Рассвет среди ненависти

Мир рухнул, как карточный домик, погребая под обломками не только мои надежды, но и веру в искренность, в саму возможность счастья. С каждым вздохом эта боль становилась лишь острее, напоминая о предательстве, о растоптанной мечте. Ваня, еще секунду назад такой близкий, родной, отстранился. Повернул голову в мою сторону, и в его глазах, обычно таких теплых и искрящихся, плеснулась искра паники, как будто я застала его за чем-то постыдным, запретным.

-Маш, стой!- крикнул он со своего балкона. Голос дрожал, выдавая смятение, словно он сам не ожидал такого поворота событий, словно не ожидал, что я это увижу.

Но я, словно зачарованная, словно кукла, которой кто-то дергает за ниточки, вышла с балкона. Все слова, которыми он так щедро осыпал меня в последние недели, все надежды, которые он сам же и посеял в моем сердце, все мечты о совместном будущем, - всё это рассыпалось в прах, превратившись в горький пепел. Сердце, которое я так трепетно открывала ему, каждую трещинку заполняя доверием, было растоптано безжалостно, без единого сожаления.

Я поняла, что это всё. Конец. Черта. Необратимая точка. Мне нужно кому-то выговориться, излить эту переполняющую меня горечь, иначе я просто не выдержу, сломаюсь под тяжестью обрушившегося на меня горя. Самоубийственные мысли, словно назойливые мухи, назойливо лезли в голову, пугая своей неотвратимостью. Я судорожно набрала номер Кати. Моей Катюши, которая всегда была моей опорой, моим якорем в бушующем море жизни. После первого гудка она ответила.

-Привет, не занята? - спросила я дрожащим, предательски сорвавшимся голосом.

-Привет, Маш. Нет, а что? - подруга ответила моментально, в ее голосе слышалась обеспокоенность. Она всегда чувствовала меня, даже на расстоянии.

- Это... жесть. Я собиралась признаться Ване в чувствах. Вот-вот должна была это сделать, уже почти решилась... А он стоял на балконе... и я увидела, как он целуется с другой. - я задохнулась от новой волны боли, на этот раз более острой и жгучей.

В трубке повисла тягостная тишина, чувствовалось, как Катя, с трудом сдерживая гнев, пытается подобрать слова, чтобы не сделать мне еще больнее.

-У меня просто нет слов... - наконец выдохнула она. - Ему пора уже врезать, честное слово! Да я его сама...! Я тебе говорила, Маш! Говорила, что он скользкий тип!

-Я чувствую себя такой дурой... - прошептала я, позволяя слезам, наконец, хлынуть из глаз, обжигая щеки. - Такой наивной идиоткой. Как я могла так ошибиться в нем? Как могла поверить его лживым обещаниям?

Я задумалась. Я что, настолько наивна и доверчива? Мне хватило всего лишь пару поступков и признания? Я настолько дура? Почему я поверила ему, а не Кате? Наверное, потому что Краснопольская говорила вещи, которые я не хотела слышать. Она разбивала мой хрустальный замок, а он строил новый, еще более красивый. Он говорил то, что я хотела услышать, окутывал меня вниманием, которым я так долго была обделена. Он казался таким... искренним. Или, по крайней мере, очень хорошо притворялся.

-Пошли погуляем? - произнесла я, надеясь, что свежий воздух хоть немного облегчит мою боль. Мне нужно было вырваться из этой проклятой квартиры, из этого кошмара, который в ней разыгрался.

-На улице темно, Маш, не думаю, что это хорошая идея. Тем более, ты сейчас в таком состоянии... Лучше бы тебе побыть дома, отдохнуть.

-Пожалуйста... - взмолилась я. - Я не могу оставаться одна. Я просто не переживу это в одиночестве.

-Хорошо. Я сейчас буду.

Я глянула на себя в зеркало и вытерла слезы. Он не стоит этого. Быстро накинула на себя кофту и джинсы. Сейчас самое главное удобство. Одела куртку и вышла из подъезда.

На улице ночной воздух показался обжигающе холодным, пронизывающим до костей. Фонари бросали длинные, зловещие тени, делая и без того мрачный мир вокруг еще более пугающим. Под этим светом всё казалось фальшивым, искаженным, как и мои отношения с Ваней.

-Что думаешь по этому поводу? - спросила я, кутаясь в куртку, пытаясь хоть немного согреться. Но холод шел изнутри, от разбитого сердца.

-Я просто не понимаю его, - Екатерина говорила с неприкрытой злостью, ее голос был полон презрения. - Он сначала предлагает тебе встречаться, признается в любви, говорит, что ты изменила его, а потом... целуется с другой девушкой. Это какое-то изощренное издевательство! Как он вообще мог так поступить?

-Я даже не знаю, что думать... Вроде и хочется его оправдать, найти какое-то рациональное объяснение его поступку, но... - Мой голо с сорвался, слова застряли в горле, словно ком.

-А чем его можно оправдать, Маш? - взорвалась брюнетка, сверля меня взглядом своих карих глаз. - Только тем, что вы официально еще не встречались, и то я не понимаю смысла всей этой прелюдии, зачем было тебе предлагать и говорить о том, что он якобы изменился? Да, он тебе просто задурил голову! С самого начала всё было ложью.

-Он человек интересный... - попыталась я улыбнуться, но получилась лишь жалкая, дрожащая гримаса.

-Дебил он просто, - отрезала подруга, не давая мне себя обманывать. - Самодовольный, эгоистичный дебил. Не заслуживает он тебя. И никогда не заслуживал.

Мы замолчали. Каждый думал о этой ситуации. Я о разбитом сердце, а Краснопольская наверняка о том, как бы его придушить. Думаем о одном человеке, но мнение о нем разное.

-С кем он хоть целовался?- спросила Катя, слегка смягчившись, понимая, что мне сейчас нужна не только поддержка, но и какая-то конкретика.

-По-моему, это его бывшая. Лиза...

-Так она же ему изменила! И они расстались именно из-за этого, ты же помнишь, Маш? - воскликнула брюнетка, ее голос был полон возмущения. - Она же вообще не контактировала с ним после этого. И правильно делала! Никогда не понимала, что он в ней нашел. Пустышка, вся из себя.

-Тоже не припомню такого. - промолвила я, чувствуя, как в голове начинает формироваться неприятная догадка. - Я не понимаю, зачем так делать. Сначала встречаться предлагает, говорит такие красивые слова, а потом...

-А потом с Лактионовой целуется, будто ничего и не было! Да он просто играет с тобой, Маш! Ты для него просто игрушка, способ поднять свою самооценку!

-Очень больно. Как будто меня предали... - я всхлипнула, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам, грозясь вылиться в безудержную истерику. - Я так верила ему... Я думала, что он действительно изменился.

-Понимаю, - устало сказала она и задумалась будто что-то вспоминает. - Я, конечно, не люблю Лисичкина и оправдывать его не собираюсь, но я бы предложила поговорить с ним. Хотя, зная его, он только наплетет тебе еще больше красивых слов, а ты снова поверишь.

-Думаешь, есть смысл? Может быть гордой? Просто забить на него и всё? Вычеркнуть из своей жизни, как будто его и не было?

- Я тебе как человек разум говорю, дело твое, - с улыбкой, но в глазах читалось явное неодобрение. - Но ты хотя бы будешь знать правду. Услышишь ее из его собственных уст. А может, он просто идиот и сам не знает, чего хочет. Но это не отменяет того факта, что он тебя обидел, Маш. Он поступил подло. И я до сих пор не понимаю, что ты в нем нашла. Он же всегда был... агрессивным, самоуверенным, таким бабником. Неужели ты не видела этого раньше?

Я промолчала. А как отвечать на такой вопрос? Я же не просила свое сердце его любить. Моя бы воля, давно забыла бы. Но сердцу не прикажешь, как бы не умолять и просить оно слушать не будет. И это проблема...

-Ладно, пошли домой, а то уже темно,- сказала подруга глядя на уличный фонарь. - Завтра поговорим. Выспись, успокойся. Может, утром тебе станет легче. Хотя, вряд ли, конечно. Но попытаться стоит.

-Хорошо. - Я чувствовала себя совершенно опустошенной, выжатой, как лимон. Катя обняла меня за плечи, и мы молча побрели по темной улице, оставляя за собой лишь длинные тени, словно призраки наших несбывшихся надежд.

Я попрощалась с Екатериной на нашем месте. Ее теплые объятия и слова поддержки оставили легкий след надежды, но стоило мне повернуть к своему подъезду, как тяжесть вернулась. И как вообще можно забыть такое? Мысли вихрем неслись в голове: его смех, его прикосновения, и потом... поцелуи с Лизой. Его поцелуи с Лактионовой. Эта картинка прокручивалась снова и снова, обжигая как кипятком.

Зашла в подъезд, мрачный и пропахший сыростью. Лифт не работает. "Черт, как не вовремя!" Только этого не хватало. С каждым шагом наверх ноги наливались свинцом, а мысли становились все мрачнее. Лестница казалась бесконечной.

И вот, наконец, долгожданный этаж. Выдохнула с облегчением, собираясь уже нашарить ключи в сумке, как вдруг... Замерла, словно приросшая к месту.

Он.

Стоял, привалившись к стене, у моей двери. В полумраке подъезда он казался еще больше и опаснее. Пьяный. Но больше всего бросались в глаза его руки. Сбитые костяшки распухли и кровоточили, по белым стенам, словно зловещие цветы, расползались алые разводы. Запах алкоголя и крови резал нос. Лицо его, обычно такое гладкое и холеное, было истерзано гримасой боли и злости. В глазах плескалась мутная ярость. Он был похож не на того идеального мужчину из моих фантазий, а на загнанного зверя, готового наброситься на любого, кто попадется под руку.

Он поднял на меня взгляд, мутный и не узнающий. И вдруг, в этом пьяном омуте, промелькнуло что-то... отчаянное. Испуганное. И это почему-то сделало его еще страшнее.

В полумраке подъезда от его вида меня пробрала дрожь. Разбитые костяшки, пьяный взгляд, запах крови и алкоголя - все это отталкивало и пугало. Но сквозь страх пробивалось что-то еще: жалость? Сочувствие? К человеку, который так жестоко растоптал мои чувства.

- С кем ты гуляла? - хрипло, словно из последних сил, произнес Лисичкин. Его голос звучал грубо и надтреснуто.

Во мне вскипела злость. Какое он имеет право спрашивать? После всего, что он сделал!

- Тебе то какая разница? - парировала я, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь насмешка, хотя внутри все сжалось от напряжения.

- Большая, с кем ты гуляла? - настаивал он, делая шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула.

- С Катей и Платоном, - соврала я про Муравьева, намеренно называя его по имени. Хотелось задеть его, сделать больно, как больно было мне.

- С Платоном, - с усталой ухмылкой сказал Ваня. Его губы скривились в презрительной усмешке. - А почему он тогда тебя не провёл?

Какое ему дело? Почему я вообще оправдываюсь?

- Я попросила. У нас же есть любитель разбивать носы, - выпалила я, с вызовом глядя ему в глаза.

- У него смелости не хватило настоять, боится, что опять нос сломаю? Я не нос буду ломать, а лучше сразу ноги переломаю, чтобы вообще ходить не мог , - прорычал он, сжимая кулаки.

Угрозы вызывали лишь презрение.

- Вот поэтому тебя люди боятся.

- И ты общаешься с жалкими? - в его голосе прозвучало искреннее недоумение, словно он действительно не понимал, как я могу предпочесть кого-то другого ему.

- С тобой, да, - ответила я, не отрывая взгляда.

- Что? - он опешил, не ожидая такой прямой атаки.

- А ты подумай, - процедила я сквозь зубы, наслаждаясь его растерянностью.

- То есть ты променяла меня на этого жалкого? - в его голосе звучали злость и обида.

Волна возмущения захлестнула меня. Наглость!

- А ты с Лактионовой целовался, ты вообще нормальный? Говоришь, что я тебя променяла.

- Ты неправильно всё поняла! - в его глазах мелькнул испуг.

- По-твоему, я слепая? Я всё видела! - Голос дрожал, но я старалась говорить твердо. Внутри все кипело от обиды и боли.

- Дай я всё объясню! - Он протянул руку, пытаясь дотронуться до меня.

Я отшатнулась, словно от огня. Отвращение захлестнуло меня с головой.

- Я не хочу тебя слушать. Пока, - отрезала я и попыталась протиснуться мимо него к своей двери. Нужно было уйти, скрыться, остаться одной, чтобы переварить все это дерьмо. Ноги дрожали, но я заставила себя двигаться. Пока. Это было единственное, что я хотела сказать. Пока.

Я захлопнула дверь своей квартиры, едва сдерживая рыдания. Спиной прижалась к холодной поверхности, чувствуя, как бешено колотится сердце. Говорит, я его променяла? Офигел вообще! Волны гнева накатывали одна за другой, смешиваясь с обидой и болью. Я слышала, как он звал меня из подъезда, но игнорировала, стиснув зубы. Придурок. Ведь я почти поверила ему, хотела дать шанс, согласиться на эти чертовы отношения. Но, видимо, у бога были свои, куда более жестокие, планы на мою жизнь.

Следующий день выдался невыносимо пасмурным. Чувствуя, как тоска сжирает изнутри, я решила отправиться на речку. С детства это место служило моим убежищем, где шум воды помогал успокоить бушующие эмоции. Но стоило мне подойти ближе, как мир снова рухнул.

Они.

Он и Лиза. Стояли у самой воды и разговаривали. Он смотрел на нее , а она ему улыбалась. Грудь сдавило от дикой боли. На глазах начала наворачиваться пелена слез, но я отчаянно пыталась сдержать их, не желая давать волю своей слабости. Не получилось.

Словно ошпаренная кипятком, я развернулась и побежала прочь, не разбирая дороги. Слезы текли ручьем, застилая обзор. Я еле волочила ноги, спотыкаясь и падая, не обращая внимания на боль.

Дом встретил меня тишиной и пустотой, которая лишь усиливала мое отчаяние. Я крушила все на своем пути: швыряла подушки, роняла вазы, срывала фотографии со стен. Боль разрывала меня на части, и я уже не могла ее контролировать. Зачем он это делает со мной? Вопрос эхом отдавался в голове. Он второй раз втаптывает меня в грязь, и я уже не знаю, как с этим справиться.

Осколки разбитой вазы больно врезались в кожу, и я даже не почувствовала этого. Мои руки были в крови, но это казалось такой мелочью по сравнению с той болью, что терзала мое сердце.

Неожиданно в голове всплыла мысль: нужно успокоиться. Хоть на секунду. Нужно остановить этот безумный поток эмоций. И тогда я приняла решение.

Я зашла в ванную, закрыла за собой дверь и включила воду. Нашла в аптечке старое лезвие для бритья. Конечно же, покончить с собой я не собиралась. Никогда. Просто хотела почувствовать хоть какую-то другую боль, кроме той, что разрывала мою душу. Просто нужно было успокоиться. На пару минут. Только и всего.

*****

Я шла по коридору школы, как в тумане, стараясь не смотреть ни на кого. Утро и так началось отвратительно, а встреча с Лисичкиным грозила превратить его в катастрофу. Я чувствовала, как ком подступает к горлу. Именно в этот момент его рука схватила меня за плечо, разворачивая к себе.

-И опять мы к этому пришли, что это? - тон Вани был одновременно раздраженным и усталым.

-Ты о чем? - пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза.

-Что у тебя на руках?

-Вань, ответь честно. Какая твою мать, тебе разница?

-Большая, раз спрашиваю. Ты не ответила на вопрос, - он нахмурился, и я увидела в его взгляде что-то, похожее на тревогу.

-Ну, часы, - уклончиво ответила я, стараясь спрятать рукава кофты.

-Ты дурачком не прикидывайся! Я про порезы на руках! - его голос стал жестче, он схватил мою руку, заставив меня вздрогнуть. Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

-Вань, я уже по-другому не могу, я привыкла! - крикнула я при этом обращая на нас огромное количество людей.

-Ну и что тебя довело? - его тон немного смягчился, но в голосе все еще звучало раздражение.

-Ну, если включишь мозг, я думаю, поймёшь, - огрызнулась я, вырывая руку. Голос дрожал, и я чувствовала, как щеки заливает краска.

-Я повторяю ещё раз. Ты не так всё понял! - Ваня сделал шаг вперед, пытаясь, видимо, дотянуться до меня.

-Ну да! И на речке вы тоже тогда пошли просто друг с другом пообщаться, я вас видела! - слова вырвались прежде, чем я успела подумать. Внутри все кипело от боли и ревности.

-Ты там была? Стоп, я всё объясню, - он замялся, словно подбирая слова. В его взгляде мелькнула растерянность.

-Не надо, Лактионовой все объясняй! - выплюнула я, разворачиваясь, чтобы уйти.

-Подожди!

Я сорвалась с места, побежав по коридору в сторону туалетов. Слезы предательски текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Ну почему все именно так? Я уже успела привыкнуть к нему и снова полюбить. Но он всегда душевно убивал всех, кто находится рядом с ним. Как же я надеялась, что для него буду исключением. Надеялась, что он изменится, будет как в сказке. Забыла, какой он гордый и агрессивный. Как он всем разбивал сердце направо и налево. Я-то думала, я особенная, что все будет по-другому, но я оказалась одна из них.

Прозвенел звонок на урок, но мне было все равно. Я еще несколько минут простояла в туалете, умываясь холодной водой, чтобы хоть немного унять дрожь. Наконец, собравшись с духом, я пошла в класс. Открыв дверь, я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. Он тоже посмотрел, и что-то было в его глазах, что я не смогла понять. Какое-то странное смешение вины, сожаления и... чего-то еще.

-Мария, что за опоздания? - недовольно произнесла учительница.

-Извините, пожалуйста, можно сесть? - пробормотала я, стараясь смотреть в пол.

-Даже Ваня уже в классе на удивление, а ты опаздываешь. Вот и садись к нему, - учительница махнула рукой в сторону парты, за которой сидел брюнет. Мое сердце пропустило удар.

-А можно на своё место? - с надеждой спросила я, прекрасно зная, что свободных мест больше нет.

- Ты ещё переговариваться вздумала? Отныне ты теперь всегда сидишь с ним, - голос учительницы был непреклонным, не терпящим возражений. Внутри меня все похолодело. Это была катастрофа.

Я фыркнула что-то невнятное и села за парту к Лисичкину. Стараясь не смотреть на него, я достала учебник и открыла его на нужной странице, хотя глаза мои бегали по строчкам, не видя ни слова. Каждая клеточка моего тела была напряжена. Я чувствовала его взгляд, прожигающий дыру в моей щеке, но упорно продолжала игнорировать его присутствие. Хотелось просто исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться рядом с ним.

-Давай поговорим. Я тебе всё объясню, - прошептал этот дебил, наклонившись ко мне. Его дыхание коснулось моей шеи, вызывая неприятные мурашки.

-Ваня и Маша, вы всё решили? - недовольно проговорила учительница, прерывая его слова. Её тон говорил о том, что ей надоели наши разборки.

-Нет, - коротко ответил Ваня, не сводя с меня взгляда.

-Может, вы тогда выйдете в коридор и там поговорите! А то вы всем мешаете! - она указала на дверь.

-Да с радостью, - с готовностью ответил Ваня, словно только этого и ждал.

Он взял меня за руку, и я инстинктивно попыталась выдернуть ее, но он держал крепко, не давая мне вырваться. Его хватка была сильной и уверенной. Учительница что-то кричала нам вслед, но мы уже не слышали ее слов. Мое сердце колотилось как бешеное, и я не знала, чего ожидать.

Мы вышли в пустой коридор. Ваня не отпускал моей руки, ведя меня за собой. Я чувствовала себя марионеткой, полностью подчиненной его воле.

-Давай поговорим, - повторил Ваня, остановившись возле окна.

-Да о чем ты хочешь все время поговорить? - раздраженно спросила я, отворачиваясь от него.

-О том, что ты видела на балконе. У меня была вечеринка. Пришли ребята, и Лиза тоже, я об этом не знал. Я вышел на балкон, и она тоже сказала, что хочет всё вернуть. Я ее послал, но она взяла все в свои руки и начала лезть целоваться. Я сразу отстранился, но потом ты дальше знаешь.

Он смотрел на меня с такой искренностью в глазах, что я на мгновение засомневалась. Неужели я ошиблась? Неужели он действительно говорит правду? Я задумалась, стоит ли ему верить. Разум твердил, что он лжет, что он никогда не изменится. Но сердце... сердце отчаянно хотело поверить в его слова. Я решила послушать сердце, дать ему еще один шанс, хотя знала, что это может быть ошибкой.

-Прости, что не хотела тебя слушать. Мне было очень больно и плохо. Я не знала, что думать, - тихо проговорила я, опустив голову.

-А на речке... Мы просто попали в одну компанию, и там я ей высказался, - добавил он, словно оправдываясь.

-Я в тот день подумала о твоем предложении. Я согласна, - сказала я, поднимая на него взгляд.

В его глазах вспыхнул огонек надежды. Он приблизился ко мне, и я, повинуясь какому-то порыву, решила его поцеловать. Его губы были такими знакомыми и желанными. Он сразу ответил на поцелуй, углубляя его. В этот момент все мои сомнения и страхи отступили на второй план. Я просто хотела быть с ним, здесь и сейчас.

Мы стояли посреди коридора, забыв обо всем на свете, пока нас не прервал знакомый голос.

Но кто знал, что в этот момент нас подслушивали...

-Ну посмотрим, чей будет Ваня, - произнесла Лиза, стоящая неподалеку и злобно ухмыляющаяся.