прохлада расходится по телу, но внутренняя жара от беспокойства не спадала.

Намджун, поглощенный мыслями о том, что его друг оказался в такой ситуации, несколько секунд молчал. Потом немного развел руками и с улыбкой попытался сменить тему:

— Ну, тебе ведь не нужно брать все на себя. Ты не виноват, что кто-то так поступил. Может, все будет хорошо. Слушай, забудь на минуту про все это. Расскажи, как ты вообще живешь сейчас. А то твои родители тебя затаскали, что ты и забыл обо мне.

Юнги отвел взгляд, как будто собирался возразить, но вместо этого просто вздохнул.

— Не знаю, Намджун. Все как-то пошло не по плану. Я вроде бы с этим миром справляюсь, но вдруг появляются такие вещи, которые мне не под силу. Ты знаешь, я не люблю эти переплетения с людьми, — сказал он, постаравшись быть честным, но внутренне он чувствовал, как его мир рушится. Ребенок, который мог бы стать частью чьей-то жизни, а не его, только добавлял ощущение беспомощности. «Я не могу ничего изменить», — эти слова крутились в его голове, как старый фантик, который никак не мог избавиться от лишнего веса.

Намджун внимательно смотрел на него, понимая, что под этим сарказмом и жесткой оболочкой скрывается нечто более серьезное. Но он не давил. Они всегда так общались. Немного через силу, но все равно оставаясь близкими. Намджун просто пожал плечами и попробовал отвлечь друга.

— Ладно, не парься. Мы же здесь не для того, чтобы думать о таких вещах. Давай выпьем за твою свободу. Пусть этот мир будет еще немного без забот. Ты же не собираешься сидеть и тосковать, верно?

Юнги тихо усмехнулся, хотя не был уверен, что он мог бы просто забыть все это. Но хотя бы сейчас, в этот момент, ему хотелось только одного — забыться. Убежать от мыслей о ребенке, о странной записке, об этом чувстве ответственности, которое его заполнило. На несколько мгновений он позволил себе отпустить внутреннее напряжение.

Они сидели в тишине, попивая пиво. Внешне все казалось нормальным, но Юнги ощущал, как напряжение не отпускало его, как бы он ни старался. С каждой минутой мысль о том, что нужно было делать, что ожидать — она не уходила. Он снова и снова прокручивал моменты, когда его жизнь была предсказуема, когда не было неожиданных поворотов. Но теперь он знал, что даже самыми правильными усилиями не всегда можно контролировать все, что происходит.

Он отпил еще пару глотков, закрыв глаза. Может быть, это и был тот самый момент, когда ему нужно было отпустить ситуацию и просто двигаться дальше, не пытаясь всегда все объяснить. Но как быть с тем, что он все равно переживал?

Намджун, заметив его задумчивость, тихо предложил:

— Эй, не забивай себе голову. Ты все сделаешь правильно, как всегда. Даже если пока не понимаешь, что делать. Я верю, что ты справишься. И если что — я здесь.

Юнги улыбнулся, но внутренне не был уверен. Он знал, что за этим обещанием стояли годы дружбы, но что, если этого было недостаточно?

День постепенно уходит в ночь, и атмосфера в квартире начинает меняться. Прохладный вечер медленно заполняет комнату, через окна пробивается мягкий свет уличных фонарей. Юнги смотрит на свой стакан с пивом, не спеша делать очередной глоток. Он не был готов еще к разговору о ребенке, хотя мысли об этом все равно не давали покоя. Намджун сидел рядом, немного расслабленный, и говорил о том, что можно было бы сделать на вечер, чтобы хоть немного отвлечься.

— Ну, раз уж мы с тобой тут сидим, давай разрядим обстановку. У тебя есть какая-нибудь интересная игра или что-то в этом роде? Может, что-нибудь старое, чтобы побеситься немного, — предложил Намджун, уже держа в руках пару джойстиков.

Юнги поднял брови и нахмурился. Он все же был не таким фанатом видеоигр, как его друг, но иногда мог поиграть, особенно если это не требовало от него особых усилий. Он встал и подошел к полке с вещами, быстро перебирая коробки с играми.

— Ладно, если ты так настаиваешь, — сказал он, выбирая одну из старых игр, которые они с Намджуном проходили еще в старшей школе. — Но если ты снова начнешь кричать, что я проигрываю, я просто пойду спать. Не переживай, просто расслабься.

Намджун усмехнулся, подцепив джойстик, и оба устроились на диване. В комнате была спокойная, почти уютная атмосфера, несмотря на всю внутреннюю неустроенность Юнги. Отключение от всех проблем хотя бы на несколько часов казалось ему необходимым, и игра была единственным способом хоть немного забыться. Смех и шутки Намджуна стали ему отдушиной. Сначала они немного сопротивлялись, но быстро вцепились в джойстики и погрузились в мир виртуальных сражений.

— Ты что, с ума сошел? Я еще только начал, а уже победил! — Намджун весело пыхтел, завоевывая очередную победу. — Ты что, совсем не умеешь играть?

Юнги нахмурился, но его внутреннее напряжение немного спало, хотя и не исчезло полностью. Он сам не знал, почему это занятие приносило облегчение. Может быть, из-за того, что все было так легко и просто, не требовало решений, ответственности или раздумий. Все эти моменты напоминали ему, как много времени они провели вместе, как все раньше было проще.

— Да ты просто читер, — ответил Юнги, несмотря на его вялую улыбку. — Ладно, давай ты мне покажешь, как это делать. Я не могу проигрывать, не имея шанса на победу.

Какой-то момент напряжение было почти неуловимо, но оно точно не исчезло. Юнги старался сосредоточиться на игре, больше не думая о том, что с этим ребенком, что делать с его жизнью и тем, что будет завтра. В этот момент он мог просто быть здесь и сейчас. Ужин за их столом был приготовлен почти без усилий, и все эти мелочи складывались в моменты, которые давали ему хоть какое-то чувство спокойствия.

Когда игра подошла к концу, Намджун, все-таки выигрывая очередной раз, бросил взгляд на Юнги с улыбкой.

— Так что, ты все еще будешь сидеть в одиночестве в своей квартире и мучиться от этих мыслей, или что-то с этим сделаешь? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Не можешь просто расслабиться и позволить себе немного счастья?

Юнги почесал затылок, откинувшись на спинку дивана. Он немного молчал, обдумывая слова Намджуна. Наверное, он был прав. Он сам искал облегчение, и, возможно, нужно было просто принять этот момент, не задавая себе слишком много вопросов.

— Может, ты и прав, — тихо ответил Юнги, отпивая пиво и снова усаживаясь на диван. — Возможно, нужно просто быть, а не ломать себе голову. И да, сегодня без напряжения.

Намджун рассмеялся, почувствовав, как напряжение в комнате сходит на нет. Они продолжили играть, потом сели за ужин, обсуждая все подряд. Речь шла о старых временах, о смешных моментах из школы, о том, как Юнги не мог найти свою кружку в общежитии, о том, как они вместе что-то пытались сделать и всегда попадали в неудобные ситуации. Даже это стало напоминанием о том, как иногда важно позволить себе просто забыть о том, что происходит в жизни, хотя бы на немного.

— Ты ведь знаешь, что с этим всем ты справишься, Юнги, — сказал Намджун, заметив, как его друг стал немного спокойнее. — Мы же всегда справляемся.

Юнги смотрел на него и кивнул. Слова Намджуна, пусть и простые, все равно как-то попадали в цель. В какой-то момент, сидя среди всего этого шума и обычных разговоров, Юнги почувствовал, что не так уж страшно, если ты просто позволяешь себе быть слабым. Что это не значит, что ты сдался.

— Ладно, давай потом еще сыграем. Может, все-таки выиграю? — сказал Юнги с улыбкой, впервые за весь вечер почувствовав, что может быть просто обычным человеком, не несущим на себе груз ответственности и решений.

На какой-то момент это было достаточно.

Что же, а вот и начало. Мне оно дается каким-то тяжелым. Юнги сильно отличается от того, каким был в прошлой истории. А что думаете вы?