17
Чимин долго нахаживает круги вокруг собственного дома, не решаясь войти и начать неизбежный разговор. Будь неладен этот мистер Квон, что додумался указать Юнги дорогу. Пак буквально изводил себя кучей различных мыслей, но не одна из них не вязалась с реальным временем. Либо это были мысли о будущем, либо мысли о прошлом. В любом случае обе мысли были весьма провальные.
— Ннн, — протягивая к мужчине ручки, просипел ребенок. Чимин мягко улыбнулся, присаживаясь рядом со своим чадом и мягко перебирая пушок на голове. Джин был прекрасным малышом с идеальной мягкой кожей, большими глазами и крохотными губками в виде бантика, что перешли ему в наследство от Чимина. Пак гордился своим малышом и любил его больше всего в жизни.
Реклама:
Скрыть
— Ну, что? Хочешь домой? — растягивая губы в улыбке, поинтересовался брюнет.
Сокджин с удивлением посмотрел на омегу, не понимая особо смысла слов, но неуверенно кивнул, пуская пузырик из слюны.
— А я вот не хочу, — надулся Чим, — Давай убежим?
Джин вновь непонимающе кивнул, болтая ножками в ходунках, заставляя их ездить из стороны в сторону.
— Нет, это не дело, — сам себе ответил Чимин, подхватывая Сокджина на ручки и утирая тому слюнки, что скатывались по подбородку малыша.
— Весь в папашу, — просиял Чимин, подбрасывая юную омегу на своих ручках.
— Ннн, — замотал головой Джин, выворачиваясь в чиминовых руках под неистовым углом.
— Хорошо, не похож, — согласился Чимин, чмокая свое чадо в пухлую щечку и затаскивая ходунки на крыльцо.
Пора уже и разобраться во всем.
***
— Вернулись? — одними уголками губ улыбнулся Юнги, вытирая ладошки об фартук с рюшками.
— Ты чего нацепил мой фартук? — пробурчал Чим, опуская Джина на пол, пусть малыш поползает.
— Я вам ужин готовил, — виновато произнес блондин, убегая на кухню.
— Но я уже покормил Джина, да и сам поел, — крикнул Пак, проходя на кухню.
У Юнги все валилось из рук, а приготовленная на скорую руку яичница пылала синим пламенем на сковороде. Чимин мысленно сфейспалмил, понимая, что этого альфу даже годы не исправят.
— Ты мне дом быстрее спалишь, чем накормишь, — укорил его омега, отключая конфорку и выбрасывая испорченную утварь в мусорное ведро, предварительно залив водой.
— Виноват, исправлюсь, — отчеканил Юнги, намыливая руки в раковине.
— Не стоит, — отмахнулся Чим, присаживаясь за барную стойку, что служила одновременно и столом, и детским столиком, и вообще единственной плоской и ровной поверхностью на кухне.
Дом был маленький, но весьма уютный, большая часть комнат напоминало подобие детской комнаты, видимо Чимин сильно старался угодить своему малышу, раз пожертвовал большую часть дома на надувную горку из зала на кухню.
— Чимин, — не поворачиваясь, протянул Юнги, формируя мучающие его вопросы в одно целостное предложение.
— Просто спроси, а я просто тебе отвечу, Юнги, — холодно отрезал Чимин, прокручивая в пальцах салфетку.
— Почему ты уехал?
— Я уже объяснял причину, не так ли? — изогнул бровь Пак, понимая, что разговор будет долгим.
— Это не причина, Чимин! Мы с тобой жили так больше пяти лет, но ты вдруг разорвал все наши отношения, даже семейные и те остались, словно в прошлом! — прикрикнул альфа, разворачиваясь к омеге. Чимин сидел подобно статуе, прокручивая свою жизнь в обратном порядке и в замедленной съемке, думая, что явно где-то ошибся, но не понимая толком где.
— Это причина, Юнги. Это такая же причина, по которой я вообще позволил начать эти отношения, это самая большая ошибка в моей жизни, — ровным голосом ответил Пак, наблюдая, как Сокджин маленькими шажками ползет в его сторону.
— Хочешь сказать, что в один прекрасный день тебе надоело спать со мной? — взъелся Юн, понимая, что возможно это самая большая боль, что он получал за все эти годы.
— Мне надоело ждать, мне надоело скрывать, мне надоело прятать засосы каждый божий день и слушать лекции от Намджуна, да, черт возьми, мне надоело просто быть с тобой! Надоело делить разбитое сердце с твоим Кюнха и просто ощущать его аромат на твоей коже! Я устал думать, что ты заботишься о нем, а втрахиваешь меня! Мне надоело! Понимаешь?
— Но я же любил тебя, — сконфуженно произнес Юнги, смотря на такого спокойного брата, что наблюдал за сыном.
— Если бы ты любил меня, то появился раньше, а не через три года, — его слова сильно резанули слух Юнги, выводя его из реального мира на долгие десять минут.
— Прости, — выдохнул после долго молчания альфа, — Я не хотел.
— Не хотел вновь влезать в мою жизнь? А, может, не хотел разбивать мою душу на кусочки? За что именно ты просишь прощения, хен?
— За все, — кротко ответил блондин, садясь на корточки перед ребенком.
Джин смотрит с интересом на дяденьку в розовом фартучке с рюшками, а после тянет крохотные ручки к нему, дергая за белую прядь волос и заставляя Юнги невольно щурится от легкой боли.
— Ннн, — тянет весело ребенок, вновь дергая забавного дядю за прядку волос.
— Джин, — отдергивает омежку Чимин, — Не стоит так делать, дяде больно.
Глаза Юнги наполняются жгучей болью. «Дядя» — слишком тяжко это слышать из его уст.
— Еще вопросы будут? — обращается омега к хену.
Юнги молчит, не зная, а стоит ли вообще такое спрашивать? Почему-то в голове бьется истерика, буквально крича о том, что не стоит поднимать эту тему, ведь ты лишь «дядя» и так понятно.
— Кто? — тихо срывается с уст Юнги.
— Повтори? Я не расслышал, — просит Чимин, усаживая Сокджина за барную стойку и пихая в рот соску.
— Кто отец ребенка, Чимин? — все-таки срывается с губ блондина. Чимин даже не пугается этого вопроса, не думает глупые отговорки или истории, он даже не собирается оправдываться ни перед кем. В этом нет смысла. Было и было, сам виноват, самому и отвечать.
— Кто? — хмыкает Пак, щипая малыша за пухлую щечку и улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете.
— Не тяни, прошу, — взмолился Юнги, надеясь в душе на что-то, только вот не понятно на что именно.
— Альфа, что украл у меня первую любовь, первый поцелуй и первый секс, — ухмыльнулся Чимин, смотря прямо в расширенные в удивление глаза Шуги.
— Выходит…
— Да, твой, Ким, — кивает брюнет, протягивая руки к Джину.
Мальчонка улыбается, показывая верхний зубик и позволяя родителю взять себя на ручки, и прижимается со всей силы.
— Но почему ты Пак? Кто это вообще? — не понимает Юнги, смотря на безразличного Чимина.
— Простая фамилия, не буду же я в роддоме называть своего брата в качестве отца, верно? Пришлось мне до родов сменить фамилию, чтобы у Джина была наша фамилия.
— Как сложно, Чимин, — протянул Шуга, обнимая своих омежек руками.
— Не сложнее наших отношений, Юнги, — хмыкает Чимин, позволяя эту минутку нежности.
— Я хочу, чтобы мы вернулись домой вместе, — прошептал в ухо Юнги.
Чимин нахмурился, делая шаг назад.
— Я не поеду.
— Почему? — не понимает его блондин, даже ножкой притопывает от распирающей злости.
— А как ты объяснишь все это, например, своему супругу? А родителям? Верни мозги в голову и думай адекватно, папаша!
— Я все улажу.
— Нет, Юнги, ничего этого не надо, — отрицательно покачал головой Чим.
— Почему? Из-за Кюнха?
— Не в нем дело, просто вернись домой и передай всем привет.
— Я никуда не поеду, — отрезал блондин, — Без вас.
— Как пожелаешь, — фыркнул Чимин, в душе надеясь, что надолго альфа в их доме не задержится.
Только вот у Юнги были иные планы на этот счет.