Рассвет среди ненависти

Я вывалила на Машу всё. От начала и до конца. Говорила сбивчиво, комкая слова, словно боясь, что если промедлю, то просто не смогу закончить. Рассказала про наш "договор" про поцелуй, хотя это сложно было назвать договором. Я же в итоге не согласилась, только сказала, что подумаю – эта деталь казалась мне ключевой, хотя и не спасала от стыда. Рассказала всё, но тщательно обходя тему Захара. Этот призрак прошлого должен был остаться похороненным глубоко внутри, чтобы не отравлять и без того сложную ситуацию.

Подруга была в шоке. Лицо побледнело, а губы плотно сжались в тонкую линию. Она казалась окаменевшей.Её обычно живые и искрящиеся глаза сейчас смотрели на меня с каким-то затравленным ужасом. Она молчала, переваривая услышанное, и это молчание давило на меня сильнее любых упрёков. С каждой секундой молчание становилось все более тягостным, словно в комнате сгущался туман.Её шокировало и то, что он ей помог, и то, каким образом…Он не просто помог, а словно купил ее свободу ценой моей потенциальной "расплаты".

- Охренеть, - наконец-то выдала она, после моего сумбурного рассказа. В её голосе звучало смесь недоверия и отрезвления. Словно кто-то окатил ее ледяной водой.

- Я сама была в шоке, - промолвила я, обреченно оглядывая уже остывший чай в кружке. Пересказ был слишком долгим и эмоционально выматывающим, но необходимым. Этот чай казался символом моего остывающего оптимизма.

- Видимо, это обещание для него было важно, - выдвинула она свою робкую теорию, словно пытаясь найти рациональное объяснение иррациональному поведению Артема.

- Наверное, - честно ответила я, отводя взгляд. Как я могла знать? Я сама совершенно запуталась в своих чувствах и страхах.

- Может реально настолько сильно любит?-посмотрела голубоглазая на меня, словно я знала ответа.

- Незнаю.

- Ну, может, он просто такой... настойчивый, - попыталась оправдать его Маша.

- Настойчивый? Да он меня к стенке прижал! - возмутилась я. - Где тут настойчивость, а где уже насилие? Мне вообще в тот момент Захар вспомнился...

- Захар? Ты серьезно?-голубоглазая побледнела.

-Да нет,-Я тут же пожалела о сказанном. - Ты чего, это я так... просто перенервничала. Но все равно, мне это не понравилось.

- Ладно, ладно, не кипятись, - успокоила меня Мария. - Я просто пытаюсь понять, что у него в голове. Но, честно говоря, у меня у самой голова кругом идет. Что вообще происходит? И зачем ему это нужно? Может, он просто идиот?

- Может, - согласилась я. - Самый обыкновенный идиот.

- Все может быть, - пробормотала Даниловская. - Ладно, проехали. Забудь об этом. Лучше скажи... Тебе вообще Артем нравится?

- Ну... как человек он вроде неплохой. Веселый, общительный...

- А как мужчина? - поддразнила меня она.

- А как мужчина... - Я запнулась. - Не знаю. Я вообще сейчас не думаю о мужчинах.

- Врешь! - засмеялась блондинка. - Я же вижу, что он тебе небезразличен. Просто ты боишься.

- Боюсь, - призналась. - Боюсь опять обжечься. Боюсь опять поверить не тому, кому следует.

- Понимаю, - прошептала подруга, обнимая меня за плечи. - Но ты не переживай. Я всегда буду рядом. И если что, то мы вместе будем разбираться с этим Артемом. И с любым другим козлом, который попытается тебе навредить!

В ответ я улыбнулась. Слабая, неуверенная улыбка, но все же улыбка. Я знала, что с Машей я справлюсь со всем. По крайней мере, попытаюсь.

-Спасибо,что ты решилась на этот поступок,для меня это очень ценно,я люблю тебя,-Даниловская обняла меня так крепко,что думала она задушит,но я не стала об этом говорить и обняла её в ответ.В этих объятиях чувствовалось не только благодарность, но и отголоски ее собственного страха и уязвимости.

-Для этого и нужны друзья. Не только же веселые моменты вместе переживать,но и трудные,-В этот момент я осознала, что настоящая дружба заключается не только в радости, но и в готовности быть рядом, когда мир рушится.

-Эх ,от этих парней одни проблемы,-пробормотала Мария отстраняясь от меня.Ее плечи осунулись, и в глазах мелькнула грусть. Она выглядела такой уязвимой, что мне даже стало ее жаль, несмотря на мое неприязненное отношение к Ване.

-Это точно,-посмеялась я, но смех получился каким-то натянутым.

Позвонили в мой домофон. Тихий, почти неслышный звонок, вырвал меня из раздумий. Контраст между монотонным гудением работающего телевизора на фоне и этим деликатным вторжением был удивительным. Кто бы это мог быть? Я не ждала никого. И это прибавляло ситуации немного интриги, словно предвещая какую-то неожиданность.Или нечто неприятное. Чаще всего так и бывает.

- Кто там?-поинтересовалась Мария,встрепенувшись-Твои родители?

-Незнаю,-ответила я.-Родители на работе.

Я подошла и взяла домофон. В руке трубка казалась легкой и неуклюжей, словно предмет из прошлой эпохи.

-Алло,-сказала я в трубку, стараясь придать своему голосу нейтральный тон.

-Привет,Маша у тебя?-сходу начал спрашивать парень.

-Ваня- это ты?-удивилась я. Откуда он знает,что она у меня. И откуда он знает мой номер? Точно, Казарницкий. Зачем он рассказал ему?

-Да,-ответил он. Мои догадки оказались верны.-Дай мне Даниловскую.

-Иди к черту,-послала я его от души с удовольствием почувствовав, как поднимается волна злости. Этот наглый тип перешел все границы. Я повесила трубку с таким хлопком, что Маша вздрогнула.

- Кто там?-поинтересовалась она глядя на меня с удивлением.

- Придурок, - процедила я сквозь зубы, глядя на домофон с ненавистью.

Тут опять зазвонил домофон. Этот настойчивый трезвон действовал на нервы, словно назойливый комар, жужжащий над ухом.

- Алло, - процедила я в трубку.

- Дай мне с ней поговорить, - прозвучал настойчивый, слегка раздраженный голос Вани.

- Опять ты? - закатила я глаза.

- Не опять, а снова, - поправил он меня. Он что, забыл, как на русском спал, а теперь решил меня учит?

- Отвянь, - огрызнулась я.

- Дай поговорить, или пусть выйдет, - его голос стал более настойчивым, граничащим с угрозой.

- А еще чего? - язвительно спросила я.

- Просто сделай это и все, - он проигнорировал мой сарказм, словно не замечал.

- Чтобы ты мне ее еще раз обидел? Я не позволю! - выпалила я, чувствуя, как во мне нарастает гнев. Я была готова защищать Машу от этого навязчивого типа, как львица защищает своего детеныша.

Я повесила, но Лисичкин продолжал названивать.Этот маниакальный трезвон, казалось, проникал в каждый уголок квартиры, выматывая меня до предела.

-Это Ваня?-догодалась подруга.

И тут с улицы доносится его голос и ее имя.Этот вопль, прорезавший тишину двора, звучал одновременно жалко и угрожающе. Он разрушил последние остатки надежды на спокойный вечер.

-Да,он,-ответила я, хотя уже не было смысла,она сама его услышала. Вот же козел. Дай ей пожить нормально!

-Я поговорю с ним,- твердо сказала Маша, поднимаясь с дивана.

-Он успокоится и уйдет, не переживай, меня звук домофона и крики с улицы не нервируют, - попыталась пошутить я.

-Ты сама прекрасно это знаешь,он не уйдет,- грустно улыбнулась Маша. Она знала. И эта знание не приносило ей утешения.

С улицы доносится его голос: "Я никуда не уйду! Буду сидеть под подъездом, пока ты не выйдешь!"

- Вот видишь, - беспомощно развела руками Маша.

-Хорошо,но если что - кричи,-предупредила я ее.

-Обязательно, - слабо улыбнулась Маша и направилась к двери. Она шла, как на казнь. И в этот момент я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Лисичкин терроризировал ее жизнь, а я ничего не могла сделать.

Я вышла на балкон посмотреть, что будет происходить. Холодный ветер тут же обдал лицо, напоминая о поздней осени, ноябрь уже на следующей неделе.Вместе с ветром доносились обрывки разговоров и приглушенные звуки города. Контраст между уютом квартиры и тем, что происходило внизу, был поразительным. Внизу разворачивалась драма, как в дешевом сериале. Маша вышла и увидела, как Ваня стоит с цветами и шоколадкой. Он выглядел нелепо: букет любимых гипсофил Марии и любимая шоколадка в руках - жалкая попытка искупить вину. Интересно откуда он всё это узнал? Я не говорила, голубоглазая думаю тоже. Подруга хоть и очень сильно любит эти цветы и шоколад,но она не купиться на это. Сначала сделал больно,а теперь пытается загладить сладостью и цветами? Тут ка минимум нужен фургон шоколада и маленькую тележку. Ну и цветы обязательно!

Она посмотрела на него, как на придурка. В ее взгляде не было ни злости, ни обиды – только пустота. Словно все чувства давно выгорели, оставив после себя лишь пепел разочарования. Развернулась и пошла в сторону. В ее походке читалась решимость и усталость. Каждый шаг был твердым и уверенным, словно она наконец-то решила разорвать эту порочную связь. Она больше не собиралась играть в эту игру. И это было видно по ее прямой спине, по ее сжатым кулакам. Она больше не позволит себя использовать.

Лисичкин плелся сзади и что-то говорил, но она его игнорировала. Он был похож на побитую собаку, волочащуюся за своим хозяином. Жалкое зрелище. Его слова доносились обрывками, и я улавливала только умоляющие интонации и слова "прости" и "давай поговорим". Все это выглядело жалко и лицемерно.

Влюбленные они такие… Слепые, глухие к чужому мнению, живущие в своём придуманном мире. Меня же этот мир пугал своей непредсказуемостью и потенциальной опасностью. Я надеюсь, он не такой, как Захар. Эта мысль, словно заноза, застряла в моей голове, отравляя все вокруг. Образ Захара, как тень, преследовал меня, не давая покоя. Я словно чувствовала, как холод его прикосновений снова сковывает меня. Эта мысль, как всегда, пронзила меня, словно осколок льда. Я боялась, что история повторится, что Маша попадет в такую же ловушку, как и я. Страх за нее перекрывал все остальные чувства. Я не хотела, чтобы она пережила то, что пережила я. Может, он понял, что не прав? Ваня, не смеши меня. В его раскаяние я не верила ни на секунду. Он был слишком навязчивым и эгоистичным, чтобы измениться. Но я не могу упустить тот факт, что я их не знаю. Ни его, ни Артема. И это пугало больше всего. Неизвестность всегда таит в себе опасность. Ладно, Маша сама решит, что делать с Лисичкеным, а я всегда буду рядом и поддержу. Это все, что я могу сделать. Подставить плечо, когда она упадет. Надеясь, что мне хватит сил ее удержать. И что самой не придется упасть вместе с ней в эту бездну.

А вот что делать с Казарницким, я еще не решила. Он был загадкой, написанной на языке, которого я не понимаю, и именно это манило и пугало одновременно. Я не знаю, что чувствую к нему. С одной стороны, он словно магнит, притягивающий меня своей энергией и харизмой. С другой – как раскаленная плита, обжигающая одним прикосновением. Голубоглазый притягивает и отталкивает одновременно. Его самоуверенность раздражает, но в то же время завораживает. Блондин словно ходит по лезвию ножа, балансируя между наглостью и обаянием. И я не понимаю, как он это делает. Его поступок напугал меня, но я не могу отрицать, что он вызвал во мне какие-то чувства, помимо страха. Во мне проснулось любопытство, как у ребенка, который тянется к запретному плоду. И это пугало меня еще больше. Боюсь, что однажды это любопытство меня погубит.