Цена памяти

Оранжерея выглядела пугающе в свете луны. Её стеклянные стены, как живые, казались будто дышащими, излучая слабое зелёное сияние. Растения за стеклом больше не казались обычными — их листья блестели как металл, а ветви извивались, как живые существа, готовые к действию.

— Чёрт, почему мне так страшно? Это ведь всего лишь растения, — пробормотала Виолетта, нервно поправляя камеру на плече.

— Потому что это не просто растения, — ответила Октавия, проверяя фонарь. Её голос был резким, а движения — быстрыми и точными, как у охотника, готового к нападению. Никакого веселья в её тоне не было.

— Девочки, может, не стоит? — прошептала Агнесс, прячась за подругами. Страх, как туман, медленно наползал на неё, вызывая лёгкое головокружение.

— Надо, — уверенно ответила Виолетта. — Если мы уйдём, не выяснив, что здесь происходит, эта история будет самой скучной на свете. А если ещё и видео не выйдет...

— Опять твоя камера, — вздохнула Октавия, оглядываясь.

— Ты же понимаешь, что без контента мы просто теряем время? — Виолетта, стараясь скрыть своё беспокойство, улыбнулась. — А представь: "Три подруги раскрывают тайну древней оранжереи!" Ты даже не представляешь, сколько просмотров это соберёт!

Октавия только покачала головой.— Ты забываешь, что нас могут сожрать ожившие кусты, — она подняла взгляд, вновь осматривая пространство вокруг.

— Ладно-ладно, — протянула Виолетта, не скрывая игривого тона. — Но если нас сожрут, я хотя бы поймаю лучший ракурс!

Агнесс нервно хихикнула, но её смех быстро стих. Она ощущала странное давление, как если бы невидимая сила сдавливала её голову, лишая ясности.

— Девочки, хватит! — перебила их Агнесс, её голос стал тише, но напряжённее. — Если продолжим спорить, это точно не закончится ничем хорошим.

Её слова повисли в воздухе, и Октавия, хоть и неохотно, замолчала. Виолетта фыркнула, но тоже промолчала.

С первым шагом внутрь стало очевидно, что что-то изменилось. Растения вытянулись вверх, их листья свисали с потолка, словно щупальца, пробиваясь сквозь тьму. Воздух был густым, наполненным резким ароматом трав и чего-то туманного, едкого. Стены вибрировали, словно откликались на их шаги.

Оранжерея встретила их зловещей тишиной. Растения, которые днём казались обычными, теперь были чем-то живым, словно пробудились от векового сна. Стебли шевелились, как бы следя за каждым движением. Листья стали толще, их края поблёскивали, как если бы покрыты чем-то влажным и неземным.

— О, класс, это что, слизь? — попыталась пошутить Виолетта, направляя фонарь на ближайшую лиану. — Кто-нибудь, возьмите образец для нашей новой линии косметики.

— Ди, перестань, — пробормотала Агнесс, крепче прижимая рюкзак к себе.

— Как ты вообще можешь шутить в такой момент? — процедила Октавия, её голос был натянут, как струна.

Но даже Виолетта начала терять уверенность. Внутри оранжереи стояла зловонная смесь сырости, гнили и чего-то металлического. Фонарь освещал лишь небольшой участок перед ними, оставляя остальную часть пространства погружённой в мрак.

— Ладно, — прошептала Октавия, оборачиваясь к подругам. — Мы идём к тому месту, где впервые видели этого... мужчину.

— О, ты про нашего загадочного красавчика? — Виолетта попыталась усмехнуться, но её голос дрогнул. — Как думаешь, он во что-то превратится, как эти штуки?

— Замолчи уже, — отрезала Октавия, делая шаг вперёд.

Внезапно Агнесс остановилась. Она схватилась за виски, как будто пытаясь удержаться на ногах.

— Агнесс? Ты в порядке? — Виолетта первая бросилась к ней.

— Девочки... — голос Агнесс был тихим, но в пустой тишине оранжереи звучал как гром.

Октавия и Виолетта замолкли и обернулись к подруге.

— Мне кажется, мы не одни, — продолжила Агнесс, не поднимая взгляда. — Эти растения... они наблюдают.

Виолетта подняла фонарь, направляя его на ближайшую стену, и тут же отпрянула. Листья на стеблях, которые она освещала, слабо дрогнули, как если бы они реагировали на её движение.

— Я... слышу их, — шептала Агнесс. Её глаза расширились от ужаса, лицо побледнело.

— Кого? — подозрительно спросила Октавия.

— Растения. Они... говорят. О том, что здесь произошло...

Виолетта нахмурилась, но вместо страха на её лице появилась неуверенная улыбка.

— Растения. Шепчут. Рассказывают об истории этого места.

— Это бред, — резко сказала Октавия, но её шаг замедлился.

— Нет, это правда. В древние времена, здесь когда-то жили маги. Они использовали оранжерею как убежище. Но... — Агнесс замолчала, с трудом подбирая слова, — они предали ее, и она была проклята.

Виолетта и Октавия переглянулись, но не успели ничего сказать.

— Слушай, Агнесс, ты уверена, что с тобой всё в порядке? — осторожно спросила Виолетта.

Но прежде чем Агнесс успела ответить, из глубины помещения донёсся низкий, вибрирующий звук. Земля под ногами слегка задрожала.

— Что это?! — Виолетта схватила Октавия за рукав.

В следующее мгновение из стен вырвались стебли с острыми шипами, целясь в девушек.

— Бегите! — крикнула Октавия, бросаясь вперёд и прикрывая собой Агнесс.

Виолетта, не переставая снимать, заметила, как одна из лиан тянется к её ноге. Она отскочила, но камера выскользнула из её рук.

— Нет-нет-нет! — выкрикнула она, бросаясь за камерой, несмотря на протесты подруг.

Лиана едва не коснулась её, когда вдруг раздался глухой голос:

— Назад!

Вспышка света ослепила их, и растения отступили. Из теней возник тот самый мужчина, его фигура казалась ещё более угрожающей на фоне движущихся стеблей.

— Вы опять здесь, — произнёс он, устало, но с раздражением.

— И ты тоже опять здесь, — парировала Виолетта, поднимая свою камеру. — Что за совпадение. Может, наконец, расскажешь, кто ты?

— Я хранитель этого места, — ответил он, не сводя с неё глаз. Его голос был резким, словно отрезая все дальнейшие вопросы.

— Хранитель? — Агнесс хмыкнула с недоверием. — И что, твоё «хранение» подразумевает нападение на нас?

Мужчина оглядел её, словно решая, стоит ли вообще тратить время на объяснения этим «девчонкам».

— Это не я. Это вы нарушили баланс. Оранжерея жила в покое, пока вы не пришли и не пробудили то, что не должно было проснуться.

— Ладно, допустим, мы «нарушили». А как теперь всё исправить? — Октавия сделала шаг вперёд, её голос был холодным, но взгляд — вызовом.

Мужчина молчал несколько секунд, затем выдохнул:

— Она должна проверить вас.

Прежде чем девушки успели понять смысл его слов, воздух вокруг стал мерцать. Пространство изменилось: стены оранжереи исчезли, и каждая из них оказалась в своей собственной реальности.

***

Виолетта оказалась в пустой комнате, где стены и потолок были зеркальными, создавая ощущение бесконечности. Она огляделась, слабо улыбнувшись.

— Ну, это хотя бы необычно, — пробормотала она. — Может, сделать пару фото для блога?

Она вытащила камеру, привычно проверяя угол съёмки. Внезапно перед ней вспыхнул экран. На нём появилось её лицо, а затем её профиль в социальных сетях. Всё выглядело привычно: идеально подобранные фильтры, тысячи лайков, восторженные комментарии. Но внезапно цифры начали уменьшаться. Один миллион. Восемьсот тысяч. Пятьсот тысяч.

— Эй! Что за бред?! — вырвалось у неё. Она попыталась успокоить себя: — Это просто иллюзия. Ничего страшного.

Но цифры исчезали, а вместо привычных комментариев на экране появились совсем другие слова:
— "Ты фальшивка."
— "С тобой скучно."
— "Кто ты вообще без своих фото?"

Тревога сжала грудь. Внутри зародилось чувство, что всё это слишком реально. "Может, они правы? Может, я просто оболочка?" — мелькнула мысль.

Виолетта встряхнула головой, пытаясь прогнать эти сомнения. Она посмотрела в зеркала, надеясь увидеть свою обычную улыбку, но отражение начало меняться. Её лицо искажалось, вытягивалось в неестественные формы, словно кто-то пытался превратить её в карикатуру. Голос внутри стал громче: "Ты — никто. Без них ты ничего не стоишь."

— Заткнись! — выкрикнула она, её голос прозвучал дрожащим эхом.

В панике она уронила камеру. Экран треснул, и Виолетта застыла. В отражении начали появляться образы. Но это были не лайки, не комментарии — это были её воспоминания.

Она увидела, как Агнесс, с её заразительным смехом, однажды, подмигнув, стащила для них пирожное из школьной столовой, чтобы поднять настроение после провала на экзамене. Виолетта помнила, как тогда не могла перестать смеяться.

Следом перед глазами возникла Октавия. Холодная и уверенная, она скрестила руки и сказала хулигану:
— Ещё одно слово, и ты сам станешь посмешищем, понял?

Виолетта ощутила тепло внутри. Это было настоящее. Это была она. Не фильтры, не лайки, а её жизнь.

— Им всё равно, сколько у меня подписчиков, — пробормотала Виолетта, её голос стал твёрже. — Им важна не моя картинка, а кто я на самом деле.

Она подняла камеру. Экран теперь показывал не отредактированные снимки, а живые моменты: смех с Агнесс, разговоры с Октавия, вечерние прогулки. Виолетта почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я — это я, — твёрдо сказала она, глядя в своё отражение. — И мне не нужно подтверждение от чужих людей. У меня есть те, кто всегда рядом. Агнесс, Октавия... И я сама.

С каждым словом отражение становилось всё более размытым, а затем исчезло совсем. Зеркала утратили свой блеск, и комната погрузилась в приятную тишину.

Виолетта сделала глубокий вдох. Её сердце билось ровно, а в голове появилась удивительная ясность. Она услышала, будто издалека, знакомые голоса:
— Виолетта, ты где? — это был голос Агнесс.
— Мы здесь, не бойся, — добавила Октавия.

Виолетта улыбнулась, чувствуя, как страх окончательно исчезает. Она шагнула вперёд, уверенная, что её друзья рядом.

— Это мой мир, — сказала она, чувствуя тепло, разлившееся внутри. — И я всегда смогу найти в нём себя.

***

Октавия оказалась в разрушенном городе. Дома были уничтожены, воздух был наполнен пеплом, а тишина, нарушаемая шорохами ветра, была пугающе знакомой. Она стояла посреди руин, не зная, что делать, когда услышала голос.

– Почему ты всегда такая холодная? – прозвучал тонкий голос её младшего брата. Перед ней возник его облик, знакомый и одновременно пугающий. Он был ещё ребёнком, но сейчас он стоял перед ней, полный слёз и отчаяния.

Октавия замерла. В его взгляде она увидела ту же боль, которую сама чувствовала, когда отдалялась от всех ради своей амбиции. Она не могла вспомнить, когда именно её сердце стало таким твёрдым и холодным, что перестала замечать, как теряла тех, кто был ей дорог. Когда она начала ставить силу и достижения выше всех остальных?

– Ты нас всегда бросала, – добавила фигура её матери, появившаяся рядом. – Ты никогда не была рядом, когда мы в тебе больше всего нуждались!

Слова, как стрелы, вонзались в её сердце. Октавия почувствовала знакомую тяжесть в груди. Она вспомнила те моменты, когда вместо того чтобы поддержать свою семью, она гналась за признанием, за силой. Она не могла позволить себе слабость. «Ты должна быть сильной», – говорила она себе, даже когда брат тянулся к ней за помощью, а мать просила о поддержке.

Мысли терзали её. "Если бы я не отдалилась от них, не стала бы такой, какой я есть, тогда бы я не смогла стать самостоятельноц. Я бы была... слабой, как они." Но она уже давно не была уверена, что это была правда.

– Я хотела быть сильной, чтобы защитить вас, – выкрикнула она, но её голос дрожал. – Я не знала, как быть по-другому.

Фигуры не ответили, но их взгляды говорили всё: разочарование, печаль, обвинение. Октавия почувствовала, как сердце сжалось ещё сильнее. Она смотрела на брата и мать, не зная, что сказать, как оправдаться. Всё её «сильное» лицо теперь казалось ложным, пустым.

Снова перед её глазами возникли другие лица — Агнесс и Виолетта. Эти две всегда поддерживали её, научили ее веселью, радости и другим эмоциям. Даже когда она сомневалась в себе. Октавия вспомнила тот момент, когда Агнесс помогала ей при первой встрече.

– Ты не обязана быть идеальной, ты обязана быть собой.

Она вспомнила, как Виолетта, в своей манере, сказала:
– Слушай, ты вообще знаешь, как важно быть честной с собой? Если ты будешь молчать, мы не сможем помочь.

Эти воспоминания были тёплыми, как луч света, пробивающийся сквозь пепельный туман. Они напомнили ей, что сила – это не только защита, но и готовность показать слабость.

Образы её семьи всё ещё кружились вокруг, но теперь она видела их иначе. Они не были монстрами из ее кошмаров, а лишь отражением её собственных страхов и прошлого.

– Я ошибалась, – сказала она, её голос стал твёрже. – Я думала, что я вам не нужна, что я лишняя, а вы всего лишь хотели, чтобы я была рядом. Я обещаю, я изменюсь.

Образы начали таять, исчезая, а пространство вокруг становилось светлее. В пепле руин показался проблеск света.

Октавия почувствовала, как тяжесть с её плеч начала спадать.
– Агнесс, Виолетта... – прошептала она, словно зовя их, хоть знала, что они далеко. – Я вернусь к вам.

Когда иллюзия окончательно развеялась, перед ней осталась лишь пустота, но она чувствовала себя иначе. Освобождённой. Она знала, что теперь ей предстоит ещё многое, но у неё есть те, кто поможет.

Она улыбнулась, глядя в пространство:
– Спасибо, что были со мной, даже в моих мыслях.

***

Агнесс оказалась в том самом месте, где растения окружали её. Она почувствовала, как корни медленно обвивают её ноги, тянутся вверх, охватывают её тело. Голоса начали шептать.

— Ты можешь остаться. Ты станешь частью нас. Ты спасёшь подруг и мир...

Её взгляд метнулся к Виолетте и Октавии, но растительные щупальца всё глубже опутывали её. Она чувствовала, как её сознание медленно начинает сдаваться этому влиянию. Она видела, как её подруги пытаются выбраться, но она не могла им помочь, застывшая в этом ужасе. Всё вокруг становилось мутным, и страх начал брать верх.

Тогда она услышала их крики, и все сомнения в её голове исчезли.

— Нет! Я не могу оставить вас, — прошептала Агнесс, её руки начали бороться с растениями, пытаясь вырваться.

Внутри неё что-то сломалось. Голоса пытались убедить её, но память о её друзьях — о Виолетте и Октавии, о том, что они всегда были рядом, и что она не одинока — расправила её плечи. Она поняла, что не может сдаться, что именно в этот момент её решение будет определять её будущее.

Агнесс чувствовала, как её внутренний мир колеблется, как слабость и сомнения, которые она всегда пыталась скрыть, начали лезть наружу. «Могу ли я оставить их? Могу ли я предать их ради себя?» — спрашивала она себя, но затем вспомнила их лица, их верность. Виолетта, всегда энергичная и непредсказуемая, была её опорой, когда она чувствовала, что мир рушится. Даже в самых безумных ситуациях Виолетта оставалась рядом, смешно подмигивая, будто всё это — пустяки. Октавия, с её холодным характером, всегда была готова выслушать. Она никогда не бросала её, даже когда все остальные думали, что Агнесс уже не может справиться.

— Нет, я верю в вас, — сказала Агнесс, её голос был твёрдым, как никогда. — Я не стану частью вас. Я верю в своих друзей и в себя!

Растения сопротивлялись, но она с каждым движением становилась сильнее. Она вырвалась, почувствовав, как магия отступает.

Её руки, изо всех сил рвущие лианы, вдруг ощутили слабость, и с каждым её движением растения ослаблялись. В её глазах всё становилось ясным — и лианы начали падать, как песок, соскальзывающий из разорванного кувшина.

Силы ушли, и пространство перед ней затмилось. Агнесс остановилась, оглядываясь на пустое пространство. В её груди было чувство освобождения, но не просто физического. Это было ощущение, что она наконец-то выбрала правильный путь. Теперь, когда она была свободна, её мысли не были бы больше окутаны сомнениями. Она не просто верила в свою силу — она знала, что её друзья всегда будут рядом.

И, может быть, этого было достаточно.