Cascata

Одной надеждой меньше стало, одною песней больше будет. 

Анна Ахматова.

— Тадам! — раздался радостный и такой до боли знакомый голос в комнате Селест. На часах было начало шестого утра и рыжая не разделяла радости своей гостьи. — Мы пришли, а ты всё ещё спишь?! Такое чувство, будто свадьба у меня, а не у тебя! — теперь её голос был наполнен злостью. — Габриэлла Селестина Мэллос, вставай!

— Корнелия Розалина Мэллос, отстань! — в сторону младшей сестры полетела одна из подушек.

Корнелия Розалина Мэллос, или как её звала вся семья — Русалочка, была младшей кузиной Селест и её братьев.

Не высокого роста девочка, с такими же ярко рыжими волосами, присущие всем Мэллосам, детским личиком, большими серыми глазами, которые занимали почти всё её лицо. Острые черты лица делали её похожей на аристократов из картин. Аккуратный вздёрнутый носик, нежно розового цвета кожа и аккуратная талия.

Кора всегда была похожа на леди больше, чем Габи, хотя первая всегда считала свою сестру самой красивой на свете и старалась брать пример. В детстве, когда семьи собирались чаще, девочка ходила за ней по пятам и Селест с радостью учила сестру, что не нужно глотать оскорбления в свою сторону и если тебе что-то не нравится, ты должна сказать в лицо, либо вдарить хорошенько.

Наконец открыв один глаз невеста заметила, что в комнате стоит не только младшая сестра, но и племянница с подругами. Вся компания с неким осуждением смотрела на рыжую.

— Да что?

— У тебя сегодня свадьба, нам столько всего нужно сделать! Вставай! — Возмутилась Велла. Её злость была по хуже любой атомной войны, потому Габриэлла, лишь жалобно простонав, всё же поднялась с места. Не дай бог они сейчас сюда и Розу позовут, тогда беды не миновать. — Вот и хорошо, у нас много работы.

— Добейте меня... — прошептала виновница торжества, направляясь в душ. Главное пережить этот день, всё остальное не важно. Она будет разбираться с проблемами по мере их поступления.

Последние дни Селест мало говорила с родными, она вообще мало говорила. Осознание постепенно приходило к ней вместе с диким страхом за свою жизнь и судьбу. Ведь девушка буквально шла в неизвестность, в семью, которая превратила её в подобие себя, в семью, где ей придётся встретиться лицом к лицу со своим страхом.

Вся последующая неделя в доме Морроне шла таким чередом: завтрак, который Габи технично пропускала, со словами, что ей нужно бежать, она возвращалась домой в двенадцать часов дня, как раз в то время, когда из их дома выезжала чёрная БМВ, с такими знакомыми номерами.

Рамон и Джонатан встречались каждый раз, проверяя все возможные варианты дальнейшего развития событий. За это время оба главы, казалось, смогли найти общий язык, даже семья стала спокойнее воспринимать Джонатана. Конечно, близкими друзьями, они станут очень не скоро, а семьёй и подавно, но агрессия, почти исчезла из их общения.

Приняв душ и надев на себя домашние шорты и майку, девушка закутала свои рыжие волосы в полотенце, направляясь обратно в комнату. Девушки разложили на её столе всё, что было нужно им для макияжа и причёски, а на дверце шкафа весел чехол, видимо со свадебным платьем.

— Хочешь посмотреть на него? — спросила Сибилла, радостно улыбаясь. Старшая из девушек Мэллос равнодушно пожала плечами.

— Какая разница в чем меня повезут на плаху? — безразлично спросила она, направляясь в сторону выхода. — Я хочу есть, давайте позавтракаем, а потом уже остальное, — девушки переглянулись, словно вели молчаливый диалог. Каждая из них знала, что эта свадьба не по любви, но никто не мог помочь своей подруге и их это безумно гложило.

Габриэлла всё время мчалась им на выручку, когда была нужна, защищала их, давала кров, спасала от родителей и прикрывала, но когда помощь понадобилась ей, то никто из них не в силах её дать.

Они готовы были принять за неё пулю, но спасти от лап монстра не смогли.

— А где Джино? — Селест осмотрелась по сторонам, замечая, что в столовой сидели только Себастьян, вместе с Максом.

Рыжий брат усмехнулся, бросая в рот брокколи.

— Он в доме Морелло, — словно это было чем-то обычным ответил старший. Глаза Габи стали в два раза больше. — Что?

— Вы отправили в их дом того, кто может выйти из себя от простого «привет»? Мудрое решение.

— С ним Марсель, — Селена села рядом с дядей. Габи устало вздохнула.

— Конечно, Марс обязательно сможет остановить дядю, если на то будет нужда, — голос рыжей был полон сарказма. — Обязательно сможет.

— Не ëрничай, — Розалия шикнула, зайдя на кухню. — Веди себя прилично.

— Мне сегодня можно всё, — закатила глаза невеста, закинув в рот кусочек омлета. Сердце непроизвольно сжалось, когда в её сторону упал грустный взгляд Розы и брата. Они знали, что сегодня это последний завтрак вместе, больше Себастьян не будет будить её по утрам, чтобы рыжая не опоздала в университет, она больше не будет ссориться с Джино по утрам по поводу его очередной девушки, больше не будет ничего как раньше. Принцесса уходит из дома, принцесса теперь стала королевой.

Завтрак прошёл в повседневных беседах. Семья и подруги говорили о повседневных вещах, делая вид, что всё хорошо, что они не отправляют её на мнимую смерть.

Поев, девушки поднялись обратно в комнату. Габи не смогла продлить посиделки, сколько бы не пыталась, Розалия не дала ей такого шанса.

— Хотя бы на собственную свадьбу не опоздай, — с возмущением проговорила женщина, направляясь в оранжерею.

Приготовления шли очень резво. Сначала её нужно было накрасить, чем занялись Велла и Сибилла. Девушки крутились вокруг подруги, о чём-то переговариваясь. Габи слушала в пол уха, иногда поддакивала, хотя совершенно не знала на что.

Спустя час, а может и больше, она наконец взглянула на себя в зеркало. Зелёные глаза были украшены пепельно розовыми тенями, густые ресницы подчеркнуты и напоминали крылья необычной птицы. На пухлых губах красовался нежно розовый блеск, а небольшой слой тонального крема лишь подчеркнул резкие формы лица.

— Как тебе? — послышался полный надежды голос Сибиллы, что смотрела на рыжую через зеркало с доброй улыбкой. Кого угодно Селест могла обидеть, но не этого сущего ангела с душой ребёнка. Улыбнувшись подруге в ответ, она кивнула.

— Мне очень нравится, ангелочек. Ты чудо, — с кровати встала младшая Мэллос.

— А теперь одеться, — торжественно заявила она. — Но нужно позвать Розу, — спустя пару минут на пороге комнаты появилась тётя. Селест заметила, что у неё были мокрые глаза и она быстро пыталась смахнуть слезы с глаз, чтобы не показывать слабость. Она всегда прятала от них своих слезы, потому что: «Кто-то в этой семье должен быть сильным, почему им не быть мне?».

— Итак, — торжественно начала женщина, — ты ведь знаешь наши традиции, поэтому... — Морроне открыла чехол платья, показав миру... Теперь, на глазах Розы появились слезы.

— Это ведь твоё платье... — прошептала невеста. Её щеки залились румянцем, а в глазах было полно восхищения. Да, этого она точно не ожидала. — Роза...

— Я ещё раз замуж не планирую, — брюнетка кокетливо улыбнулась, смотря куда-то в сторону выхода. — Пока что, конечно! — её голос стал чуть громче, а за стенкой послышался грохот. У Рамона что-то выпало из рук, а через секунду послышалась смачная ругань. — Да ладно тебе, Амур!

— Сукин сын, — грузный голос Рамона, заставил Розалию звонко рассмеяться. — Я случайно разбил стакан... Об стенку! — оправдался мужчину, что заставило смеяться всех девушек.

— Так что, думаю, тебе это куда нужнее, — племянница поднялась с места и бросилась на девушку с объятиями. — Главное будь счастлива, милая, а платья, я сто тысяч тебе куплю.

— Спасибо, — шепнула рыжая, — спасибо за всё...

Спустя ещё час, её волосы были собраны в аккуратную причёску. По бокам лёгкая коса, которая собиралась в пучок на затылке. Впереди несколько рыжих локонов были отпущены, а украшением служила красивая заколка с бриллиантами и серебром, именно на неё закрепили фату.

Наконец-то, на пороге комнаты появился Макс, у которого в руках был просто невероятный букет нежно розового и белых цветов. Парень тепло улыбался, смотря на свою лучшую подругу, стараясь не показывать своих истинных эмоций. Он до сих пор помнит их разговор.

— Чем я могу тебе помочь? — садясь на колени перед рыжей спросил Люпин, — Что я могу сделать для тебя, чтобы ты была счастлива и наконец подарила нам улыбку? — они сидели на веранде дома, пили чай, наблюдая за облаками. Мэллос тяжело вздохнула, запустив пальцы в локоны друга.

— Женись на мне, укради из дома и не дай мне отправиться в их семью, — словно самое обыденное заявила она. Его золотистые глаза наполнились болью. — Но ты не можешь этого сделать, так ведь? — охранник опустил голову. — Не можешь, правда, — она бросила взгляд вниз, на первый этаж, который был и двориком. Знакомая фигура мелькнула под крыльцом. На неё смотрела пара зелёных глаз, владелец которых явно не был доволен позой, что принял Люпин.

— Машины уже готовы, мы можем отправляться в церковь прямо сейчас, — наконец заговорил мужчина. — Прикажете отправляться, мадам? — он бросил взгляд на Розу. — Что делаем?

— Да, можно подгонять, — кивнула она. — Мы должны корзинки занести, подождите пять минут.

— За пять минут я как раз спущусь вниз, — хмыкнула рыжая. — Почему я не могу обуть кроссы?

— Габриэлла! — в комнате раздались три возмущённых женских голоса.

— Да молчу я, — зелёные глаза сами собой закатились.

***

— Костюм готов, — Уно открыл дверь в комнату своего босса. Джон стоял на балконе, держа в руках бокал с виски и внимательно глядя в его дно, словно пытался найти там что-то стоящее.

Лир знал, что Мор сейчас размышляет о правильности своего решения, так же, как это делал последнее время. Стоит ли насильно брать в жены ту, которая призирает и ненавидит тебя всем своим сердцем? Даже её близкие приняли его, а вот Габи, она ненавидела блондина на уровне рефлексов.

— Босс, там внизу, кое-кто приехал.

— Одни из Морроне? Я знаю, Адель сообщила.

— Не просто кто-то, — вздохнул правая рука, — Джино Мэллос, вместе со своим племянником. Что будем делать? — бокал сжался в руке. Этот чертов блондин бесил его до глубины души и одновременно с этим вызывал уважение.

Мэллос был жестоким, саркастичным, не знающим пощады над своими врагами, вспыльчивым, любил кровь и не стеснялся её проливать.

Он напоминал ему себя самого, того Джона, который был пять лет назад. Того, кто мог просто перерезать половину семьи, лишь за одно плохое слово. Именно по этой причине, мужчина получил своё прозвище — Мор, эпидемия, чума, смерть.

— Ничего не делать, — спокойно ответил хозяин дома, — оставь это дело, лучше помоги собраться, не хочу опоздать, — кивнув, кореец направился к своему боссу.

Настроение было не очень хорошее, из-за дел, которые они решали с самого утра.

Кортели совсем потеряли всякий страх. Раньше, ни одна сторона не могла попасть в их город не спросив на то дозволения, а теперь, каждая собака может это сделать, словно Мор не имеет репутации монстра, готового порвать любого.

Но, одно дело всё же было сделано на ура. Утром, в день свадьбы, его разбудил голос Фабио, с заветными словами: был пойман один из людей, которые напали на Селест в день её приезда.

Поднявшись с тёплой кровати, он направился на первый этаж, где двое его людей держали мужчину средних лет.

— Прошу вас, умоляю... — Морелло криво усмехнулся.

— Умоляешь? За что ты умоляешь?

— Я выполнял заказ, всего лишь выполнял заказ, умоляю, господин... — Мор кивнул одному из людей и тот, схватив мужчину за волосы, заставил задрать голову назад.

— Кто тебя заказал? — рявкнул глава семьи, — кто?

— Он давно метил на неё глаз... — прошептал заложник, — его зовут Алек... — договорить ему не дал глухой звук, словно железо прошлось через тело. Мужчина за кряхтел, Джон заметил, как из рта и шеи потекла кровь.

— Сукин сын, — рявкнул Джонатан, пуля прошлась и по его животу, оставив небольшую ссадину. — Найдите откуда стреляли! Проверьте его карманы и телефон! Живо! — во дворе началась суета, — и уберите отсюда тело, — направляясь обратно к себе, добавил блондин, — нам не нужны трупы в день свадьбы. Он сказал Алек... Алек, который давно положил на неё глаз. Нужно узнать всех, кто был связан с ней, — зелёные глаза упали на Уно, тот незамедлительно кивнул, — но это не сейчас,

а позже, главное закончить то, что мы начали.

— Босс, я всё же думаю, что...

— Не думай, а делай, Уно, это твоя работа, — и не дождавшись ответа, направился к себе в комнату.

***

Кафедральный собор Полермо завораживал. Белый лимузин остановился прямо у входа, выпуская оттуда Селест, вместе со своими подружками невесты и сестрой. Следом ехала машина, где сидела её семья, но взгляд был прикован не к этому.

У входа в сабор, прямо под навесом, стояла почти вся семья Морелло. Жених, засунув руки в карманы, стоял в самом начале, рассматривая убранство храма. Если бы она не знала, что её женихом является он, то приняла его за гостя. Чёрные свободные брюки с завышенной талией, обычная белая рубашка с разрезом на груди и пиджак. Без галстука, хотя, ему бы он не подошёл, думала рыжая.

Платиновые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на губах сразу же заиграла довольная улыбка, когда их взгляды встретились.

Мэллос могла признаться себе, что он был действительно красив. Солнце играло на его волосах, делая их похожими на первый снег. Он действительно был похож на греческого бога, который спустился с неба к смертным.

Но ему она об этом не скажет никогда, ведь так? Никогда.

— Чего ты? — Кора взяла сестру за руку. Подруги глухой тенью стояли вокруг невесты — Габи?

— Мне страшно, — прошептала рыжая. — Я не могу сделать и шагу.

— Иди, — твёрдо ответила Фрай, — иди и не забывай, что мы держим тебя за руку.

— И никогда не отпустим, — улыбнулась Сибилла.

— Ни за что на свете, — Роза встала за спиной рыжей. Теперь она почувствовала, как внутри загорелась дикая уверенность в себе. Она вспомнила её словам несколько лет назад, когда на одном из выступлений ей стало невероятно страшно. «Никогда ничего не бойся, страх это...».

— Страх это всего лишь иллюзия... — прошептала она. — Если ты боишься, то ты уже проиграл... — Розалия лучезарно улыбнулась, в её глазах явно плескалась гордость.

— Иди и покажи им, кто такие женщины Мэллос и на что они могут быть способны, — гордо вскинув голову, Габриэлла направилась в сторону входа.

— Кажется, что солнце стало светить намного ярче, ты так не думаешь, Мики? — усмехнулся Коста, смотря на красивого молодого человека рядом.

— Полностью согласен, Фабио, — кивнул незнакомец.

— А, нет, — улыбка на лице парня стала ярче. — Это всего лишь наша невеста! Смотри, Мики, какой прекрасный вкус у твоего отца, — теперь, подойдя ближе, Селест нашла знакомые черты Морелло.

Светлые, чуть ярче чем у Мора волосы, в лёгком беспорядке, бледная кожа, совсем не сицилиец, острые черты лица, волевой подбородок, ярко голубые глаза и пухлые губы. Парень стоял рядом с Костой и был на две головы выше, хорошо соложенный. Его голос был нежным, мягким, похожим на звучание ветра.

— Действительно, вкус у моего отца прекрасный, он любит всё запретное, — его голубые глаза блеснули в свете солнца, вот теперь она узнаёт взгляд Морелло. Полный жажды крови и зрелища.

Это был сын Джонатана Морелло, было видно по взгляду, манерам, тому, как он стоит перед ней, смотря с уверенностью, что здесь он главный.

— Очень приятно, донья Мэллос, — его голос был полон сарказма, — скоро вы станете частью моей семьи, и мне нужно задать вопрос, как будущему наследнику.

— Я внимательно тебя слушаю, — голос Габи не выказывал никакого интереса, словно ей было плевать.

— Что ты получишь от этого брака? — рыжая глубоко вздохнула, смотря на парня. Он действительно задает этот вопрос?

— Это слишком смешно, — рявкнула девушка. — Я получу ноль. От твоего папочки мне не нужно ровным счётом ничего, лишь бы он не пил мою кровь и не мучил своим присутствием, — подняв подол своего платья, Селест направилась в сторону своих родных.

***

Церемония венчания началась спустя пару минут. Невеста и жених стоя рядом друг с другом, в сопровождении подруг и друзей, а так же родных, направились в собор.

Сейчас ей наконец стало страшно. Сердце забилось с бешенной скоростью, глаза стали бегать по всем мелким деталям, а дышать стало вдвойне трудно. Это был не просто страх, это была настоящая атака.

«Возьми себя в руки, просто дыши, дыши, ничего не происходит, просто...просто ты выходишь замуж», — она попыталась найти глазами родных, встретиться взглядом с Розой или кем-то из братьев, но перед глазами не было ничего, кроме лица Мора.

Она бросает взгляд зелёных глаз на мужчину, что стоит рядом, а в голове мелькают мысли, которые не сулят ничего хорошего. Она попалась и кольцо, которое Джонатан Морелло наденет ей на палец, кольцо которое они выбирали вместе, не то самое признание в любви, какое ждут все девочки с четырнадцати лет. Это ошейник, который потрудились надеть ей не на шею, а на безымянный палец. Доказательство того, что теперь Габриэлла Селестина Мэллос больше не свободная принцесса, которая вольна делать всё, что только хочет. Она птица в клетке, лебедь в руках коршуна.

Больше не будет той жизни, что она любила, детство кончилось. Габи стала разменной монетой в этой игре и от этого было противно и мерзко.

— Мы собрались здесь, чтобы соединить священными узами брака эту девушку и этого мужчину, — священник на вид лет шестидесяти подал голос. Габи не уловила того момента, когда он появился, но ей было абсолютно плевать. — Согласен ли ты, Джонатан Кристиан Морелло, взять в жены эту девушку, любить её, уважать, оберегать, быть с ней в горе и в радости, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас? — молчавший всё это время, жених наконец заговорил.

— Да, согласен, — последняя капля надежды растворилась прямо перед глазами. Как же она хотела, чтобы он сказал нет. Чтобы она могла со спокойной душой поднять подол этого ужасно тяжёлого платья и направиться прочь из этого места. Но увы нет.

— А ты, Габриэлла Селестина Мэллос, согласна взять в мужья...

— Будто есть другой вариант — да, согласна, — перебила девушка. — Дальше.

Сейчас, клятва «Пока смерть не разлучит нас» — не пустое обещание. Из этого брачного союза им нет выхода и не только ей, но и ему тоже. Габриэлла будет принадлежать Джонатану до самого конца. Последние слова клятвы мужчин во время посвящения в ряды мафии, которую говорят мужчины, так же могли бы быть её свадебной клятвой: «Я вхожу живой, а уйти придется мертвой».

— Властью данной мне Богом, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, — рыжая дёрнулась, с ужасом глядя на своего, теперь уже, мужа.

— Не смей.

— Прошу прощения, святой отец, но моя жена стесняется проявлять эмоции и чувства перед всеми, может быть мы обойдемся без этого? — священник лишь кивнул, закрыв книгу. Он сделал свою работу, потому без каких-либо слов направился в сторону выхода. — Ну что ж, едем в ресторан, жена? — невеста, а теперь уже жена, скривилась от обращения, но кивнула. — Моя жена желает есть, поэтому нам всем пора отмечать! — аккуратно взяв ту за руку, мужчина направился в сторону выхода.

***

— Я сейчас умру от скуки, — рядом с Селест сели сразу две прекрасные дамы в лице Селены и её, теперь уже подруги, Авроры. Девушки почти сразу смогли найти общий язык. Взбалмошный характер Селены разбавлял спокойствие и нежность Авроры.

— Поддерживаю изречение своей дорогой племянницы, — кивнула рыжая. — Это просто ужас.

— Зато твоему отцу и Адель очень весело, — Аврора кивнула в сторону парочки, что сидела на другой стороне зала и весело над чем-то шутила. — Как думаете, насколько зол будет отец, когда узнает, что у этих двоих отношения?

— С радостью посмотрю на его лицо в этот момент, — хмыкнула Габи. — А что насчёт тебя, малышка? — глаза невесты сверкнули интересом. — Тот молодой человек не сводит с тебя глаз, — она кивнула на красивого парня, слегка худощавый, в обычных чёрных штанах, белой рубашке и с растрёпанными рыжеватыми волосами. На его шее красовалась странная цепочка с изображением инквизиции. Он, то и дело, бросал в сторону Авроры странные взгляды, словно пытался изучить девушку. — Кто это?

— Он наёмник, Селест, отец будет в ярости, если я даже поговорю с ним, — хмыкнула брюнетка. — Так что нет.

— Джулс, вообще-то, уже не наёмник, — добавила Селена, — он тренер в военной школе.

— Ну, мы это можем узнать, если нужно, — донья Морелло усмехнулась, вскинув бровь.

— Я не хочу знать ничего о наемниках, — бросила Рори, направившись в сторону своего брата.

Габриэлла даже одуматься не успела, как в их сторону направился Коста. Вот его она действительно рада видеть. Мужчина снял с себя пиджак, расстегнул несколько пуговиц и явно выпил не одну бутылку вина.

— Маленький Шерлок, — довольно улыбаясь, протянул тот, — и маленькая стервочка.

— И я рада тебя видеть, Добби, хозяин тебя отпустил погулять? — Фабио закатил глаза, но улыбка не сошла с лица.

— Иди, там тебя наш малыш искал, кажется ему очень сильно хочется позвать тебя танцевать, — Селена нахмурилась, сверкнула глазами в сторону Микаэля и лишь закатила глаза.

— Папенькины сынки меня не интересуют, — фыркнула блондинка и направилась совершенно в другом направлении, там, где была Роза и Рамон.

— Ну и ладно, а ты, Шерлок? Пошли танцевать, — он протянул девушке руку, ожидая, но не успел получить точного ответа. Селест бросила взгляд в сторону входа, где появился тот, кого она абсолютно не ожидала увидеть.

Перед глазами пронеслись все самые худшие дни её жизни. Она снова видит его лицо перед собой, ощущает касания на теле, слышит, как её платье рвётся на части.

Она лежит на холодном полу, дрожит от холода и боли во всём теле. Кажется последний удар плетью был слишком сильным и крови намного больше.

Она не видит перед собой ничего, кроме пелены, лишь силуэт чьих-то ног, которые шли в её сторону.

Чья-то большая рука касается её грязных волос и Габи слышит голос.

— Я помогу тебе забыть всю боль, маленькая принцесса, — он хватает её за волосы, больно бьёт по спине, отчего девушке пришлось выгнуться, а потом адская боль. — Ангелочку замарали крылья... — эта фраза повторялась слишком часто в те ужасные времена.

Селест надеялась, что больше никогда их не увидит, что больше не услышит эти мерзкие голоса. Но надежда — глупое чувство, так ведь?

В их сторону шёл никто иной, как Лукрецио Морелло, тот, кто был причастен к её моральной смерти. Светлые волосы были коротко пострижены, лёгкая щетина на лице, белая майка и брюки, а на шее красовался такой же кулон, как у Джулиана.

Селест схватила стоящего рядом Фабио, с мольбой глядя в глаза.

— Габи, что случилось? — в его голосе сквозило волнение.

— Фабио, прошу тебя, сделай всё, что угодно, чтобы он не подходил ко мне, — он вновь открыл рот, чтобы заговорить, но зелёные глаза Габи заполнились слезами. — Умоляю...

— Ну здравствуй, ангелочек, — на его лице появилась довольна улыбка, как только Лу заметил её панику в глазах. Краем глаза Селест заметила братьев, что уже готовы были двинуться в её сторону, но девушка подняла руку, дав понять, чтобы те стояли на месте. Высоко подняв голову, Габриэлла завела руки за спину, спокойно вздохнув. — Теперь наша семья обрела своего ангела, да?

— Я далеко не ангел, — стальным голосом ответила невеста. — Вам что-то было нужно?

— Я лишь хотел поздравить, — пожал плечами мужчина, — сказать, какая красивая жена теперь у моего брата. Наконец-то, он больше не будет ходить по шлюхам и стругать наследников, — Фабио глухо зарычал, смотря на мужчину, но говорить что-либо не посмел. Конечно, это не в его власти.

— Микаэль наследник твоего босса, — начала было девушка, — будь осторожен со словами, ветер сегодня очень сильный, как бы они не долетели до его отца, — Морелло фыркнул.

— Потанцуешь со мной, ангелочек? — он протянул вперёд руку, почти касаясь Селест, от чего по её телу прошлась волна холода.

Она бросила взгляд на Фабио, чью руку до сих пор сжимала и одними глазами проговорила: «умоляю». Тогда он всё и понял. Пазл сложился сам с собой. Он потянул свою донью ближе, загораживая её собой и с высока взглянул на мужчину рядом.

— Ничем не может помочь, она уже обещала танец мне, а потом я верну её в руки мужа. Ты же знаешь, Джонатан не любит, когда идёт что-то не по плану, — Лукрецио перевёл взгляд на Косту, медленно обвёл его взглядом и лишь усмехнулся, глядя на обоих.

— Ладно, — пожал он плечами, — в другой раз, — подмигнув рыжей, мужчина направился в сторону бара.

Облегченно выдохнув, невеста залпом опустошила бокал с вином. Неужели у него хватило наглости подойти ближе, чем на пять метров, заговорить с ней? Неужели у парня совершенно нет чувства самосохранения?

— Габи? — вновь подал голос Коста. — Габи, ты не хочешь...

— Не хочу, — рявкнула она. — Ты хотел танцевать, так что...

— Я знаю, — страх вновь окутал её. Снова, не прошло и часа. — И сейчас ты лишь дала мне подтверждение, — ему не нужно было говорить что-то ещё, они оба понимали суть разговора.

— Ты многое не знаешь, Коста и лучше тебе не лезть в это, — голос Габи был полон боли, — не копайся в этом шкафу, иначе отыщешь то, чего не хотел найти, — воздух, ей срочно нужен воздух, в помещении стало слишком душно, стены постепенно сужались. Селест чувствовала себя маленькой и беспомощной, снова десятилетняя девочка в руках чужих.

— Габи!

— Отвали.

— Почему твоя семья ничего с ним не сделала? — подойдя ближе, задал вопрос управляющий клуба. Его пиджак упал на плечи девушки. — Они ведь могли.

— Могли, только это спровоцировало бы войну, а наше положение тогда было шатким. Мы понесли огромные убытки, потому поймали мелких подручных, которые поплатились за грехи своих боссов, — она опустилась на лавку. — Хотя Джино взорвал парочку их складов с оружием. Откуда ты узнал?

— Поднял архивы, узнал, что когда-то наши люди напали на дом Морроне, когда там были только женщины, похитили кого-то, остальное пришлось попотеть, но информация есть всегда, главное знать где искать, — уронив голову на свои руки Мэллос вздохнула. Она ощущала себя на перепутии, словно запуталась, не зная в какую сторону повернуть.

— Зачем тебе это нужно?

— Я любопытный, — они встретились взглядами и Габи поняла, что так просто этот мужчина не отвяжется. Фабио был не простым работником мафии, это был умный образованный мужчина, начитанный и всегда знающий как ответить.

Поднявшись со своего места, она заговорила более уверенно.

— Держи язык за зубами. Иначе...

— Я должен ему сказать, он мой босс и друг, такое не скрывают, Габи...

— Я... — её годос дрогнул. — Я сама ему скажу. Когда придёт время.

— Надеюсь, иначе это придётся сделать мне, и тогда Джон будет куда злее, — и взяв девушку под руку, Коста направился в сторону зала.

***

Дом семьи Морелло предстал перед ней словно Лондонский Тауэр. Большой особняк с кучей охраны, высоким забором, разве что решеток на окнах не было. «И на этом спасибо», — фыркнула про себя новоиспеченная Донья. Хотя, какая она Донья, ею Селест станет только после сегодняшней ночи.

При мысли о брачной ночи по позвоночнику рыжей пробежала ледяная волна ужаса. Ведь зная характер Джонатана и природу Морелло, он не примет ее отказ и может взять силой. Девушка сжала платье в кулаках, прикусив губу изнутри, боль помогала возвратиться в реальность и убежать от воспоминаний прошлого.

Рыжая искоса поглядела на своего мужа, он сидел расслабленно, уставившись в окно. Она вспомнила как на свадьбе этот человек обнимал дочь и разговаривал с сыном, хлопая того по плечу. Быть может, в нем еще есть что-то хорошее?

Наконец, автомобиль остановился перед особняком, Морелло вышел из машины и, открыв дверь перед женой, протянул ей руку, ухмыляясь.

— Добро пожаловать домой, котенок.

Сделав глубокий вдох, Селест взяла руку мужа, выходя из машины. Оглядев свой новый «дом», девушка перекрестилась, получив в ответ приподнятую бровь Джона и звонкий смех Фабио. Джонатан посмотрел на Косту, заставив того замолчать и отвернуться, пряча улыбку.

— Не наигрывай, Селестина. В этом доме теперь ты хозяйка и никто не посмеет тебя тут тронуть.

— Даже ты? — задала девушка вопрос, раньше, чем успела подумать о последствиях.

Блондин промолчал, слегка улыбнувшись, и повел жену в дом. В холе стояла вся прислуга, встречая новую хозяйку дома. Морелло представил всех, и девушка попыталась всех запомнить. Получалось весьма неплохо, учитывая память рыжей. Знакомство с «домочадцами» заняло около сорока минут, в которые Селест

успела успокоиться, но далее путь лежал в спальню, отчего внизу живота снова сжался тугой комок ужаса.

В спальне Джонатана, а точнее уже в их спальне, было все лаконично. Посередине стояла большая кровать с черными атласными простынями, по бокам от нее в полный рост были расположены окна с видом на сад. Пара тумбочек, одна из которых стояла пустой. Дверь, судя по всему, в ванную. Встроенный в стену шкаф-купе.

— Ну что же, котенок, вот ты и моя.