Глава 5. Турбососина. Продолжение следует.
Вечер выдался... ну, скажем так... на троечку.
Я зашла домой и сразу почувствовала — дома что-то не так. Нет, никто не орал. Но... тишина была какая-то слишком напряжённая.
— Здравствуйте... — робко кинула в прихожую.
— Заходи, — откликнулся папа из кухни.
Прошла туда — оба сидят за столом. Мама режет салат, папа пьёт чай, но вот лица у обоих такие, будто сейчас начнут лекцию. Ну, или суд.
— Усманова... — начал папа, сложив руки на столе. — Объясни, пожалуйста, что значит "драка в школе", "вызов к директору" и "наказание в виде генеральной уборки библиотеки"?
Бинго.
Информация уже пришла раньше меня.
— Пап... да это недоразумение. Я просто... хотела разнять.
— Разнять, значит? — папа приподнял бровь. — Серьёзно?
— Ну да. Я... я просто мимо шла... — начала лепетать я, прекрасно понимая, как это глупо звучит.
Мама молча вздохнула, покачала головой.
— Малика... ты же у нас всегда примерная. Всегда. И тут... что это вообще такое? — её голос стал мягче, но грустный. — Ты же не такая.
Ох... опять это "не такая".
— Мам, пап... правда... ничего такого. — Я опустила глаза. — Просто случайность...
— Очень надеюсь, что это не станет системой, — папа допил чай, встал из-за стола. — Ладно, садись ужинать. Но смотри у меня, Малин. Шаг влево, шаг вправо — и никакого баяна тебе больше.
О, началось...
Села, поела. Без вкуса, без настроения. Давление слов родителей сидело камнем где-то внутри.
После ужина пошла в комнату, села за уроки... но мысли вообще не хотели работать. В тетрадях буквы плясали перед глазами, а в голове — картинки. Коридор. Библиотека. Его голос. Эти зелёные глаза. Эти улыбки. Эти... чёрт, да что со мной?!
Ближе к ночи просто рухнула в кровать, даже не разобрав постель.
---
Следующее утро.
Голова тяжёлая. Глаза опухшие. Сны были какие-то рваные. То Валера снился, то директор, то вообще зачем-то баянист с соседнего двора.
Встала, умылась, завязала хвост. На щёках чуть-чуть румяна, тушь — лишь бы не выглядеть зомби. Завтрак — кусок хлеба с маслом и чай. Всё. Погнала.
На остановке его не было. Почему-то сердце кольнуло — даже сама от себя этого не ожидала. Но тут же мысленно шлёпнула себя по лбу: "Малин, ты чего, совсем?!"
Доехала до школы. Обычное утро. Класс. Суета. Учителя. Уроки.
Прошло три. И вот на середине русского языка — стук в дверь.
И этот голос. Знакомый до мурашек. Густой. С лёгкой хрипотцой.
— Здравствуйте... Малика Усманова есть? Можно её? Нам... в библиотеку нужно.
Я на автомате повернула голову.
Валера стоял в дверях. В куртке. Руки в карманах. Спокойный такой... как будто в булочную зашёл, а не в школу.
Ирина Витальевна подняла голову из-под очков, посмотрела на него так, будто он личное олицетворение всех её несбывшихся надежд на светлое будущее молодёжи.
— Усманова... иди. — Сухо. Безэмоционально.
Я метнулась собирать вещи. Томирис повернулась, подмигнула и так ехидно улыбнулась, что хотелось кинуть в неё пеналом.
— Да ну тебя... — прошептала я ей и пошла к выходу.
— До свидания, — сказали мы почти хором и вышли в коридор.
Дверь захлопнулась.
— Ты бы ещё дольше выходила, — с усмешкой сказал он, смотря вперёд.
— Да ну тебя, турбососина, — автоматически вылетело у меня.
Он резко остановился. Повернулся.
— Чё? — один уголок губ пополз вверх. — Повтори.
— Ты слышал. — Я фыркнула, стараясь держать лицо.
— Ооо... — Валера покачал головой, ухмыляясь. — Ты, смотрю, вообще бесстрашная, да? Турбососина... красиво. Возьму на вооружение.
Он идёт рядом, руки в карманах, плечи прямо, — походка расслабленная и деловая, но видно, что в любой момент может взорваться, как пружина.
— Слушай, — вдруг говорит он, не глядя, — а если честно... ты в тот раз... ну... классно держалась.
— В смысле? — я посмотрела на него.
— Ну... ты не визжала, не ныла, в драку полезла. Уважаю. — Он кивнул. — Не каждая бы так. Особенно из ваших.
— Из каких это "наших"? — прищурилась я.
— Ну... — он чуть смутился. — Ну, ты поняла... отличницы, примерные, правильные.
— А может, мы не такие уж и правильные? — ухмыльнулась я. — Просто не все об этом знают.
Он засмеялся. Громко, открыто, настоящим голосом. Люди в коридоре даже обернулись.
— Малиновая... ты, походу, вообще опасная, — покачал он головой. — Со мной надо аккуратней. А то я могу привыкнуть.
— "Я могу привыкнуть."
Вот тут сердце на секунду просто остановилось.
Дальше мы молча дошли до библиотеки. Но тишина была уже совсем другая. Не неловкая. Не пустая. А... такая, от которой в груди стало тепло.