1.Эвелин
Как обычно, у меня были занятия по балету, а после — ужин с давними друзьями моих родителей. Я не знала, зачем всё это устраивается, но было ясно: раз они собрались, значит, разговор будет важный.
Возвращаясь домой после репетиции, я чувствовала необычную усталость. Каждая мышца будто ныла. Такого со мной раньше не случалось.
Зайдя в комнату, я машинально переоделась: выбрала простое, но элегантное платье, надела туфли на низком каблуке. Сделала лёгкий макияж, собрала волосы в аккуратный пучок. Всё привычно. Всё — по накатанной. Но внутри у меня почему-то было странное волнение, будто что-то должно было случиться.
Спускаясь вниз, я на мгновение застыла.
В гостиной сидел парень. Он лениво листал что-то на телефоне. Незнакомец? Или нет?
Что-то в его профиле, в изгибе губ, в манере держать телефон было смутно знакомым. Сердце ёкнуло. Я осторожно подошла и села напротив.
Он поднял глаза.
И тогда я поняла: я видела эти глаза. Видела эту ухмылку. Видела этого мальчишку, который в детстве отнимал у меня игрушки и дразнил меня в саду.
Он всё ещё был здесь. Просто повзрослевший. Повзрослевший до такой степени, что я не сразу его узнала.
— Ну привет, Эвелин, — сказал он.
Его голос был немного ниже, чем я ожидала. Более хриплый.
И он знал моё имя.
Я моргнула.
Пока он смотрел на меня с лёгкой усмешкой, я, наконец, вспомнила его.
Даниэль Ансворт. Мой кошмар детства.
— Привет, Даниэль, — почти шёпотом произнесла я.
Он кивнул. В его движениях была уверенность. Сдержанность. И... холод.
Он больше не был тем мальчиком, который смеялся над моими косичками. Он стал мужчиной, и эта перемена сбила меня с толку.
— Кажется, у наших родителей важный разговор, — сказала я, пытаясь вести себя спокойно.
Но сердце всё ещё билось слишком быстро.
— Тебе не кажется, — коротко ответил он.
Его тон кольнул меня. Зачем быть таким холодным? Что я ему сделала? Я тут вообще-то тоже не в восторге от нашей встречи.
Я отвернулась и уткнулась в телефон. Всё равно мне всё равно.
Или нет?
В глубине души я знала: эта встреча не случайна. И что-то в его взгляде говорилo: это только начало.
Пока я читаю, в гостиную заходят мама и папа вместе с родителями Даниэля.
— Здравствуйте, дядя, тётя! Как вы? — вежливо спрашиваю я.
Тётя Афина подходит ко мне и берёт мою руку.
— Ты ж моя милая! Посмотри, какой красавицей выросла, — с улыбкой говорит она.
— Благодарю, — смущённо отвечаю я.
— Ну всё, хватит болтать, идёмте за стол! — бодро говорит мама.
Мы перешли в столовую. Стол был красиво накрыт: белоснежная скатерть, фарфоровая посуда, сверкающие бокалы. Всё выглядело слишком официально для обычного семейного ужина.
Я невольно почувствовала, как напряглись мои плечи.
Даниэль сел напротив меня. Он держался спокойно, как будто уже знал, что произойдёт. Я же никак не могла избавиться от тревоги, которая расползалась где-то под рёбрами.
Обед проходил в напряжённой вежливости. Родители обсуждали пустяки: работу, знакомых, какие-то мероприятия. Я почти не слушала, рассеянно ковыряя вилкой еду.
И вдруг, когда на стол подали десерт, мама, словно по заранее спланированному сигналу, сложила руки на коленях и посмотрела на меня с какой-то странной нежностью.
— Эви, дорогая, — начала она. — Мы с твоим отцом и семьёй Ансвортов хотели бы поговорить с вами... о вашем будущем.
Я застыла, держа ложку на полпути ко рту.
— Наши семьи были близки с самого детства, — продолжил папа, — и мы всегда мечтали объединить наши семьи ещё крепче.
Он бросил взгляд на Даниэля. Тот молча смотрел на меня. Ни одной эмоции на лице. Только внимательность в глазах.
— Мы решили, что пришло время... — мама замялась, словно давая мне шанс догадаться самой. — Пришло время объявить о вашей помолвке.
Мир вокруг словно застыл.
Я слышала только стук собственного сердца в ушах.
Помолвка? С ним? С этим холодным, надменным, незнакомым мне теперь человеком? С Даниэлем Ансвортом?
Я машинально перевела взгляд на него. Он смотрел на меня так спокойно, будто уже смирился со всем.
А я?
Я чувствовала, что меня как будто бросили в ледяную воду.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
Нет. Нет, это какая-то ошибка.
Но судя по довольным лицам родителей, это была не ошибка. Это было решение. Их решение.
Не моё.
Я не слышала, что говорили дальше. Смех, реплики родителей, поздравления — всё звучало как через плотное стекло.
Воздух в комнате стал тяжелым, будто его кто-то выкачал.
Моя ложка упала в тарелку с глухим звоном. Все взгляды тут же устремились на меня. Я встала.
— Простите, — только и сказала я, — мне... мне нужно выйти.
Я даже не помню, как вышла из столовой. Ноги сами несли меня вверх по лестнице. Я зашла в свою комнату и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной. Сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться.
Помолвка?
С ним?!
Я прошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. На лице — растерянность. Губы дрожали.
— Ты что, кукла? — прошептала я себе. — Тебя просто передают из рук в руки, как трофей?
В голове начали всплывать обрывки воспоминаний: детские дразнилки, украденные игрушки, его холодный взгляд за ужином.
Он знал. Он знал об этом.
А я? Я просто марионетка в спектакле, который давно идёт по сценарию, написанному не мной.
Я села на кровать, подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом.
Он стал другим, да. Взрослым. Сильным. Опасно спокойным. Но я не знаю его.
И не хочу принадлежать кому-то только потому, что "так решили".
Но даже сквозь растерянность я чувствовала что-то... странное. Его взгляд. Он не был пустым. Там было что-то. Сдержанное. Тяжёлое.
Что, если он тоже не хотел этого?
Что, если он так же в ловушке, как и я?
Я не могла больше сидеть взаперти. Воздух в комнате душил. Мне нужно было вырваться, хоть ненадолго — просто вдохнуть и... понять, что теперь с этим всем делать.
Я накинула лёгкий кардиган и вышла через боковую дверь в сад.
Ночь была тёплой, тихой. Воздух пах жасмином, а над головой раскинулось тёмное, усыпанное звёздами небо. Всё было бы почти идеально — если бы внутри не было так больно.
Я опустилась на скамейку под большим старым деревом и обхватила себя руками.
— Это ведь моя жизнь... Почему я даже не могу её выбрать? — прошептала я в пустоту.
— Потому что у тебя не спрашивали, — вдруг раздался голос за спиной.
Я резко обернулась.
Даниэль.
Он стоял в полумраке, прислонившись к колонне. Руки в карманах, взгляд направлен в мою сторону — спокойный, но в нём что-то было. Что-то, от чего у меня внутри всё перевернулось.
— Следишь за мной? — язвительно спросила я, возвращая себе контроль.
— Нет, — он медленно подошёл ближе. — Просто знаю, куда ты идёшь, когда хочешь исчезнуть. Ты всегда пряталась здесь, когда была маленькой.
Я хотела что-то возразить, но замерла. Он... помнит?
— Это не значит, что ты имеешь право подходить, — тихо сказала я.
— Я не прошу разрешения. Я просто... тоже не могу дышать внутри дома.
Он сел на край скамейки, оставляя между нами достаточно расстояния.
Молчание затянулось, но оно не было неловким. Оно было нужным. Тихим. Настоящим.
— Я не знал, что они объявят сегодня, — вдруг сказал он.
— Правда? — я подняла на него глаза. — Ты выглядел таким спокойным. Будто тебе всё равно.
— Я просто хорошо научился прятать свои реакции. Особенно когда не могу их изменить.
Я смотрела на него долго.
Этот холодный парень, каким я его помнила — он будто треснул. И сквозь трещины стало видно человека. Не идеального. Но настоящего.
— Я не хочу быть игрушкой в чьих-то руках, Даниэль, — прошептала я.
Он кивнул.
— Я тоже.
Он погладил ладонь по спинке скамейки, словно собираясь найти нужные слова.
— Эвелин, — начал он тихо, и его голос дрожал чуть реже, чем обычно. — я не хочу, чтобы ты думала, будто мы на разных сторонах.
Я подняла на него глаза. Ночь, свет фонарей, и в его взгляде больше не было высокомерия — только искренность.
— Они решают за нас... но это не значит, что мы обязаны это принять, — продолжил он. — Я приму любое твоё решение. Даже если скажу родителям, что отказываюсь от их замыслов.
Слова ударили в меня, как теплый ветер после ледяного дождя. Я чувствовала, как в груди распускается робкая надежда.
Он осторожно вытянул руку и коснулся моего локтя.
— Ты для меня не марионетка и не трофей, Эвелин. Ты человек, и я не оставлю тебя одну.
Я чуть кивнула, не отводя взгляда. Сердце билось так громко, что мне казалось, его услышит весь сад.
— Значит... — пробормотала я, — ты действительно будешь на моей стороне?
Он улыбнулся, но в этом улыбке не было легкомыслия — была стальная решимость:
— Всегда.
Мы сидели рядом, касаясь плечами, но казалось, что он прикрыл меня от мира целиком. Наконец я поняла, что не одна. И это было сильнее любых «уз», которые могли бы нас связать.