Thirteen
На следующий день они решили заняться уборкой фургончика, так как на нём уже можно вырисовывать произведения искусства.
Пока Кайл карабкается наверх Сплита, пытаясь не расплескать всю воду, чтобы помыть авто, Пейдж распахивает все имеющиеся двери и окна, дабы выветрить уже тошнотворный запах еды.
Кайл щурится на ярком солнце, поправляя съезжающую бандану, из-под которой торчат тёмные волосы, чтобы не получить солнечный удар. По вискам течёт пот, футболка липнет к спине, а солёная вода щиплет покусанные комарами руки. Он проходится губкой по «спине» Сплита, избавляясь от насевшей за несколько дней пыли, успевая при этом посмеяться над Пейдж, которая с щепетильной осторожностью относит гитару подальше, защищая покрывалом от солнца. Риггс всегда заботится о вещах, дорогих парню - так повелось с самых первых дней знакомства и до сих пор. Она даже иногда бузит, чтобы Кайл берёг свои вещи тщательнее.
Пейдж возвращается обратно и залезает вглубь салона, чтобы вычистить от крошек еды. Её запах уже становится тошнотворным, ведь они немало употребляли всякую гадость. Но похоже, растеряли куда больше, чем съели: остатки чипсов, какая-то скорлупа, засохший хлеб неприятно царапают ладони, пока девушка выгребает их. Не очень одобряя всякую живность, а шанс обзавестись муравьями далеко не привлекает – она пытается поднять водительское сидение, но не может - слишком тяжёлое.
– Кайл, перестань делать вид, что чем-то занят и помоги мне! – кричит Пейдж, отвлекая парня, который водит губкой по крыше фургона. Он фыркает, потому что это дело первой важности, но послушно скатывается к девушке, недовольно смотря на раскрасневшуюся от натуги Пейдж.
– Это всего лишь сидушка. Ты даже её не можешь поднять?
– Потому что у меня есть ты – сильный и накаченный. Давай, не ной, помоги – там что-то заело! – отмахивается Пейдж. С Кайлом работа куда плодотворнее – и минуты не прошло, как сидение убрано. Она щурится, в то время как тот собирается уже уйти и дальше заниматься вещами, однако чужая рука цепляется за плечо и приходится остановиться:
– Ну что ещё?
– Что это за пакет? – Пейдж кивает в сторону объёмного свёртка и юркает к нему, вытаскивая из небольшого углубления. Кайл следит с пожирающим любопытством, как она разворачивает пакет и потом издаёт нервный смешок. Оба.
Потому что...
– Это то, о чём я думаю? – заговорщицки шепчет Пейдж, поднимая блестящие от азарта глаза. Кайл замечает в них недобрые искры и сомневается, что сам сейчас выглядит по-другому. Она держит упакованную в пищевую плёнку травку, и отчего-то обоим кажется, что это далеко не мята. Подле свертка травы вместительно уложен герметичный пакетик, заполненный таблетками.
– Вот так подфартило, – лыбится Кайл и тянется к находке, ноготком прорезает небольшую дырочку, вытаскивает сухую травинку, поднося к носу. – Кажется, у нас сегодня намечается интересное мероприятие.
***
Shawn Mendez - Youth. Feat Khalid
Пейдж лежит на животе поперек сидения, высунув ноги на воздух. Она ищет идеальную песню. Ту самую, которая будет действовать не хуже купленного алкоголя и случайно найденных наркотиков в кармане куртки Кайла.
Двойное наслаждение.
Она довольно взвизгивает сама себе, а потом вспоминает о том, что Кайл совсем рядом, сидит у костра и уже курит.
– Кайл, я нашла! Это идеально, – словно сама себе проговаривает Пейдж. Она ставит на повтор "Shawn Mendez - Youth feat Khalid и под звуки магического сияния человеческого сознания выскальзывает из фургончика.
У Кайла выпирают вены на руках, а глаза приобрели красно-зеленый цвет. Он вскидывает голову, смотря на чистое без облаков небо, улыбается блаженно и медленно прикрывает веки, словно делает это в последний раз. Блики костра красиво играют со светом на его уже успевшей загореть коже, создавая тени их лично воссозданого волшебства.
Пейдж видит его таким впервые, от чего на душе начинает противно скрести тревога – мало ли, придурок такой меры не знает,
а потом он улыбается чему-то радостно и снимает с себя футболку и шорты. Подходит к ней и напоминает о своём существовании.
– Придурок, сколько штук ты уже употребил? Да ещё и курить продолжает. – Она выхватывает из его руки косяк и подносит к своим губам; хорошенько затянувшись, продолжает: – Хватит тебе уже. Дай мне тоже и пойдём купаться. – Пейдж уже и сама не понимает когда она успела изменится так: уже употребляет наркотики, тоже как и Кайл с полок магазина сует в карман мелкую еду... Одна её часть говорит ей, что она совершает плохие действия, а другая – продолжать. Сейчас ей слишком хорошо и ей плевать на всех и вся.
Кайл медлительно вытягивает из кармана пакетик с таблетками и сует их, как ему кажется, в сторону Пейдж, при этом не открывая глаз ни на секунду.
– Ты что, три штуки захреначил? Блядь, ты вообще бесстрашный, что ли?!
– Заткнись, Пейдж, просто завались со своими нравоучениями. Принимай скорее и садись рядом слушать моё исходящее волшебство. Сегодня я – северное сияние.
Младшая недовольно цокает языком, а затем в её голове словно что-то щелкает и она решает испытать судьбу: Пейдж вытряхивает на ладонь пять таблеток, наклоняется и подхватывает бутылочку слабоалкоголки, чем и запивает. Если Кайлу нужно посидеть и настроиться на приём нового воздействия, то ей хватит и пары минут, чтобы потерять власть над физическим телом. Пока что только частично.
– Ка-а-айл, ну встава-а-а-ай! Я хочу в воду, у меня тело горит. Пожалуйста, отведи меня. – Она падает на колени возле рядом сидящего аристократа-мыслителя и запускает ладони в ворох своих волос.
Мокрый песок оказывается не такой уж мокрый, да и не песок это вовсе! Это же вата какая-то! И как они только не замечали такой подмены смысла матушкой природой? А небо? Небо ведь далеко, чёрта с два к нему прикоснешься, кто это придумал вообще? Неба нет, это же иллюзия. Улетаешь в космос, а там только звёзды да тьма, а небо-то оно где? Ну вот кто его придумал? Это только людям голову морочить! Никакого неба вообще нет! Они живут в чистом космосе.
Вдруг этот самый космос закрывает что-то поближе, и, кажется, немного странной формы. Не похоже на космос. Странно-странно. Даже дико. Кайл снял трусы и голышом подошел к Пейдж, пока ту накрывала первая стадия. Она вытягивает руку и касается, как ей кажется, горящей плоти. Через минуту до неё доходит, что в её ладони член старшего, а сам Кайл то и дело стоит да ржёт над её космическим лицом.
– Что ты... Какого черта? Ты офигел?
– Ты сама хотела купаться. А тебя, я вижу, накрыло куда посильнее, да?
Кайл кое-как помогает Пейдж подняться, и они в пограничной благости топают к воде.
– Ты чувствуешь эту вату, да? Такая мягенькая... Хочу потом на ней полежать... Тут мягче даже, чем в Сплите.
***
– Слезь с меня, черт, слезь! Бля-я-ять, Риггс, я больше никогда с тобой принимать не буду! Идиотка, да дай же мне двинуться, ну!
Пейдж прижалась к спине Кайла, обхватив его всеми конечностями и не может ослабить хватку.
– Ка-айл, – младшая подает голос в само ухо, отчего становится еще тошнотворнее. Старший отчетливо ощущает судорогу от холода по всему телу, ведь стоит он по ключицы в ледяной воде, а на его спине еще и повисла обезьяной Пейдж, мать его, Риггс. Но с телом ничего не случается, он по прежнему просто пытается снять с себя прилипшую девушку. – Ну миленький, ну пожалуйста, мне страшно, там снизу какие-то лапы, они трогают мои ноги и пытаются утащить меня под воду. Я не могу отпустить тебя – я утону, – на полном серьёзе скулит та. Кайлу ничего не остается, кроме как выйти из воды.
Они стоят уже на берегу, под ногами виден песок, освещаемый светом костра, но Пейдж слезать даже не пытается.
– Ну и какого чёрта ты до сих пор на мне? – рычит Кайл и слегка подкидывает девушку, давая понять, что ей уже пора. – Ну?! Пейдж, если ты сейчас сам не слезешь, я специально упаду на спину. На твою спину! Ты будешь орать от боли. Слезай, кому говорю! – похоже из-за дозы поднимается шкала грубости.
Пейдж медленно ослабляет одну ногу и боязливо тянет к песку, словно даже тут ему угрожает опасность, затем вторую.
Тем временем Кайл отходит, берет пакет с колесами и закидывает в рот сразу две таблетки. Не обращая внимания на окончательно сдвинувшуюся Пейдж, старший усаживается на песок, а затем и вовсе ложится, распластавшись звёздочкой.
Ночной ветер беспощадно облизывает и без того до одури замёрзшие тела. Костёр разгорается ещё сильнее – как знак диапазона серьёзности глубинной бездны, в которую парочка решила окунуться и не выныривать. Парня колотит, он видит чёрное веселье, что обрело вид привидения. Пейдж же наконец отпускает своё нутро, продолжая верить, что в неё вселился бес и управляет она собой лишь на половину.
Почему-то музыка, что была всё это время на репите – в воде не слышалась, да и до сейчас. Чудеса. Звуки возрождения сияющих подсознаний вновь начинают свою песнь. Ноты всё громче давят на перепонки, становится смехотворно хорошо, и они, лёжа по разные стороны костра, синхронно заливаются утробным смехом.
– Кайл, – пытаясь уравнять своё дыхание наконец выносит младшая, – мне холодно. Иди сюда.
Кайл лениво переворачивается и, едва не падая, рачки обползает круг огня, со смехом добираясь до познавшей смысл жизни Пейдж. Старший садится у её головы и смотрит куда-то в небесную бездну с рассыпанными крошками звезд. Он как-то автоматически наваливается подле Пейдж и недовольно мычит от остроты песчинок, что врезаются в нагую кожу. Отчего-то именно сейчас он чувствует буквально каждую молекулу в воздухе и каждый рельеф влажной поверхности, на которой разместился.
Они завороженно смотрят вдаль водной глади. Пейдж тычется плечом в плечо Кайла, прося поднять руку выше, дабы уложить свою голову ему на грудь. Она не желает отрывать взгляд от ночной красоты.
– ...You can't take my youth away... –старший начинает блаженную песнь, равняясь на ритм оригинала, доносящегося из всех дверей Сплита.
Пейдж резко поднимает голову, смотрит на такое преступно близкое лицо Кайла, и в тех глазных океанах ему читается счастье. Абсолютно и безоговорочно, в упор и до дна – не жалея ни о чём ни на секунду. Ясность пробирается в мозг сквозь наркотики куда лучше, чем на "сухую" голову. Младшая почти засыпает, но всё таки решается подпеть разгорающемуся счастью:
– This soul of mine will never break,
As long as I wake up today. You can't take my youth away...
А Кайл зарывает ладонь в её волосы и добавляется уже утихающим дуэтом, – you can't take my youth away...
Райский сон настигает этот ночной уголок приливов моря как никогда вовремя.