Глава четырнадцая
Кайл
Ещё четыре недели пролетели, как один день. Реабилитация моя шла полным ходом - занятия с логопедом и педагогами по технике речи приносили свои плоды. Мои связки крепчали, а голос звучал всё более уверенно. С каждым днём моя неуверенность и страхи по поводу будущего таяли, как дым. Мне казалось, что я могу буквально всё.
Вскоре после начала реабилитации обнаружились...нет, не побочные эффекты, но определённые изменения, которые принесли как киста, так и операция. Изменился тембр - мой голос звучал чуть более хрипло, чем раньше. Из него пропала некоторая мягкость, девичья звонкость. Он звучал более глубоко, даже как-то тягуче и таинственней. Он как будто «сломался», как бывает у мальчишек. И при этом - передо мной будто открылись новые горизонты. Голос звучал не попсово - в нём будто проснулись некоторые рОковые нотки. Как сказал один из моих педагогов - я могла бы брать более высокие ноты и выдавать более жёсткие мотивы. Если бы захотела.
А я хотела. Это казалось тем самым рубежом, который я не смогла бы покорить. Но теперь...как забавно - мне нужно было потерять голос, чтобы потом вернуть его с лихвой. Вот и не верь после этого в поговорку «нет худа без добра».
Моя семья все эти дни была со мной, поддерживая и помогая. Мама много занималась со мной, не до конца доверяя врачам и педагогам. Она была даже более сурова, чем все они, вместе взятые.
Айзек...разумеется, он был рядом. Каждую свободную минуту. И, боже, он был само терпение и понимание. Просто сосредоточие заботы и нежности. Возможно, все эти разговоры с мамой сделали меня чересчур мнительной, но мне в какой-то момент показалось, что у всей этой заботы есть какой-то иной подтекст. Но я быстро отбросила эти мысли - нет, Айзек вёл себя ровно также, как и раньше. Просто на фоне всех происходящих событий и переживаний я стала чересчур мнительной.
Но главное - когда мой голос окреп настолько, что у врача больше не осталось аргументов, мне разрешили петь. Сперва немного - не больше получаса в день, но постепенно я смогла начать заниматься в полную силу, проверяя, на что теперь способны мои обновлённые связки. Вскоре мне предстояло начать записывать новые треки с группой, так что я должна была быть во всеоружии.
Через четыре недели реабилитации и ещё две - полноценных занятий - ко мне приехал Айзек. Его не было целый день и по телефону перед этим он сказал, что сообщит мне вечером какие-то важные новости. Голос его звучал чрезвычайно серьёзно, но я надеялась, что ничего криминального не случилось. В конце концов - что ещё могла преподнести мне матушка Фортуна? Хуже того, что я переживала последние пару месяцев, быть не могло.
- Привет, - заглянув ко мне в комнату, сказал Айзек.
Я, не отвлекаясь от перебирания текстов, махнула ему рукой. Так, было кое-что, что я давно хотела попробовать. Где же это...ах, вот!
- Чем ты там занимаешься с таким сосредоточенным видом? - поинтересовался друг, присаживаясь на край кровати.
Но я, качнув головой и собрав распечатанные листки в кучу, плюхнулась рядом с ним, после чего заявила:
- Мне нужна помощь.
- Какая? – с обречённым видом вздохнул Айзек.
- Мне нужно распеться, но одной скучно. Так что – ты мне поможешь!
При этом вид у меня был наверняка такой, как будто я сообщала Айзеку, что он выиграл в лотерею. Вот только Дэвис моего энтузиазма явно не разделял. Смерив меня подозрительным взглядом, он уточнил:
- То есть мне нужно тебе подыграть?
Покачав головой, я ответила:
- Нет же! Ты будешь петь со мной!
Хмыкнув, брюнет скривился:
- Кайл...не думаю, что это хорошая идея. Я не пел даже дольше, чем не играл. Тот случай, когда я мурлыкал твою новую песню - не в счёт. Это не пение, а так, баловство одно.
Но меня было сложно остановить. Если в голову пришла идея – всё, тушите свет, зашторьте окна. Но даже это не помогло бы скрыться от Кайл Янг, которая чего-то пожелала.
- И это – огромное упущение с твоей стороны! У тебя чудесный голос. До сих пор помню, как в школе все девчонки окружали тебя во время обеда, умоляя спеть. Их даже веником было не разогнать!
- Как будто ты пыталась, - негромко фыркнул Айзек.
- Просто мне очень хотелось жить, - парировала я всё с той же улыбкой, - Да ладно тебе! Давай! Мы так давно не звучали дуэтом!
Дэвис издал ещё один протяжный вздох, по которому я сразу поняла, что победила. Вид у него при этом был настолько несчастный, что даже ослик Иа рядом с ним показался бы невероятным оптимистом и весельчаком. Но я знала, что это было ничем иным, как обычным актёрским этюдом. Просто Айзеку нравилось, когда я его уговаривала.
- Давай, падай, - распорядилась я, толкая друга в сторону небольшого диванчика в углу и вручая поочерёдно сперва гитару, а потом и ноты с текстом, - Тут всё просто и понятно, и дурак разобрался бы.
- То есть мы будем петь даже не твою песню? – уточнил Айзек, пробегая глазами по строкам.
Я покачала головой:
- Мне нравится эта тональность. И тут такие переходы, которые...в общем, то, что нужно. Лёгкая хрипотца будет как нельзя кстати.
Как я уже говорила, болезнь сыграла мне на руку, расширив мои музыкальные горизонты. Мне не терпелось натренировать свой голос, отточить эти новые грани, добавить нотку рока и даже, быть может, немного гроулинга. Раньше я даже не надеялась, что смогу, как говориться, вдарить рок в этой дыре, но теперь...я могла абсолютно всё.
- Давай, ты начинаешь, - весела я, присаживаясь рядом.
На текст я даже не взглянула – песня, которую я уже давно заслушала до дыр, была будто выжжена у меня в голове.
Кивнув, Айзек подкрутил колки и коснулся пальцами струн. После короткого проигрыша он пропел первые строки:
- Ты безумна, моя страсть,
Жестокая грёза — любовь, любовь.
Ещё пара аккордов – и я подхватила:
- Ты безумен, безукоризненный лжец,
Сказал, что спасёшь меня — любовь, любовь.
Голос звучал низко и с той самой хрипотцой, которая мне так нравилась. Удивительно, что мне даже мороженое есть не пришлось, чтобы добиться такого эффекта. И у меня совершенно – абсолютно! – ничего не болело. Ни капельки. Что это, если не кайф?
- Едва взглянув в твои глаза, мне стало ясно,
Что придётся принимать любую твою ложь.
Это пропели мы уже вместе. Пальцы Айзека терзали струны гитары, а глаза неотрывно наблюдали за мной. Видимо, текст был ему тоже прекрасно знаком – на исписанные страницы он лишь едва взглянул и тут же забросил.
- Я никогда не говорила, что буду твоей возлюбленной.
- Я никогда не говорил, что буду твоим другом, - пропел в ответ Айзек.
- Я никогда не говорила, что не выбрала бы другого.
- Любовь — безумство, - закончили мы уже вместе.
Последний аккорд прозвучал – и затих. Мы тоже замолчали, видимо, прочувствовав все эмоции этой, довольно чувственной композиции. Я мысленно уже прикидывала, какую ещё песню выбрать для разогрева связок. Какую высоту ещё я смогу покорить.
А потом произошло то, чего я никак не могла ожидать. Даже в самых смелых своих фантазиях. Айзек, который продолжал пристально меня рассматривать, отложил гитару в сторону, а потом вдруг наклонился – и поцеловал меня.
Его губы мягко и осторожно накрыли мои, одна рука зарылась в волосы, а второй он аккуратно притянул меня к себе за талию. Опешив от неожиданности, я сперва как-то машинально даже ответила, но спустя секунду реальность обрушилась на меня, и я вырвалась из объятий друга. А друга ли?!
- Айзек, что ты наделал? – от неожиданности мой голос стих до потрясённого шёпота.
*****
Айзек
Не стоило делать этого. Не стоило её целовать. Определённо. Но в тот момент я просто не смог себя остановить. Кайл была такой...я не мог до конца подобрать слов. Ни один эпитет не смог бы точно описать, что я чувствовал в тот момент.
Ещё и песню такую выбрала, чертовка! Тут бы даже святой, скромно шаркнув ножкой, уступил бразды правления демону похоти. А я был обычным человеком. Смертным. Примитивным. Который очень любил сидящую напротив девушку. И который давно мечтал её поцеловать.
Теперь же Кайл смотрела на меня, распахнув в испуге глаза и прижав ладони к щекам. Мой поступок удивил её – однозначно. Но от меня не укрылся тот факт, что на секунду – на жалкое мгновение – но она ответила мне.
- Прости, - негромко произнёс я, понимая, что что-то сказать нужно.
Всё так же не отнимая рук от лица, Кайл медленно кивнула:
- Ничего, я понимаю. Это было... влияние момента.
Я хотел было согласиться с ней, списать всё на эмоциональный настрой, который вызвала песня, но вдруг понял, что не хочу этого. Хватит. Я скрывал свои чувства хренову кучу лет. Только трус отступил бы теперь. А трусом я себя всё же не считал.
Поэтому, чуть помолчав, я сказал:
- Я извинился не за поцелуй.
Моргнув, Кайл растеряно спросила:
- А за что?
- За то, что так долго тянул с ним.
- Что... что ты хочешь этим сказать?
Ну что, сейчас или никогда. Набрать в грудь побольше воздуха, словно я готовился нырнуть в бушующий океан, я признался:
- Что уже давно мечтал тебя поцеловать.
Рот Кайл распахнулся, а после сложился в идеально круглую «о». Она смотрела на меня всё теми же широко распахнутыми глазами, напоминая испуганного оленёнка, ослеплённого светом фар. Казалось, шевельнись – и она сбежит, только её и видел. Поэтому, я сидел неподвижно, ожидая от неё хоть какой-то реакции.
В итоге реакция Кайл оказалась несколько...неожиданной. Чуть подумав, она вдруг захихикала и, пихнув меня кулачком в плечо, заявила:
- Это очень несмешная шутка, Айзек! В следующий раз придумай что-то более оригинальное!
Я прищурился. Что это было? Попытка закрыть глаза на очевидное или она действительно не понимала?
- То есть вот так? – уточнил я на всякий случай, - По-твоему, мои чувства – это шутка?
- Ну не можешь же ты на самом деле хотеть поцеловать меня, - пожала она плечами, - Просто я – это я, а ты – это...
- Что? – вдруг почувствовав лёгкий налёт злости, перебил я её, - А я – что? Клоун, по-твоему?
Кайл, удивлённая моей реакцией, перестала улыбаться. На её лице отразилось недоверие, но всё же намёк на понимание тоже мелькнул.
— Прости, я не так выразилась, — замялась она, — Просто я хотела сказать, что ты...
— Что я?
Кайл растерянно посмотрела перед собой, словно не решаясь произнести это вслух
— Ты брат Итана, — выдавила хрипло.
Твою мать!
— И что? — с вызовом спросил я, — Я не имею права тебя любить?
— Любить? — перепугано уставилась на меня.
Да уж, денёк – что надо. Признание за признанием. Просто как из рога изобилия какого-то. Но отступать было уже поздно. Да и не хотелось.
— Да! Я не имею права любить тебя? Или ты не видишь?
— Нет... — затрясла Янг головой, закрывая лицо, — Этого не может быть. Я же спрашивала тебя... Мы же столько лет дружим... А мама говорила... но я ей сказала, что это бред. Ты брат Итана...
— И что? Я не могу тебя любить?
Я продолжал повторять этот вопрос, пытаясь достучаться до неё. Да – я был братом Итана. Но я не был его рукой, ногой или хотя бы левой пяткой. Я был собой – самостоятельной личностью, которая могла чувствовать, независимо от того, кому и какой роднёй приходился.
— Я не знаю... Не знаю... Ты же брат Итана... Ты его старший брат... Ты не можешь меня любить...
— Я ущербный что ли какой-то? – мне уже даже обидно стало за самого себя.
— Ты брат Итана, - повторяла Кайл как заведённая.
— И что?
— Но это ненормально - любить девушку своего брата!
— Я его девушку терпеть не могу. Да я даже не знаю, как её зовут. Ты не его девушка. Ты свободная девушка.
— Но ты брат Итана.
Кажется, её заклинило. Или это было первым признаком приближающейся истерики? Что мне следовало сделать? Продолжать говорить с ней, используя мягкий успокаивающий тон, или можно было переходить к приводящим в чувство пощёчинам? Честно говоря, я уже был не уверен, какой вариант мне бы больше подошёл.
Но, всё же выбрав первый, я спросил:
— Что ты хочешь от меня? Ты можешь это повторить ещё миллион раз, но я не перестану от этого быть братом Итана. В чём проблема? Не ты ли мне недавно говорила, что хочешь, чтобы тебя любили? Сейчас перед тобой стоит мужчина, который тебя любит, который хочет быть с тобой, решать твои проблемы и терпеть твои заскоки. Вот он я, весь твой. Бери. Пользуйся.
Я протянул руку к Кайл, но та отшатнулась от меня, как от прокажённого. А после спрятала лицо в ладонях и застыла, явно о чём-то размышляя. Класс. Не так я себе представлял день, когда признаюсь ей во всём. В моей голове было меньше тревоги, меньше драмы – и меньше, блин, Итана! Но, как говорится, приходилось работать с тем, что имели.
— Кайл, — я оторвал её руки от лица и постарался поймать бегающий рассеянный взгляд. — Кайл, посмотри на меня. Я любил тебя все эти годы. С самого детства, всё то время, пока мы вместе пели, вместе играли – чёрт, да мы всё вместе делали. Пока ты была с братом, я не позволял себе даже думать о тебе, но сейчас...
— Ты брат Итана, — смотрела она тревожно.
— Да, я брат Итана, - кивнул я покорно, начиная уже потихоньку ненавидеть это имя.
— Ты не можешь меня любить.
— Но я люблю тебя.
— Но ты брат Итана.
— И что?! — заорал я на нее и затряс за плечи. — Я не человек?! Я не могу любить тебя?!
— Ты родной брат Итана. Ты говорил, что я для тебя, как сестра.
— Я врал, - пожал я плечами, - Потому что думал, что Итан любит тебя и сможет сделать счастливой. Но теперь... Я хочу быть тем, кто сможет это. Сделает тебя счастливой
— Ты брат...
— Да-да, я брат Итана, - перебил я нетерпеливо, - Ты все обо мне знаешь. Давай хотя бы попробуем... Дай мне шанс.
— А что скажет Итан?
— Не поверишь, меня меньше всего сейчас волнует, что скажет Итан, что он подумает и даже не волнует, что он сделает. Я хочу быть с тобой. Всегда хотел.
Кайл потрясённо молчала, явно переваривая всё, что я вывалил на её хрупкие плечи. Прости, маленькая моя, но держать всё в себе я больше не мог. Пришло время нам разделить это знание на двоих.
Спустя время, которое показалось мне вечностью, Кайл тихо сказала:
— Айзек, я была очень привязана к твоему брату. Ты сможешь жить с этим? — в её глазах стояли слезы.
— Смогу.
— Он был самым-самым. Ты сможешь смотреть на меня – и понимать, что я так сильно любила его?
— Смогу.
— И ты сможешь жить, зная, что я, возможно, все ещё что-то чувствую к нему?
— Смогу. Ради тебя я все смогу. Дай мне шанс.
Чуть сжав её маленькие ладошки, я сказал то, что, собственно, приехал рассказать, но Кайл решила, что новости подождут и утащила меня петь. Я не хотел говорить ей это, думая, что мои слова огорчат её. Но теперь, в свете последних событий, возможно, такой расклад, наоборот, пойдёт нам на пользу.
- Я уезжаю завтра.
Девушка тут же вскинула на меня глаза.
- Что? Куда?
- В Америку. Мы с Крисом едем наводить мосты. Готовим твоё триумфальное возвращение и хотим, чтобы оно совпало с покорением Штатов.
- Что?! Я должна лететь с вами!
Криво улыбнувшись, я покачал головой. В этом была вся Кайл – тут же рвалась в бой, забыв обо всём. Даже о том, как чуть не плакала пару минут назад. Чуть погладив её ладони большими пальцами, я отпустил её руки, прежде чем ответить:
- Нет. Ты останешься, продолжишь свою реабилитацию и заодно вернёшься с парнями в студию. Думаю, у тебя накопилось много приличного материала. Всем нам важно, чтобы тебе было с чем покорять Америку.
Чуть подумав, Янг кивнула. А после, несмело взглянув на меня, тихо спросила:
- Как долго тебя не будет?
- Месяц. Я хочу, чтобы ты подумала и решила, сможешь ли ты быть со мной — Айзеком Дэвисом, братом Итана. Я могу звонить тебе каждый день, каждую свободную минуту. Могу звонить изредка. Могу вообще тебя не тревожить это время. Всё будет так, как ты скажешь. Но, когда я вернусь - мы поговорим с тобой ещё раз. И если ты решишь, что видишь во мне лишь друга – я не буду настаивать. Но это решение ты примешь, хотя бы зная всю картину, а не её обрывки.
С этими словами я, ещё раз легонько сжав её руки, выпустил их из своих и вышел. Что-то мне подсказывало, что обнимать, целовать и вообще хоть как-то лишний раз её касаться было бы ошибкой. Никакого давления. Теперь только время и удача могли помочь решить эту задачку.
Ну, давай, матушка Фортуна. Не подведи.