Cascata

Ненависть проще любви.
Ненависть объяснима.
Роберт Рождественский

Дни сменялись: один похожий на другой. После того вечера Розалия совершенно не следила за тем, какой сегодня день, что ей нужно сделать, поела ли она. Это всё было больше не важно. Перед глазами то и дело стоял тот сгоревший дом, как куски дерева падают на зелёную траву, дым крупным столбом поднимается в небо, полностью закрывая звёзды на небе. Или они сами решили спрятаться, чтобы не видеть того, как из маленького уютного дома выносили четырнадцать маленьких тел?

Они погибли. Сгорели заживо и этому виной была Роза. Эта мысль не покидала её с того самого дня. Вместо того, чтобы помочь, она их погубила.

Её глаза поднялись к небу. Яркое солнце типично для Сицилии, даже в зимние дни здесь не бывает сильно холодно, но сегодня Элейн ощущала этот холод. Он окутал всё тело, она словно лежала на снегу, он падал на её открытые плечи, царапал, резал нежную кожу. Каждый раз, когда она пыталась встать, то знойный ветер хлестал её по щекам, бил прям в спину, заставляя падать на колени в снег.

Так продолжалось бесчисленное количество раз, пока на заснеженной поляне не появляется Рамон. Он улыбается ей, той улыбкой, в которую Роза была безумно влюблена, тянет к ней свои руки.

— Вставай, — говорит его бархатный голос, — вставай, королева никогда не падает на колени, даже если её сильно ранят, — и она встаёт, направляясь прямо к мужу. К человеку, который вытащил её из тьмы уже не один раз, сможет и в этот.

***

Она помнит тот день, когда ей нанесли первый удар. Как из её ослабевших рук вырывают племянницу, тащат куда-то в темноту, как она слышит умоляющий крик Габи, а сердце Розы разрывается пополам.

В тот день она впервые в жизни видела своего свёкра настолько злым. Его золотые глаза потемнели от гнева, когда он увидел состояние Яны и Розы. Она не говорила ни с слова, просто сидела в углу на полу и мокрыми глазами смотрела в стену, а в голове крутилось лишь одно: «Это я виновата, это я виновата, я виновата...»

Дверь в гостиную чуть не слетела с петель, когда на пороге появилась грозная фигура дона Морроне. Карие глаза бегали по помещению, а когда он заметил сестёр Торегроса на полу, кулаки сами сжались.

— Дочка! — Роза не отвечала. Сил поднять голову и посмотреть на человека, который заменил ей отца просто не было, да и стыд охватил её с головой. Как она может быть его дочкой, когда допустила такое? — Девочки, как вы себя чувствуете? — старший Морроне опустился рядом с Яной, пытаясь заглянуть в глаза жены своего друга. — Яна.

— Они забрали её... — прошептала женщина. — Мою дочь, они забрали её... Мы не смогли помешать... — блондинка прижалась к мужчине ближе, роняя слезы на его белую рубашку. — Прошу вас, умоляю, найдите мою дочь... Умоляю вас... Я не вынесу... — это резало сердце — смотреть, как сестра плачет, видеть её слезы и знать, что ты ничего не смогла сделать. Ты виновата.

— Вставай, — послышался низкий и бархатный голос рядом с Элейн. — Вставай, королевы не опускают головы, они не падают на колени, — она подняла голову и встретилась взглядом с тем, чего боялась больше всего на свете — с жалостью в глазах того, в чьих руках была её жизнь.

И она встала, схватилась за руку Рамона, словно за спасательный круг, и прижалась к его широкой груди, давая волю слезам. Хоть она и боялась его, хоть и считала тем, кто забрал её из родного дома, считала бездушным и мрачным, Роза знала самое главное — чтобы ни случилось, как бы плохо ему не было, как бы он не злился, Рамон никогда не оставит её одну.

— Я найду её. Даю слово, — кивает Дон семьи Морроне и Роза знает, что он перевернёт весь мир, но обязательно исполнит обещанное. Одно она усвоила, пока была замужем — для Морроне нет ничего важнее семьи.

Они нашли её спустя три дня. Избитую и слабую, будто бы мёртвую. Слабое тельце десятилетней Габриэллы привезли в больницу, и лечащий врач на протяжении пяти часов не пускал никого в палату к девочке, а потом столько же с ней работал психолог. Когда из палаты послышался сдавленный детский крик, Роза всё поняла. Габи, их маленькая принцесса, не просто была в плену, для неё это был сущий ад, не передаваемый словами.

Спустя пять часов вышедший психолог подозвал Розу и Яну ближе, оповестив обо всём, что смог узнать и сердце Элейн сжалось ещё сильнее. Они не просто мучили ребёнка, они убили его. Убили её душу и всё самое светлое в ней. Как она смогла вынести такую боль? Как смогла не сломаться?

— Она сломалась, — прошептал психолог, казалось, он сам ели сдерживает себя. — Вы должны будете стать опорой для неё. Но эта травма так просто не исчезнет.

И они стали. Вместе с сестрой и всей семьёй, которая окружила Габи любовью. Яна, вместе с сыновьями, нашла почти каждого, кто был причастен и, Роза готова поклясться, что сам дьявол не позавидует их участи.

Всё было почти хорошо. За несколько лет Габи смогла оправиться, бороться со своими страхами и болью, но всё равно этот ужас догонял её во снах. Она просыпалась в слезах, а спустя еще несколько лет и они стали очень редкими. Единственным напоминанием этой боли и ужаса были шрамы на теле.

Но боль накрыла их во второй раз...

Это был день рождения Джино и Себастьяна. Ничего не предвещало беды. Яна и Селест готовились к празднику, пока Джино и Баш занимались делами. Семья Морроне собиралась на праздник, как в дом забежал один из охраны Яны. Он был весь в крови и, кажется, еле стоял на ногах.

— Напали... — проговорил мужчина кряхтя, — на нас напали... — и упал замертво.

Вся семья рванула в сторону дома Мэллос, где уже собралась толпа из медиков, полиции, соседей и охраны. Розалия выбежала из машины расталкивая всех на своем пути и замерла на месте, когда увидела самую ужасную в мире картину. На балконе дома сестры на каталке лежал труп, а над ним навис молодой человек с рыжими волосами и горько плакал.

Сердце Розалии сжалось от страха. Нет, этого просто не может быть, не может... Не с ними, не в их семье, они слишком много теряли, только не снова.

Но это было правдой. На каталке лежало тело её мёртвой родной сестры. Яны больше нет.

Позже Рамон ей рассказал, что нашёл Габриэллу в саду. Она сидела на кресле качалке сжав под себя ноги и Морроне слышал, как она плачет и шепчет одно и тоже. Подойдя ближе его сердце сжалось от боли. Эта маленькая девочка, которая должна была стать принцессой для своего отца, золотой девочкой не знающей страдания, самолично воздвигнула на свои плечи не подъёмный, даже для взрослого мужчины, груз.

Её слова навсегда отпечатались в его голове. Качаясь из стороны в сторону, словно в бреду, девочка шептала: «Это я виновата. Это я виновата. Это всё из-за меня».

Тогда он понял, что этот хрупкий ребёнок, в тот день испытал самую большую в мире боль. В один день, она постарела на тысячу лет и потеряла смысл существования.

Они долго пытались привести её в чувства, но получалось просто ужасно. Каждый раз, когда Габи выходила на улицу, то видела лишь жалость в глазах окружающих, а этого она не любила больше всего. Типичная Торрегроса.

***

— Роза... — из мыслей её отвлёк голос у двери. На пороге комнаты стояли Джино, Себастьян и сама Габи. Дети Мэллос, которые стали ей родными. Это была ещё одна её боль, которую Роза будет нести в одиночку — невозможность иметь детей. Но ведь у неё их было целых пять. Возможно Селена и Марсель были малы, чтобы понять её состояние, но этого было и не нужно. Они дарили ей радость даже не зная об этом.

Заметив, как троица колеблется, чтобы подойти, Элейн сама протянула руки для объятий, и все они разом бросились к тёте, обнимая со всех сторон. Селестина устроила свою голову на коленях девушки, Джино уселся рядом с боку, а Баш обнял женщину сзади, положив голову той на плечо. Это был тот момент, когда Роза поняла, что несмотря на то, сколько бы тебя не била судьба, всегда есть те, кто тебя поддержит и поймёт.

— Без тебя дом пуст. Прошу, не мучай себя и нас, вернись, Роза... — шептала Селест.

— Ты нам очень нужна, мама Роза, нужна как никогда, — добавил Джино.

— Не оставляй нас без матери во второй раз, — продолжил Себастьян. — Ты наши крылья, ты наша опора.

— Дети... — она снова почувствовала слезы на щеках, но на этот раз, это были слезы счастья. Счастья, что её семья всегда будет рядом.

— Наконец, — раздался голос мужа. — О, смотрите, даже тучи разошлись, — комнату накрыл смех всей семьи.

***

С самого утра, как только на часах пробило десять, семья Морелло носилась по дому и городу готовясь к свадьбе своего главы. Аврора и Елена готовили меню на свадьбу, Фабио и Уно список гостей и обзванивали каждого. Адель же, взяв под руку Валери, решила заниматься декором.

Джон же стоял на балконе своей комнаты с бокалом виски, размышляя правильно ли он сделал? Он собирается женится на той, кто ненавидит его семью всем сердцем и если бы у неё был шанс, она вонзила бы клинок ему в грудь и даже не стала бы переживать об этом.

Но снова вспомнив её эти зелёные глаза, хмурые брови и светло рыжие волосы, внутри всё горело от желания привязать эту странную, не банальную красоту к себе. Отец был прав, как бы странно это от него не звучало, женщины рода Торегроса были невероятны. В них сошлись все качества идеальных королев. Словно бог создавал этих женщин, чтобы они правили: гордость, упорство, прямолинейность, добродетель, смелость, верность своему делу и семье.

Теперь он понимал, что так привлекало его отца в те годы.

Достав телефон, блондин быстро нашёл нужный ему номер, набирая.

— Привет, котёнок, — с той стороны трубки послышался злой женский голос, что заставило Мора улыбнуться.

— Какого чёрта? Кто разрешал тебе звонить мне?

— Дело в том, моя дорогая, что теперь я твой жених и разрешение мне не нужно. Помни об этом.

— Что тебе нужно, Сатана? У меня нет времени.

— Нам нужно выбрать кольца, поэтому у тебя есть час, чтобы собраться, заодно и пообщаемся один на один, — казалось, что эта ситуация нравилась ему всё больше и больше.

— Ты наверное не расслышал? Я сказала, что у меня нет времени и ты последний человек, с кем я хотела бы общаться, блохастый. Мне плевать на кольца.

— У нас договор, котёнок. Не забывай, что я вам нужен, так что изволь выполнять свою часть и играть роль счастливой невесты, — вдруг послышался чей-то мужской голос, который сладко протягивал её имя.

— Сели, ты идешь? Фильм сам себя не посмотрит.

— Это твой пёсик? Вот чем ты так занята? Фильмы с прислугой смотришь?

— Не Морелловскому щенку так говорить. Встретимся через час в центре, — и не дав тому договорить, рыжая отключила телефон повернувшись к Максу. — Фильм отменяется. Поехали в центр, надеюсь, что пока мы доедем на эту вонючую псину упадёт метеорит, — злилась Мэллос, закрывая за собой дверь в комнату.

Она достала из шкафа нужные светлые джинсы, синий свитер с V образным вырезом и любимое чёрное пальто. Селест не собиралась сильно наряжаться, но вспомнив наказ Розы: Ты всегда должна быть красивой. Руки сами тянуться к золотым украшениям и косметике.

Наконец-то, спустя пол часа Селестина довольно улыбнулась, смотря на себя в зеркало. И забрав ключи и телефон, направилась на выход, где её ждал Макс.

— Где Роза?

— Внизу обедает со всеми, — ответил кудрявый. — Что случилось?

— Божье наказание, — спускаясь с лестницы, рявкнула рыжая. — Моё личное, — открыв дверь в столовую, Мэллос переглянулась со всеми, встречаясь взглядом с... — Какого чёрта тут забыла псина? — Фабио весело махнул рукой.

— И тебе привет, маленький Шерлок. Мор сказал заехать за тобой.

— А, ночью ты управляющий борделя, а днём такси? — язвительная улыбка заиграла на лице Селестины. — Я поеду с Максом, можешь катиться по своим делам.

— Селестина! — возмутилась Розалия. — Где твои манеры? Он наш гость.

— С шавками манер не нужно. Удачи, — развернувшись в сторону выхода, бросила девушка. Как только парень и девушка оказались во дворе дома, за ними, спокойным шагом, выбрался Коста, держа руки в карманах.

— Мор будет злиться, если я приеду без тебя, девочка, — встав рядом с рыжей, заявил тот. Светлая бровь поползла вверх.

— Ты ведь знаешь, что мне плевать?

— Ты ведь добрая, Селестина. Тебе ничего не будет, а вот я получу выговор за неисполнение приказа, — её язвительная улыбка стала слабее. — Можешь взять с собой охранника, но поехать вы должны со мной, — девушка злобно рыкнула. Знала же, что потом её будет гложить чувство вины. — Селест, нам нет резона причинять тебе вред. Ты не ведь не враг, а почти член семьи.

— А в десять я значит была врагом? — её голос предательски дрогнул.

— Что?

— Не важно. Ладно. Поехали, но Макс едет со мной, — Фабио ничего не ответил, лишь направился к своей машине, размышляя о словах девушки. Неужели её ненависть к семье будущего мужа обоснована? Он обязан это узнать.

***

Этот день явно не обещал быть одним из лучших. Всю дорогу до места назначения Коста рассказывал ей истории из жизни, которые чем-то напоминали девушке их похождения с братьями. Оказывается, что не только они творили всякие сумасшедшие вещи прикрываясь желанием «познать мир». Правда, Себастьян, как только стал консильери Рамона, перестал этим заниматься, а вот Джино поклялся, что никогда не оставит свою маленькую сестру. «Она же так попадёт во что-то плохое, а я рядом, чтобы защитить и уберечь», — правда каждый раз спасала его она. Особенно с того дня в Фивах, когда старший брат чуть не женился на девушке лёгкого поведения. Или когда она вытащила его из драки с толпой русских байкеров, полу убитого, но счастливого, что смог сломать нос и вырубить самого большого.

Фабио не был похож на Джино или Рамона, он напоминал больше Себастьяна. Тихий, сдержанный, но более открытый.

Селестина старалась не задумываться, что Коста начинал напоминать одного из старших братьев. Она не хотела думать, что Морелловский пёс может ей хоть как-то понравится, за исключением его дочери и сестры. На том вечере Адель ей действительно понравилась, будто девушка видела в ней часть себя.

— А ты всегда такая молчаливая? Говорили, что ты очень общительная, — Коста переключил скорость, смотря на спутницу. Мэллос плотно сжала челюсть, но решила ничего не говорить. Роза всегда учила, что врага нужно сначала узнать, а потом выпускать когти. А был ли этот парень ей врагом? Он ведь даже не является Морелло, всего лишь работник, который делает свою работу и ни разу не был с ней груб.

— Я ненавижу, когда путают мои планы, поэтому не в настроение.

— О, она умеет разговаривать не сарказмом! Я так и знал! Неужели ты ещё милой бываешь? Если скажешь да, то я умру от счастья, — несмотря на четкое желание не показывать им своих эмоций, она не могла не засмеяться, прикрывая ладонью лицо. — О чудо, она ещё и смеется.

— Пошёл ты, — беззлобно молвит рыжая, слыша его ответный смех. Он был басистый, напоминающий удары барабанов.

Девушка бросила взгляд на Макса, который, казалось, даже не обращал внимания на их разговор. Значит, он тоже ему доверяет, раз не пожирает взглядом. Машина остановилась у торгового центра Пьемонта.

— Я уже чувствую псовий запашок, — рычит рыжая, выходя из транспорта, снова слыша усмешку уже двух мужчин.

Они зашли внутрь и троицу окружила толпа самых разных людей, но даже это не помешало ей встретиться взглядом с тёмно-зелёными глазами.

Он сидел в кафе, вертя в руках кружку с кофе. Не дожидаясь своего сопровождения, Мэллос направилась к столику, сев напротив мужчины. Внутри, каждый раз, когда она видела его лицо и наглую улыбку, просыпалась дикая злость. Хотелось поскорее стереть эту надменность и пафос, чтобы он потерял маску ублюдка, чтобы он не мог думать ни о ком кроме неё, чтобы... Она мысленно пнула себя из-за таких мыслей. Атмосферу разбавил Фабио, который расслаблено сел напротив начальника.

— О, мой дорогой босс заказал мне выпить? Я так польщен, — ухмыльнулся Коста, протягивая руку к чашке, ловя раздраженный взгляд Мора. — Ладно-ладно, пошутить уже нельзя, — злость вернулась в ту же секунду, когда Морелло открыл рот и заговорил.

— Я вроде бы говорил привести сюда мою невесту, про ее собачонку речи не было.

— Ну знаешь, босс, без него сеньорита ехать не хотела, так что извиняй.

Раздраженно вздохнув, блондин перевел взгляд на рыжую. Фыркнув, девушка сжала губы в плотную линию.

— Привет, котенок. Надеюсь, ты любишь латте, — Мор ухмыльнулся, любуясь сменой эмоций на лице девушки. Селестина проигнорировала его реплику с полной ненавистью смотря прямо в тёмно-зелёные глаза.

— Я здесь вижу только одного пса, Морелло, — рявкнула девушка, переведя взгляд с мужчины на напиток. — Точно не отравлен? Мало ли какие мысли придут в твою больную голову, — девушка хмыкнула. — Да, я многое узнала о твоей жизни, и признаться честно вообще не удивлена, ваша семейка всегда любила много крови.

От тона девушки, Джонатану хотелось лишь смеяться. Он никому не позволял общаться с собой в таком тоне, но то как это делала Мэллос ему даже нравилось.

— Ну что ты, малышка, какой яд, надо еще до брачной ночи дожить, —Морелло откинулся назад, наблюдая за ее лицом, сначала на нем отразилась злость, потом смущение, потом отвращение. Целый букет эмоций от одной лишь фразы.

Собрав свои мысли в кулак, рыжая всё же улыбнулась, закинув одну ногу на другую.

— Ну, дойдешь ли ты до неё или нет это вопрос времени. Сегодня ты есть, а вот завтра уже нет, — настроение Мора становилось всё лучше и лучше. Как мило, она правда думает, что сможет его убить. Он звонко рассмеялся, допивая свой кофе.

— Брось, Котёнок, тебе не идут угрозы. Ты ведь знаешь, что со мной ничего не случится, скорее с тем, кто попробует меня убить, — поднявшись с места, мужчина накинул на плечи пиджак и протянул рыжей руку. — Пойдём, нам пора выбирать кольца, — девушка лишь устало закатила глаза.

— Прекрати меня звать этим дурацким прозвищем. У меня есть имя, — демонстративно не обращая внимания на его руку, Мэллос поднялась со своего места, направляясь в сторону экскаваторов. — Велла рекомендовала один ювелирный, он не далеко.

— То есть я должен полагаться на мнение какой-то там подружки? У нас здесь есть свой ювелир, который предложит нам только лучшие изделия и не посмеет обмануть. — Она медленно и глубоко вздохнула. Господи, как же он её бесит, когда Селест успела так нагрешить, что в наказание ей досталось то, что сейчас ходит рядом и высказывает своё недовольство? «Так, Габи, спокойно. Ты не будешь злится, он этого и добивается...»

— Какая-то подружка эта шлюховатая блондинка в твоем доме, а Велла знает лучших французских ювелиров и не покупает дешевые украшения, — она сморщила носик, поднимаясь на эскалатор.

Они поднялись на второй этаж торгового центра, направляясь в сторону больших стеклянных дверей с французским названием магазина. На витринах стояли самые лучшие украшения, начиная от обычных колец, заканчивая целыми наборами из колье, серёг и прочего. Она даже заметила кафу из золота, которые были украшены драгоценными камнями. Нужно будет купить их Селене, она ведь обожает всё связанное с эльфами.

За прилавком стоял высокий и очень худощавый парень чуть младше самой Габи. Увидев клиентов он довольно улыбнулся, направляясь прямо к паре.

— Здравствуйте, — с явным акцентом начал он. — Добро пожаловать в наш магазин, господа и дамы. Меня зовут Жак, я помогу вам определиться.

— Здравствуйте, нам нужны обручальные кольца. Не слишком вычурно, — парень задумался на пару секунд, а потом кивнув, направился прямо к стойке.

— Прошу вас мадам, эта коллекция доставлена из Франции, — он достал большую коробку, где было множество красивых пар. Пройдя по всем рядам, взгляд девушки зацепился за одну пару. Это были кольца из золота ничего вычурного, на внутренней части был выгравирован парад планет, а сами кольца украшали маленькие бриллианты, словно звезды.

— Мне очень нравится эта пара, — указала Мэллос на набор. — Ничего лишнего и очень элегантно.

— Действительно, эта работа эксклюзив, такой второй просто нет, — Мэллос бросила взгляд на жениха.

— Тебе нравится? — наконец спросила девушка, — по моему очень мило. — Блондин скептически осмотрел пару колец, они и правда были красивыми, но довольно-таки простыми. Он почему-то думал, что рыжая выберет какую-нибудь сложную работу с украшениями и россыпью бриллиантов, любая на ее месте так бы и поступила, но явно не Селест.

Она сама была такой же, как эти кольца. Простой, без лишних ярких украшений или макияжа, каким пользовалась Элайза. Ей нужно было нанести на себя тонну косметики и прочего, что бы стать красивой, а Селестина не делала ничего подобного. Красивая девушка всегда будет красивой и именно это ему и нравилось.

— Тебе не кажется, что они слишком простые? Как тебе такое? — он указал на кольца в отдельной коробке, женская часть была украшена бабочкой, крылья которой сверкали множеством бриллиантов и изумрудов. Мор пристально наблюдал за реакцией девушки, но та оставалась безразлична, ни тени восторга или желания в глазах.

— Нет, — без тени энтузиазма ответила его будущая жена, — слишком пафосно и вычурно, а тут всё красиво и эстетично, давай возьмём их, пожалуйста, — Джонатан тепло улыбнулся, подтверждая свою гипотезу. Он коротко кивнул и подозвал Фабио, который на ходу начал доставать кошелек.

— Мы берем эти кольца, упакуйте, — повинуясь минутному порыву, Мор взял девушку за руку, уводя из ювелирного. — Фабио заберет кольца, а ты поможешь мне выбрать запонки на свадьбу? Обычно этим занимается Адель, но она вся погружена в оформление свадьбы и сказала, что я справлюсь сам, хотя я ни черта в этом не понимаю.

Сердце предательски стукнуло несколько раз, когда его холодная рука обвила её. Чёрт, нет, только не сейчас, пожалуйста... Прямо на ходу она попыталась вырвать руку, но цепкая хватка Мора не давала этого сделать. Ей стало жарко, но, глубоко вздохнув, она всё же смогла взять себя в руки и успокоится. Он ведь не сделает ей ничего, тем более здесь, при стольких свидетелях. Она в безопасности... Пока в безопасности.

— Вы мужчины такие странные. Я же не прошу тебя идти выбирать со мной белье, — от своих же слов ей стало не на шутку стыдно. Щеки приняли цвет её волос, даже ярче и, наконец освободив руку, Габриэлла двинулась к нужным полкам. — Дура, дура, дура... — шептала девушка сама себе, пока сзади доносился тихий мужской смех. «Он красиво смеётся», — почему-то подумала Мэллос, пока вслушивалась в этот бархатный звук.

— Если тебе нужна будет помощь в выборе белья, ты только скажи, — остановившись рядом с невестой, усмехнулся глава Церберов.

— Нет, моё бельё ты увидишь лишь в своих снах, Морелло, — язвительно фыркнула Селестина, указав на одну из приглянувшихся пар. — Смотри, есть золотые, у тебя ведь будет чёрный костюм? Изумруды бы очень хорошо подошли к зелёным глазам.

— Ну почему же во снах? Ты всё забываешь о нашей брачной ночи, котенок, — он взглянул на вариант, предложенный девушкой. — Да, костюм будет черный. Все по классике, — только не начинай сейчас, Селест, нет, ты не станешь показывать ему свои эмоции...

— Будь послушной девочкой, детка... Тогда тебе не будет больно... — она задыхается в слезах, кусает руку, что тянулась к её лицу, а потом спину разрывает просто адская боль от удара плетью, она снова падает в обморок.

— У нас не будет брачной ночи, Морелло, — голос предательски дрогнул, она вздохнула глубже, стараясь не смотреть на блондина. — У нас не будет никакой ночи, — девушка достала с полки золотые запонки с маленькими изумрудами, показывая блондину. — Смотри, они идеально подойдут к глазам. Он протянул руки, чтобы забрать украшение, как случайно коснулся её рук. По телу прошёлся разряд тока. Ему нравилось ее касаться, она была словно напуганным зверем, которого Морелло боялся спугнуть.

— Об этом мы еще поговорим, котенок, — снова ощущение этих рук, снова она слышит эти голоса в голове. От такого мимолетного прикосновения Мэллос дёрнулась, сделав шаг назад. Один раз она смогла справиться с этими чувствами, но второй выдержать не сможет. Тошнота сама подступила в горлу, а руки стали дрожать.

— Хорошая девочка... Хорошая...

В глубине души она понимала, что должна ненавидеть его, должна считать монстром, ведь по сути так и было. Он был чудовищем, которого все боятся, она не привыкла жить в семье, где всё решает сила, когда сама росла в любви и понимании. Но... Может быть ему и не хватало этого тепла?

Подняв взгляд на блондина девушка прикусила губу, чувствуя, как тело начинает гореть.

— Поговорить мы всегда можем, только вряд ли ты услышишь правду. Так нравятся эти?

Он тоже что-то почувствовал, ее взгляд словно прибил его к месту. До него наконец дошло, что она была не просто напуганным, она была загнанным зверем, который хранил в себе целую историю. И что-то подсказывало ему, что это была мало приятная история. Сам не понимая от чего в нем поднялась волна ненависти, он сжал руки в кулаки, глаза его на миг потемнели. Но вскоре он смог взять себя под контроль и ответил девушке с улыбкой на лице.

— Да, нравятся. По-моему они и правда прекрасно подойдут.

— Вот и отлично... — и вдвоём пара направилась к продавцу.

Тем временем.

Фабио никогда не любил влезать в чужую жизнь, он считал, что это не правильно, но слова Селест, которые она бросила сегодня утром явно как-то касались их жизни. «А в десять я была врагом?», — почему же она сказала это? И что могло значить?

Он знал, что спрашивать саму рыжую равносильно смерти. Она была очень вспыльчивая, а если он начнёт спрашивать такую, как он понял, личную тему, то явно её доверие к Коста не будет крепким, а они только недавно наладили хоть какой-то минимальный контакт.

— Слушай, — план был прост — расспросить того, кто был с ней почти всю жизнь, считался не просто охранником, а тенью и внегласным братом. Была велика вероятность, что Люпин пошлёт Фабио, но попытка не пытка. — Сегодня Габи бросила одну фразу, когда мы были у вас дома... Насчёт врагов. Ты же слышал? — кудрявый замер. Они стояли у киоска с мороженным, попивали коктейль, Фабио заметил, как парень пытался скрыть эмоции сжимая челюсти, но всё же кивнул. — Что это значило?

— А тебе какая разница? — голос был резким и грубым, явно задел за живое. — Зачем ты спрашиваешь?

— Мне стало любопытно, а когда мне любопытно, то я стараюсь добраться до сути, — его янтарные глаза блеснули... яростью. Он знает эту эмоцию, не обычная злость, а настоящая ярость, какую испытывают люди, пережившие очень большую боль.

— Тогда, — он усмехнулся, ядовито, грубо, — спроси у своих боссов, они расскажут эту историю куда красочнее и не смей спрашивать об этом её саму иначе... — договаривать ему не нужно было. Фабио видел, что эта история была не просто мрачной, она оставила рану на каждом из их семьи и как бы не было больно, он узнает ответ.

— Да я понял, что её об этом спрашивать не стоит, — пожал плечами брюнет, краем глаза замечая, как из магазина вышли Морелло и Мэллос. Если бы Коста не знал, что рыжая всеми фибрами души ненавидит Джона, то точно подумал, что они любящая пара. Идеальная пара.

Они прошли мимо Косты и Люпина, рыжая мимолетно бросила взгляд в их сторону.

Глаза Макса в миг стали светлее. Глядя на Габи, его губы расплылись в довольной, почти детской улыбке. Девушка протянула ему руку и парочка сделала видимо своё излюбленное приветствие, Фабио не смог проследить да конца.

Почему Джонатан думал, что он влюблён в его невесту? Неужели за столько лет он не смог научиться читать чувства людей? Макс любил Селест, но скорее так же, как Мор любит Адель. Она была его сестрой, соратником, той, ради кого этот парень без вопросов пойдёт на смерть.

Они были единым целым.

— Ждите нас в машине, мы скоро, — бросила будущая донья, направляясь за своим женихом.

— Чего стоишь? — усмехнулся Фабио, — Донья сказала ждать в машине, — и впервые за сегодняшний день, Коста увидел искреннюю улыбку на лице этого парня, которая была адресована кому-то, кроме Селестины.

***

— Мне шоколадное мороженое, — оповестила рыжая идя прямо рядом с мужчиной, — и надеюсь, что Макс не потеряется у него топографически критинизм.

— Как будет душе угодно, шоколадное так шоколадное. В кофейне в которой мы уже были очень вкусное мороженое, Рори все время забегает сюда после занятий. Говорит, что здесь лучший малиновый щербет, — блондин улыбнулся мыслям о дочери. — За свою собачку не волнуйся, с ним Фабио, он ему не даст потеряться, мой друг отличается благочестием и обещал присмотреть за ним, — послышалось возмущенное фырканье.

— Прекрати звать моего друга собачкой или я снова начну всех вас звать стаей бродячих псов, — рявкнула рыжая, — он мне как брат и всегда рядом со мной, и когда мы... Прости господи, поженимся, он тоже будет рядом, — заявила Мэллос, — Аврора чудесная девочка, она мне понравилась, как и Адель. Единственные светлые пятна в вашей адской семье. — Блондин весело рассмеялся, поправляя пиджак. Ему нравилось бесить девушку, но то как она говорила о Адель и Авроре, тронуло его. Он безумно хотел, чтобы Селест было комфортно в их доме и если она нашла этот оплот в дочери и сестре, Мор был более чем рад этому.

— Девочкам в нашей семье повезло больше, — произнес Джонатан с тоской в голосе. — Но ты еще не знакома с Микки. Не обещаю, что вы сразу подружитесь, но он не такой как я... Ему удалось избежать воспитания деда... — блондин осекся, — тебе в рожке или просто шарики мороженого?

— Микки это твой сын? Да, о нём я тоже знаю, к счастью ему действительно удалось вырасти в более нормальной семье. Святые, я назвала вас нормальными, теряю хватку. Твой отец был тем ещё говнюком, но мне кажется, что ты не такой, был бы таким, я бы даже думать о встречах с тобой не стала, — переведя взгляд на лакомства, рыжая задумалась. — В рожке пожалуйста.

В ответ блондин лишь хмыкнул, отвлекаясь на продавца и свои мысли. Что он вообще творит? Жаловаться надумал? Придурок. Надо выбить всю эту глупость из головы. Как только закончит с рыжей, поедет в зал. Хантер уж знает как привести его в чувство.

Мужчина заказал девушке шоколадное мороженое в рожке и попросил посыпать сверху печеньем. Так любила есть его мама. Шоколадное мороженое с крошкой печенья. Себе он взял американо, расплатившись провел девушку к столику у окна.

— О, я обожаю шоколадное с печеньем, в детстве готова была продать за него душу. Мама часто мне его покупала, когда мы ходили гулять, — от мысли о матери внутри что-то больно сжалось. Она никогда не могла спокойно воспринимать мысли, что больше не услышит её голос, не почувствует её касаний.

От мыслей её отвлёк взгляд Мора, что буквально сверлил взглядом парня сидящего напротив них. Светловолосый с веснушками, он то и дело бросал взгляд на Мэллос улыбаясь, а когда наткнулся на убийственный взгляд Морелло, казалось у него перед глазами прошла вся жизнь.

— Послушай ты, Гринч, так ты распугаешь всех людей в округе. Он же просто смотрел.

Блондин замер, не донеся кружку ко рту, внутри что-то щелкнуло, а перед глазами появилась улыбка матери, которая вечно дергала его за щеки и приговаривала: «Ты мой маленький, вечно хмурый Гринч, улыбнись, кто-нибудь может влюбиться в твою улыбку».

Надо же, он даже и представить себе не мог, что когда-нибудь кто-то будет напоминать ему мать, а уж тем более, что этим кем-то будет его будущая жена.

— Вокруг много места куда можно смотреть, а он выбрал не правильный ориентир. Ты доела? У меня еще есть дело, пора идти.

И снова она хочет врезать ему по лицу так сильно, как только может. Увидеть цвет его крови, действительно ли он человек, а не дом? Она так надеялась, что возможно сегодня хотя бы сможет увидеть в нём не главу дома, который принёс её семье одну боль, а человека... Обычного мужчину, который почему-то должен стать её мужем.

— Неправильный ориентир выбрал ты, Сатана, когда связался со мной. Доела. — И не дождавшись никакого ответа встала со своего места, направляясь на выход. Какой же дурой она была, когда думала, что они смогут найти общий язык. Она никогда не сможет испытать к нему никак чувств, кроме дикой ненависти.

— Мы уезжаем, — рявкнула девушка, смотря на парней. Коста бросил взгляд на босса.

— Но...

— Я хочу домой. Прекрати смотреть на него и отвези меня домой, Коста, — её глаза стали на тон темнее. Вновь бросив взгляд на босса, который лишь кратко кивнул, мужчина сел за руль.

— До скорого, котёнок, — донёсся до её ушей голос Мора.

— Гори в Аду, — бросила девушка, закрывая машину. — Гори в Аду со всеми своими демонами.

***

Старое здание на краю города, которому не помешал бы хороший ремонт, было оплотом Морелло. Он отдал это здание свою старому знакомому из университета, а тот открыл здесь спортивный зал, в котором тренировал мальчишек, у которых не было денег, а заодно парней Джона, которым надо было подкачаться.

Блондин вошел в здание, направившись в раздевалку. Спустя считанные минуты, он вышел в спортивных штанах и майке, поздоровался с ребятами, которые заметно подросли с его прошлого прихода и, сложив руки на груди, подошел к рингу, где его уже ждали. Хантер Вайс: мужчина среднего роста, спортивного телосложения с копной черных, как вороново крыло волос. Он всегда приковывал к себе взгляды многих женщин, но никогда никого не подпускал к себе ближе положенного, с тех пор как умерла его жена.

— Да-а, ну ты и хилый стал, дружище. Нет тренировок — нет мускул, помнишь об этом? — произнес Хантер, похлопав его по плечу.

— Следи за языком, Хан.

— А то что? Прикажешь своим головорезам надрать мне зал? Дак я им самим его надираю каждый четверг. Ты чего приперся-то?

— Надо выпустить пар.

— С этого и надо было начинать, а то стоим тут треплемся. Пошли.

Они залезли на ринг, один из парней предложил Джону перчатки, но тот лишь отмахнулся от них. Первый удар нанес Хантер, Джон едва успел отклонится от него, как второй удар пришелся ему в бок. Стиснув зубы, блондин ответил серией ударов, которые тренер успешно блокировал.

С каждым новым ударом, мысли блондина путались все сильней. Он пришел сюда в надежде избавиться от мыслей о ней хотя бы ненадолго. Но все тщетно. Пару раз он пропустил удары и чувствовал, как по лицу стекает пот вперемешку с кровью. Телесная боль помогала мыслям приходить в порядок. Он понимал, что обрекает Селест на нежеланную ей жизнь, и ненавидел себя за это. Но просто взять и отпустить ее он не мог. Сам не понимая, что чувствует, парень путался в себе, что бесило его только сильнее.

Но почему именно ей он захотел открыться и рассказать о прошлом? Зачем вообще упомянул об отце? Вздумал жаловаться такой как она? Девчонке, которая всю жизнь росла в любящей семье и не знает, что такое, когда главным проявлением любви от отца была легкая оплеуха, а главным уроком жизни пару сломанных ребер? Но то как она смотрела... Как назвала его... После этого перед его глазами все чаще стала возникать мать.

Когда-нибудь ты встретишь человека, который полюбит тебя, моя милый. Будет любить не за то сколько у тебя денег или какой титул ты носишь, а просто за то какой ты человек внутри. Всегда помни об этом, сынок, не потеряй все то светлое, что есть в тебе. Не дай этому миру растоптать твою душу. И ты узнаешь, что кроме меня тебя сможет полюбить такая же светлая душа.

Спустя полчаса, поединок закончился. Джонатан вышел с ринга и сел на скамью, вытирая лицо. Скула нещадно болела, бок покалывало от тупой боли. Боль притупляла чувства, так его учил отец. Этот урок он запомнил хорошо.

— Что с тобой сегодня? Сам не свой. Даже поддавался мне. Что давненько тебя никто не мутузил? — Хан плюхнулся рядом.

— У меня скоро свадьба, ты приглашен.

— Ого, и кто эта несчастная?

— Селестина Мэллос. Племянница Морроне.

— Да ты спятил, Джон?

— Тебя спросить забыл. Жду на свадьбе, Хан.

Не дожидаясь ответа друга, Морелло направился на выход, отправляясь домой.