Cascata

В особняке семьи Селестины всё шло своим чередом. Работники и прислуга работали, занимаясь своими делами, члены семьи собирались в гости к тем, кого они меньше всего хотели видеть в своей жизни, но с определённого момента времени, каждому придется терпеть лица своих злейших врагов.

Главная героиня всего торжества стояла на балконе своей комнаты, с пустым выражением в глазах, смотря на задний двор. Её балкон выходил на берег моря, где Селест и её мать часто гуляли, веселились с семьёй и просто играли. Она до сих пор помнит, как Яна гладила её по волосам и с тревогой в голове шептала: «Моя бедная девочка, ты родилась не в том мире... Пожалуйста, будь сильной, не дай себя сломать», — и по сей день Габи выполняет эту просьбу.

Даже когда её били, когда происходил весь ужас перед её глазами, она не сломалась, уверенно стояла на ногах и шла вперёд.

Чтобы сделала Яна, если бы узнала, что её хотят выдать замуж за Морелло? Как бы повела себя её мать? Она бы порвала каждого за слезы своей дочери и никогда не позволила этому случится...или? «Она бы дала выбрать мне... Она бы точно это сделала...», — ведь Роза поступила так же.

Селестина сделала свой выбор. Она войдёт в этот Ад не как трофей Сатаны, в этом Аду Габи станет королевой.

***

Рамон в очередной раз правил галстук на шее, ожидая, когда вниз спустятся девушки. Пару дней назад к ним пришло приглашение от будущих родственников на ужин в их особняке. Рамон очень долго смотрел на строчки, пока письмо не выхватил Джино. Блондин презрительно фыркнул, но говорить что-то не стал. После того, как Габи ушла из дома на целые сутки, а под утром её привезли люди Морелло, никто в семье не хотел более затрагивать ситуацию со свадьбой. Даже Джино.

Наконец на лестнице послышались звуки. Роза и Селестина снова ругались.

— Я похожа на элитную шлюху, Розалия! Почему мне нельзя было надеть штаны?

— Хоть раз в жизни покажи себя девочкой! — возмутилась старшая. — Мальчики, скажите же, что наряд красивый! — Себастьян и Марсель театрально перевели взгляд на окно, делая вид, что обсуждают что-то очень интересное, хотя на губах младшего Мэллоса показалась улыбка. Розалия перевела взгляд на мужа, нахмурив брови, словно говоря, что если он не скажет хоть слова, то она будет очень зла.

— Наряд замечательный, милая, правда. Красный цвет тебе идет, — Селестина скривила губы, но всё же сдалась.

— Холодное сердце явно это оценит, — фыркнул Джино, сидящий на соседнем от брата диване. — Ты сразишь его наповал.

— Желательно сразить его насмерть, — фыркнула девушка, получая довольный взгляд брата.

— Поехали уже, — закатила глаза Селена, беря старшего брата под руку.

***

Дом Морелло кипел от возбуждения. Глава семьи был на взводе, каждый раз натыкаясь на некомпетентных работников, что вечно всё портили и маячили перед глазами. Самым раздражающим фактором была Элайза, что сидела за столом во дворе, то и дело указывая другим.

— Я попрошу всех внимание! — семья замерла, смотря на своего главу. Аврора и Уно, что стояли на балконе, опустили головы вниз, вслушиваясь в слова отца. — Гости, которые к нам приедут, очень важные. Вы должны вести себя максимально дружелюбно, — за его спиной послышалось фырканье, но девушка быстро замолчала, когда заметила взгляд Джонатана. Она поднялась с места, направляясь в дом. — Вы все меня поняли? — наконец задал вопрос мужчина, получая в ответ утвердительные голоса.

***

У дома остановились четыре чёрные машины. Пока Селест ехала, отвлекая себя разговорами с подругами, которые согласились поехать, тётей и шутками Джино, что был за рулем, она не чувствовала этого волнения, ей было плевать, но когда наконец на горизонте появился четырёхэтажный особняк, рыжая стала тяжело дышать.

— Я чувствую, что мне не очень хорошо. Давайте вернёмся?

— Поддерживаю сестру, — заявил, сидящий за рулём, Джино. — Неблагоприятное время для свадеб. Давайте поговорим об этом через сорок лет.

— Угомонись, — рявкнула Роза. — Габи, послушай, я понимаю, тебе страшно...

— Страшно? Да я в ужасе! — слезы сами покатились по щекам. Она слишком часто плакала за это время.

— Это нормально, всё будет хорошо. Главное ведите себя там более целесообразно, постарайтесь, — старшая взглянула на брата с сестрой. — Ради меня.

— Розалия применяет запретные техники, считаю, что это противозаконно, — фыркнул блондин.

— Как адвокат — соглашусь, — подала голос Велла, и вся компания, наконец, вышла из машины.

***

Семья Мора собралась во дворе, ожидая, когда их новые родственники, наконец, появятся. Аврора и Адель встали рядом с Джоном, переглядываясь и перешептываясь. Старшая рассказала племяннице, что однажды уже видела эту девушку и она спасла её от того парня, что домогался до Делии. Конечно девушка умолчала, что там был и брат Селест, который не очень красиво с ней говорил позже. Интересно, он правда думает, что все Морелло жестокие и бесчеловечные? «Его можно понять. Я бы тоже ненавидела всех, если бы мою семью убили», — думала рыжая, сжимая руку племянницы сильнее.

Фабио, Елена и Уно, держались рядом, скептически наблюдая, как во внутренний двор входит семья Морроне. Босс строго настрого запретил кому-либо грубо и непочтительно говорить с гостями, потому люди держались в напряжении.

Первым вошёл Рамон, под руку со своей женой. Они напоминали красавицу и чудовище, маленькая и хрупкая внешне Розалия, в своём красивом розовом платье. Она обнимала мужа за плечо, рассматривая всех вокруг. Кто-то говорил, будто эта женщина очень высокомерна, но Адель и Аврора увидели лишь статную женщину, настоящую донью и королеву. Она смотрела на них с долей опаски и недоверия, но каждый раз, когда взгляд падал на кого-то из своей семьи, сразу теплел и загорался любовью.

Рядом с ней шли двое подростков, рыжеволосый мальчик и блондинка, кажется вторую Адель видела на вечеринке. Значит, это дети братьев Мэллос. Брат и сестра держали друг друга под руки, казалось, что их не волновало то, что они стояли посередине толпы своих врагов. Они безразлично глядели на всех, то и дело о чем-то переговариваясь и, как только взгляд ледянисто-голубых глаз блондинки упал на младшую Морелло, на лице рыжей появилась заинтересованность. Её тонкие губы растянулись в довольной улыбке, а щеки Авроры покраснели. Кажется, эта та самая проблема, о которой говорила её племянница. «Как символично, её проблема это дочь, а моя, как видимо, отец», — подумала рыжая, переводя взгляд на Джино, но девушка поспешила перевести его на свою будущую невестку.

Как только она увидела Габи, то её улыбка стала шире. Адель заметила, с каким интересом и восхищением её старший брат глядел на девушку.

***

Джонатан и правда был в восторге. Селестина была одета алое платье ниже колена. На нём не было ничего особенного, обычное платье на крупных бретельках. На её ключице красовалась оливковая ветвь, как символ семьи её матери, а на правой руке был красивый дракон, окружённый цветами, на левой руке виднелись две кошки, тянущие лапки друг к другу, одна была белоснежная, а другая чёрная. Обе тату почти закрывали её руки, но никак не портили внешний вид девушки, скорее добавляли особого шарма.

Её ярко рыжие волосы, немного ярче, чем у Адель, были заколоты назад и огненными языками спадали со спины. Блондин заметил, что она очень часто так делает, закрывая спину и опускает пару прядей вперёд.

Сама Габриэлла старалась казаться спокойной, выдавать хоть немного эмоций, но каждый раз, когда она хотела улыбнуться, глаза наполнялись слезами, а чувство отвращения не давало ей трезво оценивать ситуацию. Как же она их ненавидела, хотя понимала, что большая часть этих людей не причастна к тому, что случилось с ней и её матерью, но девушка ничего не может с собой поделать.

Ощущение отвращения сменилось гневом и яростью, как только она встретилась глазами с Ним. В какой-то момент, она пожалела, что не имеет под платьем пистолета, иначе все её проблемы решились одной пулей. «Я не убийца...», — отдергивало её каждый раз подсознание.

Блондин поздоровался с Рамоном, обменялся парой слов с Розой и даже получил спокойный ответ от Джино, что вызвало некий шок на лице рыжей. «Пожалуйста, не разговаривай со мной, ради всего святого», — думала она, но все просьбы оказались тщетными, как только Джонатан бросил на неё взгляд, довольно улыбаясь. Вся семья прошла вперёд, оставляя жениха с невестой один на один. Лишь Макс, который отказался покидать подругу, стоял в отдалении, внимательно следя за действиями. И как она это не заметила?

— Добро пожаловать в твой новый дом, Котёнок, — он стоял в опасной близости от Селест. Она могла сделать один единственный удар, взять со стола этот маленький нож и воткнуть прямо в горло, всего один удар и эта улыбка сотрется с его лица навсегда. От собственных мыслей ей стало тошно. Сделав пару шагов назад, Мэллос фыркнула.

— Надеюсь он сгорит вместе с тобой, — казалось, она старалась его обидеть, или разозлить, но вместо этого лишь веселила, заставляя улыбаться всё шире и шире.

— Ты как всегда само очарование, малышка. Мне нравится, — он протянул руку к её лицу, а Макс, что стоял за спиной рыжей дёрнулся, не сводя взгляда с Морелло. Джонатан замер, лениво поднял взгляд на шатена и в его взгляде мелькнуло осознание. — Ослабь псу поводок, пусть не мешает.

— Я вижу здесь лишь одного пса, он стоит передо мной. Мне ослабить твой поводок, дорогой женишок?

— Острый язык опасен для женщины. Знала?

— Угрожать женщине Мэллос опасно для Морелло. Знал? — именно в тот момент Мор понял, что семейная жизнь с этой маленькой строптивой девчонкой будет самым весёлым занятием.

***

Дом Мора, надо сказать, впечатлил Селест. Размеры особняка были схожи с их, но то, как внутри всё было обустроено, заставляло её душу восхищаться вкусу хозяина. Готический стиль гостиной с этими высокими потолками, на которых изображена фреска ручной работы, картины известных художников, антикоррупционные предметы интерьера. Габи представляла себя в средневековом замке, на балу у графа, который пригласил её, чтобы заключить сделку с Сатаной. Она представила в голове сюжет этой истории, в конце которой принцесса умирает, а вслед за ней погибает и чудовище, и так эта героиня спасает целый город от лап дьявольского отродья. Но, что-то глубоко в её сердце говорило, будто это не правильное решение.

Как назло её посадили рядом с Сатаной местного разлива. Он сидел по середине стола, как глава семьи, Селестина же оказалась по его правую руку: «Как будто ангел», — подумала рыжая, усмехаясь своим мыслям.

— Почему же наша будущая Донья молчит? — раздался женский голос где-то слева. Это была девушка, на вид не старше самой Селест, со светлыми волосами и кукольным, не настоящим лицом. Её голубые глаза сверкали ядом, так же как её улыбка. Судя по слишком вызывающей одежде и не настоящему лицу, это была одна из шлюх её будущего мужа. — Стесняется? Я слышала, что сеньорита не отличается кротким нравом, — на лице Габриэллы появилась злорадная, почти дьявольская улыбка. Поддавшись вперёд, девушка сложила руки в замок перед собой и повернулась к собеседнице, смотря прямо в глаза. Элайза сжалась, в глазах мелькнула неуверенность, но девушка стойко приняла взгляд соперницы.

— Если я начну говорить стыдно будет всем вокруг, — она почувствовала кожей злой взгляд, которым неё прожигала Розалия, но уже не собиралась молчать. — Так уж получилось, что я дала слово своей тёте, что не стану грубить никому, а если я открою рот, этого будет не избежать, так что пожалуйста, — она снова свела взгляды с девушкой, — не заставляйте меня нарушать данное обещание, я буду чувствовать себя виноватой. — Розалия лишь слегла улыбнулась, смотря на девушку. На самом деле она и сама не очень горела желанием слушать и общаться с этой семьёй, но не могла иначе. Это был единственный выход, который поможет защитить семью.

Спустя час после ужина компания решила прогуляться по дому. Аврора взяла на себя право прогуляться с Марселем и Селеной, с которыми она уже нашли общий язык. Джон собирался подойти к Селест, что направлялась в сад, но был перехвачен Массимо.

— Давайте выпьем виски у тебя в кабинете, сынок, думаю нам есть что обсудить, — мужчина кивнул на Рамона и Себастьяна. Если первый хоть как-то старался показаться приветливым, то на лице рыжего были написаны все его эмоции и отношение ко всему — отвращение. Блондин бросил взгляд на удаляющуюся фигуру рыжей и, тяжело вздохнув, направился за компанией. У них будет куча времени, чтобы поговорить позже.

***

Она проходила сквозь кусты роз и других цветов, наслаждаясь запахом и красотой сада. Здесь были собраны астры, гвоздики, розы, фиалки, и много других прекрасных и вызывающих восторг цветов. Селеста удивлялась, как в этом мире, пропитанном болью, жестокостью и кровью, могут расти такие удивительные и невероятной красоты вещи. Неужели этот сад создал Морелло? Этот жестокий, не ценящий ничего в этом мире человек? Рыжая не могла представить его среди всей этой красоты.

Почему-то, каждый раз, когда она думала о Джонатане, то видела его среди горы трупов, всего в крови и с леденящей душу улыбкой. Она видела его на поле боя, среди руин города, среди толпы кричащих и умоляющих о помощи людей. Среди них была и сама Габи.

Он вселял в девушку ужас, дикий и панический страх вперемешку с ненавистью. Да, она ненавидела его, ненавидела его семью, всё, что с ним связано, ненавидела всей душой землю, по которой он ходит. И ненавидела себя, потому что согласилась стать его женой.

Как она докатилась до этого? Где ошиблась? Когда заговорила с ним? Или когда делала свою работу, чтобы вернуть деньги семьи? Нужно было послушать тогда Джино и не лезть вперёд, видимо брат знал, что ничем хорошим это не обернётся. Так оно и случилось. Габриэлла Селестина Мэллос, Призрак, которого никто никогда не мог поймать, тень своих братьев, знающая всё и обо всех, попалась в лапы врага. И кольцо, которое Джонатан Морелло наденет ей на палец, кольцо, которое должно стать тем самым признанием в любви, какое ждут все девочки с четырнадцати лет, станет ошейником, который потрудились надеть ей не на шею, а на безымянный палец. Доказательством того, что теперь Габриэлла Селестина Мэллос больше не свободная принцесса, которая вольна делать всё, что только хочет. Она птица в клетке, лебедь в руках коршуна.

В данным случае, клятва: «Пока смерть не разлучит нас», — не пустое обещание. Из этого брачного союза им нет выхода и не только ей, но и ему тоже. Габриэлла будет принадлежать Джонатану до самого конца, как и он ей.

Последние слова клятвы во время посвящения в ряды мафии, которую говорят мужчины, так же могли бы быть её свадебной клятвой: «Я вхожу живой, а уйти придется мертвой».

Селест была сильной девочкой, она знала, что после свадьбы семья уедет домой, а она останется в этом доме совсем одна и готова была принять этот факт, но знала и то, что когда этот момент наступит, её охватит дикая паника. Так было всегда в детстве, особенно, когда мама отправила её на первое занятие езды верхом. Девочка говорила целую неделю, что ей не будет страшно, пока не настал момент Икс. Большая чёрная лошадь встала перед ней, слегка наклонив голову, чтобы обнюхать, а рыжая чувствовала, как холодок прошелся по всему её телу. Стало страшно.

Зато потом она поняла, что ничего страшного в этом не было. Сириус, так звали её скакуна, стал для девочки самым лучшим другом в те времена. Она любила ездить верхом, любила пуститься голопом по полю, когда было грустно, говорить с лошадью, сидя на вершине холма и поедая яблоки. Она любила животных, очень, а они её.

Рядом послышались шаги. В её сторону шла рыжеволосая сестра Джонатана, кажется её звали Аделаида. Они познакомились на ужине. Габи не могла понять, как эта утончённая, красивая девушка со взглядом настоящего ангела могла быть сестрой этого человека. Адель была воплощением элегантности и милоты. Её рыжие волосы были светлее, чем у Селест, и напоминали лучи солнца вблизи, золотисто карие глаза излучали добро, а эта яркая и тёплая улыбка заставляла улыбнуться в ответ.

Делия была одного роста с Габи. Худенькая, явно не держала в руках оружия. Адель больше походила на учителя, либо врача, но точно не ту, кто может работать на мафию.

— Мы потеряли тебя, — ласково проговаривает девушка, подойдя ближе. Её голос такой шёлковый, словно по телу проводят нежной тканью, затрагивая и душу. Селестина опускается к маленькому фонтану, проводя по прозрачной воде рукой. — Розалия подумала, что ты сбежала, — Мэллос усмехнулась мыслям тёти.

— Моя тётя слишком хорошо меня знает. Я бы с удовольствием это сделала, но не могу, — только потом понимает, что её голос был наполнен ядом. Повернув голову к собеседнице, Габриэлла виновато закусывает губу. — Прости меня, просто... — но сестра Мора лишь понимающе улыбается, опустившись рядом с невестой брата, взяв ту за руку, она проговаривает заботливым и спокойным голосом.

— Ты боишься, я знаю, — молвит она, успокаивающе улыбаясь своей будущей новой сестре. — Не бойся, Джонатан сильный, он защитит тебя, — губы Мэллос тронула ухмылка. Как же всё-таки наивна была эта девушка, очаровательна и слишком наивна. Наверное, она не считает своего брата монстром, либо никогда не слышала того, что говорят об их семье.

Встав со своего места, Габриэлла поправляет платье, стряхивая с него невидимую пыль, очередной способ успокоится и не злится. Встретившись взгядом с Морелло, Селест приговорила голосом полным отчаяния.

— Но кто меня защитит от него? — развернувшись, Мэллос собиралась уходить и уже была на пол пути к выходу, как услышала голос Адель за спиной. В этой звенящей тишине ей нужно было повысить голос, чтобы быть услышанной.

— Я знаю, что говорят о моей семье и моем брате. Я не слепая и не глухая. И не стоит считать меня такой наивной. Но как бы то ни было никто не знает, что происходит внутри Семьи, а дома он совершенно иной. Он любящий брат и отец, верный друг, — её уверенность поразила Габи. Такая храбрая, такая сильная, готова защищать свою семью до последнего... такая же, как она. Они похожи, две половинки одной нити, которую тянут в разные стороны уже много лет.

Повернув к ней голову, Мэллос грустно проговорила, — Мне бы очень хотелось в это поверить, — и скрылась за кустами роз, не дожидаясь ответа новой знакомой.

Лишь бы не наговорить никому лишнего, лишь бы провести этот день в тишине, а лучше прямо сейчас уехать из этого дома, города, страны... Но они найдут её везде, он найдёт её... Даже если рыжая спустится в мрачную бездну.

***

Машина Лиама Сальваторе остановилась прямо перед домом Морелло. Молодой человек поправил спутавшиеся пряди и взглянул на свою спутницу. Два часа назад он уговаривал её пойти с ним на этот ужин, пока девушка, чуть ли не рыдая, молила не брать её с собой.

Валерия Морино была единственной сестрой среди пятерых братьев. Принцессой Чикаго, той, кто всегда получала то, что хочет, стоило указать на это пальцем. Она уверенная в себе девушка, дизайнер, который создаёт шедевры моды. Все мужчины Сицилии, Чикаго, Лас-Вегаса и Нью-Йорка готовы были пасть к её ногам, целовать землю, по которой она ходит, осыпать её богатствами и золотом, но ей это было не нужно. Сердце холодной принцессы оставалось бесчувственным к этому всему. Но лишь один взгляд карих глаз заставлял её сердце пылать.

Фабио Коста был солдатом семьи Морелло. За его спиной не было нии гроша, он не был влиятельным членом мафии, у него не было своей семьи, людей, но у него было то, чего нет ни в ком — верности.

Фабио готов был умереть за свою семью, за своего дона, за его детей, а главное, она точно знала... Фабио не раздумывая отдал бы свою жизнь, если бы она попросила. Он никогда ни кого не любил, кроме неё, и даже после того, как она сбежала, оставив семью, дом, друзей, всю свою жизнь и его, Коста не посмотрел ни на одну женщину.

Елена говорила, что после их отъезда, многие были в его кровати, но ни одна из них не засела в его сердце. Валери чувствовала себя ужасно, потому что ей это нравилось. Нравилось быть его единственной Лиреей.

И сейчас, сидя в машине своего названного брата, она тряслась от страха, потому что понятия не имела, какой будет их встреча. Будет ли он рад? Или прогонит её прочь?

— Я не могу.

— Снова?

— Лиам, мне страшно. Вдруг...

— Хватит этих вдруг! — воскликнул брюнет, — Вдруг, вдруг, вдруг. Заладила! Ты никогда не узнаешь, пока не пойдешь и не встретишься с ним лицом к лицу. Хватит мямлить, Валерия Морино, иди и возьми то, что так хочешь. Как делала это всегда, — её ледяные глаза загорелись. Ведь он прав, почему она не может сделать так, как делала всегда? Пойти и взять то, что хочет.

— Ладно. Ладно, ты прав, — улыбка на лице парня стала шире.

— Вот теперь я вижу свою Вали, — Марино закатила глаза, первая выходя из машины.

Они шагали по первому этажу дома Морелло, направляясь к гостиной для особых встреч на втором. Поднявшись наверх, девушка застыла, а вся её уверенность куда-то пропала, когда её серые глаза встретились с карими глазами Фабио Косты. — Дыши. — шепнул кудрявый на ушко подруге. — Фабио, как давно мы не виделись, здравствуй! — Коста бросил на парня мимолетный взгляд, кивая и рассеяно улыбаясь. Заметив Валери, Коста кажется забыл, куда направлялся. Девушка ни капли не поменялась с тех пор, как они виделись в последний раз. Густые темные волосы, осанка принцессы, эти необычные серо-голубые глаза, губы, которые он так давно жаждал.

Она была его идей Икс, мечтой, которая никогда не сбудется, той, кто заставлял его сердце биться чаще. Невероятно, как она вообще взглянула на него, как смогла отдать сердце, как полюбила? Кто он такой? Рядом с ней, в глазах других он был пустым местом, но для неё никогда. Она никогда не выказывала к нему неуважения, всегда говорила на равных и не злилась, когда он позволял себе что-то лишнее, он мог быть рядом с ней собой, не хмурым саркастичным управляющим клуба, а просто Фабио, парнем с улицы, который каждое утро после работы покупал ей букет цветов и клубнику в шоколаде. Фабио, который рассказывал ей шутки, Фабио, который первый украл у неё поцелуй поздней ночью на берегу моря, когда она сказала, что будет любить лишь его.

Заметив взгляды друзей, Лиам лишь коварно улыбнулся.

— Валери, дорогая, я буду ждать тебя в гостиной, — девушка бросила на друга умоляющий взгляд, но тот, лишь пожав плечами, направился в сторону больших красных дверей.

Они снова остались один на один.

— Ну здравствуй, моя Лирея, — тихий и бархатный голос Фабио заставляет девушку прикрыть глаза, чтобы справиться с эмоциями. Она так давно его не слышала, так давно не ощущала, как мурашки бегут по коже от его взгляда и улыбки. — Ты ни капли не поменялась.

— Зато ты поменялся... — это было правдой. Когда они виделись в последний раз, Фабио был обычным солдатом семьи, лишь самым приближенным к Джону, не считая Уно. Сейчас же это был опытный взрослый мужчина с приличным состоянием, уверенный в себе и знающий, чего желает. — Я больше не вижу того парня, который каждое утро приносил мне цветы и лазил через окно, — Коста рассмеялся, и этот смех заставил Морино улыбнуться в ответ. Как же она скучала по этому.

— А ты скучала по нему? — наконец спросил брюнет, смотря на неё взглядом кота из мультфильма. Ох, она знала этот взгляд, после которого, как говорит Елена, любимая женщина могла упасть к его ногам. — Скучала по тому парню хоть раз?

— Каждый день и каждую минуту, — без раздумий ответила та. — Не было и дня, когда я не вспоминала тебя.

— Тогда почему не приехала?

— Потому что... — она сжала руки в кулаки. — Потому что не хотела, чтобы тебя убили. Моя семья без раздумий лишила бы тебя жизни, я не хочу чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы ты жил счастливо, чтобы твоя жизнь была такой, какой ты хочешь. Прошу тебя, Фабио...

— Но я буду счастлив лишь с тобой. Ты моё счастье, Валерия, ты моя жизнь, ты та, кто подарила мне жизнь, — её сердце забилось быстрее. Рука Фабио потянулась к щеке, но касания не случилось, из гостиной вышла Елена, переживавшая, что сестра может потеряться. Заметив Косту, стоявшего так непозволительно близко к Марино, на лице Елены заиграла довольная улыбка. Она, как и её старший брат, всеми силами была за то, чтобы они сошлись и готова были сделать для этого всё, что угодно. После того, как Лиам возьмёт на себя ответственность за семью Сальваторе и их бизнес, они договорились, что Марино парень оставит в их особняке, как первую помощницу и управляющую сетью ресторанов.

— Простите, что помешала, но не прилично, когда молодая девушка стоит в коридоре один на один с мужчиной, так что, — Сальваторе потянула младшую за руку, встретившись со злобным взглядом лучшего друга, — Пойдем, Валери, от этого злого дяди, посмотри на него, он же сейчас лопнет, — сероглазая рассмеялась, глядя на Косту и заходя в гостиную лишь послала ему воздушный поцелуй, тепло улыбаясь. Это заставило мужчину растаять, а на лице появилась довольная улыбка кота. Они поговорят, теперь эта девочка от него никуда не убежит, он позаботиться об этом.

***

Она стояла во дворе дома, смотря на кусты белых роз, посаженных в ряд. Розалия обожала цветы, их сад дома был украшен множеством самых разных цветов и был похож на картину маслом одного известного художника. Она сама считала себя художником, ведь нарисовала картину идеальной семьи. Её родные не голодали, она вырастила прекрасных детей, подарила мужу и всей семье свою любовь, делала всё, чтобы они были счастливы, создала этот уют в мире смертей и жестокости. Место, куда они могли сбежать от убийств, предательств и грязи этого мира, в котором они живут. В их семье никогда не было ссор, а если и были недопонимания, они привыкли решать их разговором, а не криками.

Роза любила свою семью, они были для неё всем, и она считала, что они будут вместе всегда, но видимо ошибалась.

От осознания, что скоро, а именно через месяц, её девочку, их маленького ангела, заберут из семьи и оставят в плену их главных врагов, её сердце сжималось от дикой боли. Она сама отдала её, сама протянула в лапы монстру, хотя могла категорично отказаться. В их мире, в делах семьи, женщина всегда имела больше веса, чем мужчина и если бы Роза, как единственная старшая женщина и жена главы семьи, сказала нет, этой свадьбы бы не было никогда.

Но Торрегроса знала, что это была бы самая большая ошибка. Им нужны Морелло, как бы прискорбно не было, потому отказаться, означало бы смерть для всех. Морроне сильная семья, но даже они не справятся в одиночку с тем ужасом, что творится вокруг них.

— Почему одна? — за спиной девушки раздался женский голос. Рядом появилась высокая шатенка с теплыми карими глазами. Елена. Она запомнила имя это девушки и знала, что Сальваторе играет не последнюю роль в жизни этой семьи. — Вам не понравился ужин, донья Морроне? — Роза устало закатила глаза.

— Розалия, называй меня Розалия, и можно на ты, — голос её не выражал ничего особенного, — мы, как ни как, будущие родственники. Боже, не думала, что когда-то скажу это в отношение Морелло, — шатенка хмыкнула.

— Не думала, что когда-то услышу это от Морроне. Хорошо, Розалия, тогда, просто Елена, — девушка протянула ей руку и Роза, сама не поверила, но вдруг поняла, что она ей нравится. Сальваторе славилась своеобразным характером и упрямством, так же, как и сама Элейн, она была сильной и уверенной в себе, ведь только такие женщины и могут выжить в мире мужчин. — Так почему ты здесь и одна? Не страшно? — губы Розы растянулись в язвительной улыбке, а бровь медленно поднялась вверх. — Действительно, смешно спрашивать такое у такой женщины.

— Какой это такой? — заводя руки за спину, проговорила жена Рамона.

— О тебе ходят много слухов. Женщина, которая поставила на колени Рамона Морроне, королева Катании, красный кардинал, умная, сильная, властная, не знающая никаких границ.

— Ладно, ладно, а то сглазишь ещё, захвалила-то как, — двор заполнился звонким смехом женщины. — Я действительно не боюсь вашу семью, Елена, вы же не глупцы, чтобы убивать влиятельного человека, за которого будут мстить целых три семьи, — брюнетка поиграла бровями. — Вы не глупцы и босс ваш тоже не так уж и глуп, надо признать.

— Сочту это за комплимент, — из главных дверей вышел Мор. Кажется, их разговор с Рамоном и братьями закончился, а это значит, что они едут домой. «Прекрасно, иначе я чувствую, что задыхаюсь», — Надеюсь, вам понравился ужин, донья Розалия, — Роза сузила глаза, когда блондинчик подошёл слишком близко, смотря ей прямо в глаза. Его руки были заведены за спину, так же, как и у женщины, но эта улыбка не нравилась ей.

— Сносно, не спорю, — Глава семьи хмыкнул. Из дверей вышел Макс, готовый ринутся к своей донье в случае чего, но женщина подняла руку вверх, давая понять, что всё хорошо. — Вы что-то хотели, Дон Морелло?

— Почему вы так презрительно ко мне относитесь? Даже хуже, чем ваша племянница. Это обижает, мадам, потому что вы мне нравитесь, — Розалия хмыкнула, она сделала ещё один шаг к мужчине, гордо вскинув голову.

— Мальчик мой, не строй из себя короля, кто ты такой, чтобы я хоть как-то к тебе относилась? — её голос не был пропитан ядом, он был абсолютно спокоен, лишён хоть каких-то эмоций. — Ты всего лишь недолюбленный ребёнок, лишённый детства, — он открыл было рот, чтобы заговорить, но Торрегроса прервала его, — я не испытываю к тебе ничего, кроме жалости. Ваша семья всегда была лицемерной, пропитанной ядом и кровью, надеюсь ты умнее своего отца и сделаешь всё иначе. Я дала согласие на этот брак, потому что вижу в тебе хоть каплю света, вижу, что ты не такой, как твои старшие родственники, но, — она перешла на шёпот, — если ты её обидишь, если из-за тебя она хоть раз заплачет или ты причинишь ей боль, — голос стал стальным, как канат, — я оторву Церберу не одну голову, а лишу всех трёх. И он уже никогда не сможет вернуться к жизни. — Тогда, стоя во дворе своего дома и смотря на эту женщину, Джонатан понял. Они с Селест были абсолютно разные, у неё была любящая семья, мать, которая души в ней не чаяла, братья и тётя, все любили её и готовы были защитить, когда она входила в комнату, полную людьми, она становилась светлее, когда улыбалась, то все улыбались в ответ.

Мор же был абсолютно другим. Его семья боялась его, отец ненавидел, мать бросила, у него была лишь сестра и дети, да и то, сын не так уж горел желанием с ним общаться. Когда он входил в комнату, всё покрывалось тьмой, когда улыбался, люди дрожали от страха. Он ненавидел это в себе, но не умел по другому. Хотя очень хотел.

Джонатана научили быть таким, вынудили ненавидеть весь мир и держать его в страхе. Может быть она и правда научит его быть другим? Откроет другую его сторону?

«Или же потонет в этом мраке», — усмехнулся мужчина.

Морроне уехали, почти сразу после ужина. Селестина держала старшего Мэллоса за руку о чем-то переговариваясь. Девушка бросила на него взгляд и ему показалось, что в какой-то степени в её глазах отражалось сожаление. Она слышала их разговор, это он знал точно, неужели она не считает так же, как её тётя? Он обязательно об этом узнает, когда они встретятся вновь.

***

Домой они вернулись довольно поздно. Всё семейство собралось в гостиной. Рассевшись по диванам и креслам, они попивали горячий шоколад. Макс, сидевший рядом с Селест и детьми, то и дело бросал на подругу обеспокоенный взгляд. Ему не нравилось то, как молчалива рыжая.

Двери гостиной распахнулись и на пороге появился один из работников. Его глаза и внешний вид говорил сам за себя. Потрепанный и грязный, мужчина сделал один шаг вперёд.

— Что произошло? Ты будто с войны вернулся.

— Дом сгорел. Дом синьоры Розалии, где жили дети, он сгорел. Из детей выжил лишь один мальчик, — всю гостиную окутал крик Розы. Женщина поднялась со своего места, но была удержана мужем, загнавшем её в тиски.

— Подготовь машину, мы едем туда, — мужчина кивнул на слова Дона и бегом направился на выход. — Себастьян, возьми Джино и отправляйся в полицию, сообщи нашим, чтобы взялись за это, — рыжий кивнул брату и Мэллосы вышли из зала. — Селест, оставайся дома с детьми, мы поедем туда.

— А если Розе нужна будет помощь? — старший бросил на девушку холодный взгляд.

— Оставайся дома, Селестина. Я не смогу успокаивать вас обеих, — рыжая лишь кивнула, и муж с женой направились в путь.

***

Машина Дона Рамона остановилась у сгоревшего здания в четырёх кварталах от их дома. Двух этажный уютный дом, который был полон детей с улицы, теперь полностью сгорел. Вокруг столпились люди, полиция и пожарные, а так же скорая.

Выйдя из машины муж с женой обнаружили на газоне, где когда-то эти дети играли и веселились пять накрытых каталок. Сердце Розалии сжалось, а ноги стали ватными. В одной из скорой, лежал ещё один ребенок. Мальчик лет семи громко плакал и звал кого-то.

— Римо, это Римо... Римо... — она сделала шаг в сторону скорой, но почти упала на колени, если бы не руки мужа. Роза не плакала, она лишь шептала что-то очень тихо и Рамон понял... Его жена не была верующая, не ходила в церковь, но просто знала, что где-то там на небе есть кто-то, кто её очень любит. Она смотрит за всеми людьми, но не всем помогает. Она говорила, что является любимицей того Отца, который всех создал иначе бы у неё не было всего того, что имеет. «Если он тебя так любит», — сказала однажды какая-то женщина: «Тогда почему не подарит тебе ребёнка?», — они были на рынке в тот день, стояла солнечная погода и Роза инстинктивно положила руку на живот, сделала шаг назад, словно от удара.

«Наверное, его любовь не так сильна», — пожав плечами, ответила его жена. Она купила у той женщины все персики и раздала детям по всему рынку.

Роза никогда не просила ни о чем у Отца, но сейчас, когда её глаза вцепились в горящий дом, откуда выносили обугленные трупы нянь и кричал единственный выживший ребенок, она сделала это. Розалия молилась.

Донья славилась своим добрым сердцем. Четыре года назад она начала помогать детям и приютам. Дети, что жили в этом доме были сиротами с улицы, которые раньше шарили по мусоркам или из неблагоприятных семей. В Катании было около семи таких домов, где жили такие дети. У них было все: еда, документы, одежда, они даже обучались на дому. Умели писать, читать, у каждого было своё хобби и несколько нянь, которые помогали и заботились о них.

Она не слышала ничего, лишь смотрела на дом, не обращая внимания на то, как муж общается с санитарами, как просит разместить ребёнка в лучшей палате и предоставить всё необходимое, не слышала, как он говорил с полицией, как приехали Джино и Себастьян, как младший Мэллос хотел сделать шаг в её сторону, но Рамон его остановил.

Сейчас это не была та Роза, что всегда улыбалась, добрая мама, ангел Катании. Она была разбитой женщиной, которая стояла над трупами детей, которым дала новую жизнь. Она обещала им, что больше никогда они не познают боли и будут счастливы, но вместо этого они умерли мучительной и страшной смертью.

— Простите, — прошептала она. — Прошу, умоляю, простите...

— Дорогая, ты не виновата. Ты не причём... — обнимая жену шептал Рамон. — Не ты их убила.

— Я должна была обеспечить безопасность... Это я... Я виновата... — как бы он её не уговаривал, она знает, что эти призраки будут приследовать её вечно.