18
Чимин надеялся и верил, что Юнги быстро надоест, наскучит, возненавидит, в конце-то концов! Но на удивление брюнета, блондин уже месяц опекал чужой очаг и занимался явным навязыванием малышу Сокджину мысли о том, что вот он твой батя, сынок. Пака бесило подобное отношение, а тяга Джина к отцу неимоверно пугала. Он не думал о том, что Юнги так просто примет тот факт, что, как бы, стал отцом, что, как бы, у ребенка его кровь-то благородных голубых кровей, да и вообще ему родил не его омега!
Реклама:
Скрыть
Чимин почему-то верил, что Юнги лишь притворяется, натягивая эти слащавые улыбки на половину морды и сияя, словно отполированный чайник, его любимому Сокджину, только ради своей выгоды. Правда, какая ему от этого была выгода, Чимин попросту не знал, да и не задумывался. Отношения между братьями накалялись день ото дня все сильнее и сильнее, грозя в один момент обратиться в безумный поток горячей лавы.
— Джинни, а где у нас папочка? — миленько сюсюкался Юнги, пряча свое лицо за ладонями.
Джин же заинтересовано смотрел на действия мужчины, цепляясь пальчиками за столик на ходунках и ожидая дальнейших действий блондина.
— На полочке, с книгами и остальными документами, — пробурчал Чимин, накрывая на стол. Юнги нахмурился, показывая всю степень плоского юмора брюнета.
— Не смешно, Чимин, ты путаешь нашего ребенка подобными сравнениями! — возмутительным тоном проговорил Шуга, вновь возвращая все внимание Сокджину.
— Это мне не смешно, и Джин хоть и наш ребенок, но будь добр не путай его, у тебя и свое чадо имеется, законное, — Чимин давил на больное очень мастерски и хладнокровно, словно и не испытывал к альфе никаких чувств ни тогда, ни сейчас.
— Чимин, — прервал его Шуга, вставая с корточек, — Пойдем, поговорим.
— Не горю желанием, мне Джина покормить надо, — фыркнул омега, ставя на стол кружку со сладким чаем.
— Это не займет много времени, — возразил блондин, нервно теребя погремушки Сокджина.
— Хорошо, пошли, — согласился Чимин, мысленно прося прощения у ребенка, который с крайним удивлением смотрел на разборки двух взрослых.
Правда, никто из этих самых взрослых даже не догадывался, что малыш Сокджин мысленно усмехается нерешительности родителей.
***
— О чем хотел поговорить, Юнги? — сразу же в лоб спросил Чимин, стоило только двери в детскую комнату захлопнуться.
— Прекрати так себя вести, — выдохнул устало Юнги, присаживаясь на мягкий пуфик, — Ты хуже истеричек.
— Если на этом наш разговор подошел к концу, то прошу покинуть мое скромное жилье и вернуть свой зад на родину, — отчеканил Чимин, поднимая с пола разбросанные игрушки и расставляя их по своим местам.
— Ты же знаешь, что с Кюнха мы только официально женаты, Хосок не наш общий биологический ребенок, — взвыл Шуга.
— Знаю, но что с того? Скажи спасибо, что я вообще подпустил тебя к Сокджину.
— Он мой ребенок! Но я узнал об этом чисто случайно и спустя три года! — возмутился блондин, наблюдая за спокойной и весьма ленивой реакцией Пака.
— Лучше бы ты вообще об этом не знал, — тихо произнес Чимин, ставя мишку на тумбочку.
— Что ты сказал? — не понял его Юн.
— Да вот думаю, какой я придурок, — усмехнулся Чимин, разворачиваясь лицом к брату, — Нужно было тогда сказать, что отцом являешься не ты, но дернул же черт признаться сразу.
— Ты сейчас это серьезно? — отрешенно поинтересовался Юнги. Ему было больно слышать подобное в свой адрес, ведь, по сути, Чимин сам отказал ему, что тогда, что сейчас.
А Юнги? Юнги не виноват, что природа решила сыграть с ним в злую шутку и преподнести в подарок сразу две истинные омеги, причем одну в лице родного брата, будь она не ладна.
— Более чем, — пожал плечами брюнет.
— Сокджин мой сын, пусть он пока еще мал, но я чувствую, что он меня любит.
— У тебя своя семья, у меня же своя, поэтому не смешивай нас между собой, — прервал его речи Чимин, — Просто собирай свои манатки и езжай к своему ребенку и мужу.
— Почему ты так жесток со мной? Неужели ты не хочешь, чтобы у Джина был отец?
— Я найду ему лучшего отца, а сейчас выметайся, — отрезал Чимин.
Юнги сжал губы в тонкую полоску, пока обдумывал все выше сказанное. Парень вышел из комнаты, не забыв громко хлопнуть дверью. Сокджин все так же мирно сидел на кухне, играясь с веселыми мишками на веревочке и что-то лепеча на своем языке.
— Джинни, — Шуга опустился перед малышом на корточки, обнимая того за маленькие плечики и целуя смачно в лоб.
— Ннн, — заулыбался малыш, цепляясь слюнявыми пальчиками за блондинистые волосы парня.
— Джин, папочке надо уехать, ты же будешь скучать по папочке, верно? — вытирая скатившуюся слезу, поинтересовался Юнги.
— Ннн, — снова ответил малыш, дергая ручками вверх.
— Ты мое солнышко, — чмокнув Джина в щеку, Юнги встал с места и направился к двери. Ему тут не рады, да и дома остались нерешенные дела.
Наспех застегнув свой чемодан, Юнги вновь хлопнул дверью, только теперь уже входной, оповещая Чимина о том, что между ними все кончено, что альфа больше не появится в их жизни. Пак Чимин надеется, что уже никогда в его жизни не появится Ким Юнги. Парень верит в это.
***
— Это как, вашу мать, понимать?! — раздался грохот. Чонгук рвал и метал стрелы в разные стороны, настолько ему была противна вся ситуация в общем.
— Дорогой, успокойся и возьми себя в руки, — Тэхен всячески пытался утихомирить свою несносную омегу, но выходило весьма дурно, ибо каждая новая тарелка если не улетала в сторону очередной невинной стены, то обязательно прилетала по голове Кима.
— Успокоиться? Ты говоришь мне успокоиться в такой ситуации? — тарелки закончились крайне не вовремя и теперь вместо легкой керамики в парня летели уже сковороды и даже ситечко, которое смачно ударило по носу, позволяя паре красных капель протянуть алый след к разбитым ранее губам.
— Чонгук! Успокойся и попытайся понять всю ситуацию! Желательно сделать это раньше, чем возле твоей руки окажется чайный сервиз и набор клинков с серебряной рукоятью! — шершавые ладони альфы легли на багровые щеки Гука, сдавливая и пытаясь привести парня в чувства. Чонгук громко сипел, не понимая от всего сердца, какого хрена его уважаемый муж такой спокойный, как слоняра, когда в их доме творится подобная ахинея.
Но Тэхен был спокоен и пытался это же чувство передать и испугавшемуся Хосоку, что нервно теребил края свободной олимпийки и грыз сладкую карамельку во рту.
— Я дома, — в комнату вошел уставший Юнги, смотря на погром, устроенный его любимым папой, и искренне не понимая, что тут творится.
Хосок со всхлипом подлетел к Юнги, хватая того за края футболки, позволяя выплеснуть все скопившиеся слезы в уголках глаз.
— Потрудитесь мне объяснить, что тут творится и почему Хосок в слезах?
— Сынок, ты лучше присядь, — мягко улыбнулся Тэхен, все так же удерживая Чонгука ладонями.
— Что-то серьезное? — у Юнги ухнуло сердце.
— Понимаешь, ты только не волнуйся, но…, — в руках у отца появилось письмо, которое было оборвано в двух концах.
— Кюнха, он не тот, за кого себя выдает, — сказанная отцом фраза дрожью прошлась по позвонкам, заставляя Юнги поежиться и в нерешительности уставиться на листок.
«Свидетельство о смерти», — гласило в самом начале письма, как выяснилось позже, это было заключение из морга восьмилетней давности.