Я хочу свой поцелуй
Два парня лежали на диване, обнимаясь и наслаждаясь тишиной и умиротворением. Джин лежал на груди младшего, обнимая того рукой за талию, а Джун в свою очередь положил руку на спину парня, поглаживая того большим пальцем. Старший слышал биение сердца в груди Намджуна, спокойное и ритмичное. Джин был счастлив настолько, что готов был спать вечно, если бы это оказалось сном. Но это была реальность. Сладкая реальность, которую Юнги бы назвал слишком приторной и пошёл бы в больницу сдавать кровь, чтобы проверить нет ли у него сахарного диабета.
После признания младшего они просто лежали и наслаждались друг другом. Никто ничего не говорил, хотя Джин и хотел обозначить то, кто они друг другу. Поэтому он, отогнав сладкую дрёму, позвал:
— Джун?
— Мм? — сонно отозвался тот и с трудом разлепил глаза.
— Почему ты вдруг признался мне? И как знал, что у меня тоже есть к тебе чувства? — с закрытыми глазами прошептал Джин.
— Глупый хён. Признался, потому что понял, что без тебя не могу и не хочу, а про твои чувства догадывался. Хотя нет, надеялся. Я много думал, хён, очень много думал. О тебе, обо мне, о нас, о том, что у нас за ситуация такая странная. Вспоминал все наши разговоры, твои реакции и интонации, взгляды, голос. — говорил младший, размеренно дыша и убаюкивая тем Джина. — У меня было такое странное чувство, когда ты меня избегал. Будто я не полон, будто чего-то не хватает, какой-то важной части меня. Всегда думал о тебе, сравнивал с теми девушками… — старший нервно вздохнул и открыл глаза — Не переживай хён, они в прошлом. Я теперь понял, что они мне не нужны, оказывается. Какой я был придурок, хён. И не подозревал, что тебе делаю этим больно, а теперь и сам от этого страдаю.
Джин слушал откровения парня и не понимал, что он чувствует. С одной стороны, ему грустно, а с другой — он рад, что наконец-то всё закончилось и он теперь лежит в объятиях любимого.
— Джу-ун, это ведь прошлое. Не скажу, что не забуду, но прощу. Ты долго к этому шёл, а я ждал. Не надеялся, правда, что ты ко мне придёшь, но ты здесь. Со мной. Вернее — старший засмеялся и они оба начали трястись — я здесь с тобой, в твоём доме и в твоей кровати, как бы пошло это не звучало.
— Хё-он, не о том ты думаешь, ой не о том. — смеялся Намджун, поглаживая Джина по спине.
— Да ну? Это мне говорит человек, с которым я обговаривал то, как, с кем и сколько раз он трахался? Неужели? — завёлся старший и поднялся с груди Джуна.
— Хён. — серьёзно начал младший — Я же сказал: они в прошлом. Я жалею, что так много времени проебал, и в прямом и переносном смысле. Но у нас теперь есть шанс начать по-другому. Так ведь? — с надеждой в голосе спросил Намджун.
Сокджин смотрел на него нечитаемым взглядом пару секунд, а потом легко улыбнулся, кивая и ложась обратно на грудь парня.
— Да. Но ты не думай, что всё будет легко. Я отыграюсь на тебе по полной, уж поверь, мстя моя будет грандиозной. — бурчал Джин и злорадно улыбался.
— Хё-он, а может не надо? — начал младший умолять с выпученной нижней губой. А зачем? Старший ведь не видит. Хотя…
— Ей, мелкий, я хоть и не вижу сейчас тебя, но знаю тебя очень хорошо, поэтому не делай такое лицо, оно не поможет. — медленно, но с улыбкой сказал старший и ещё сильнее сжал парня в объятиях.
Намджун обречённо вздохнул и мысленно готовился к худшему.
И правильно делал…
***
Прошло две недели после того разговора, а они всё ещё никому ничего не рассказали. Они всё время провели в квартире младшего. Джин был подозрительно идеальным. Во всех смыслах этого слова. Он всегда улыбался, обнимал, готовил вкусно и никаких намёков на месть не делал.
Было три варианта того, почему он этого не делал: либо хён забыл, либо пошутил, либо это было затишье перед бурей. А младший очень надеялся, что это первый или второй вариант.
Правда, целовать себя Джин не давал, и это было ужасно. Вот тот единственный раз, когда Намджун признавался, был первым и, младший очень на это надеялся, не последним.
Сейчас они были на кухне в квартире у Джуна, где старший делал им чай с тортом, который сам и сделал, а хозяин квартиры, сидя на столе, смотрел на него и думал: за что мне это? сколько лунных кроликов я спас в прошлой жизни, что в этой мне достался такой парень?
Джун настолько засмотрелся, что не услышал, как старший его зовёт:
— Нам-Джун. Земля вызывает Намджуна. — хён смеётся и щёлкает пальцами перед лицом парня.
— А? Хён, ты что-то спрашивал? Извини, я задумался. — сказал младший и прошёлся рукой по волосам.
— Задумался, говоришь? Или залип? А, Джуни? — с ухмылкой спросил Джин.
— А даже если так? То что ты сделаешь? Поцелуешь? — с вызовом ответил вопросом на вопрос Джун.
— Не-ет, — протянул старший, не теряя своей ухмылки. Он стал ближе к парню, размещаясь между его ног, и смотрел прямо ему в глаза. — Не поцелую.
— Что? Ну почему, хён? — хнычет парень. — Мы с тобой целовались только раз, и то две недели назад. Я хочу ещё. Ну позязя.
Такого Намджуна старший ещё никогда не видел. Он словно милый, но капризный ребёнок, который выпрашивал у взрослых мороженое. А те ему не давали и получали от этого удовольствие. О да. Джин кайфовал. Наслаждался сполна.
Отыгрывался.
А Джун смотрел своими охрененно красивыми глазами в глаза хёна и просил. Умолял.
Но ему не разрешали.
— Джуни, я кажется тебе уже говорил, что на мне это не сработает? — самодовольно произнёс старший, но не отходил от парня ни на сантиметр.
— Ну хё-он. Почему ты так делаешь? Я скучаю за твоими губами. Я целовал их лишь раз и не распробовал до конца. Хочу ещё. — опять хныкал Намджун, а старший умилялся с этого. Ну, когда увидишь этого большого неуклюжего мишку, который так просит поцелуй? А когда над ним ещё так поиздеваешься?
— Не сегодня, Джуни. — сказал хён и поднёс свою руку к лицу младшего, нежно поглаживая его щёчки.
— А когда хён? — с детской наивностью спросил парень.
— Хмм… — потянул Джин, приложив палец к виску. — Дай-ка подумать. Когда я скажу? Когда ты очень хорошо попросишь? — глаза хёна заинтересованно смотрели на реакцию парня и ухмылялись. Да-да. Он насладится сполна. Он ждал так много, подождёт и ещё, а видеть младшего таким того стоит.
А Джун завис. Он не знает, как ему просить. И что хён имел ввиду, когда говорил «очень хорошо попросить»? И, в конце концов, он хочет свой поцелуй!
— Хё-он. — тянет младший. — Я. Хочу. Свой. Поцелуй. Сейчас же. — нахмурил бровки, поджал губки.
Джин внутри пищит как девчонка: ну разве это не умилительно? Какой милаш, так и хочется за щёчки потискать. Что он и делает, приговаривая:
— Уву, наш мишка капризничает. Бу–бу–бу, какой грозный.
А Джун в ахуе. Что сейчас происходит? Он? Милый? Мишка, блять?
— Хён, с тобой все в порядке? — спрашивает Намджун осторожно. Не забываем, его щёчки всё ещё в руках Джина.
— Более чем, малыш.
И отходит от стола, на котором сидит Джун, возвращаясь к чашкам и торте.
Разливает чай, ставит всё на поднос и идёт гостиную. Поворачиваюсь назад, смотрит через плечо на застывшего парня и говорит:
— Ты идёшь?
— Ага. — заторможено отвечает младший, медленно спускается со стола и идёт за Джином.
Вскоре они лежали на диване. Ну как они. Джун. Джин же просто максимально залез на парня, уткнувшись тому в шею, и слушал фильм. Он не хотел открывать глаза, на это нужно много энергии, лучше уж он её потратит на то, чтобы сильнее обнять младшего. Тот тоже не особо вникал в фильм, зато медленно поглаживал старшего по голове и пояснице, от чего Джин едва ли не мурлыкал.
Их идиллию прервал звук открывающейся двери, а через пару секунд влетел Юнги:
— Блять, Джун, ты куда про… — он видит парней на диване и запинается — пал. Вы чего это?
— Лежим. — спокойно говорит Намджун. — И не ори ты так.
Юнги в шоке стоял и смотрел на них. Что-то было не так.
— Емм… — начинает парень — Ты где был?
— Дома. С хёном. — так же спокойно отвечает Джун, продолжая поглаживания.
— И чего не звонил? Я, между прочим, волновался за тебя. Пропал на две недели, не появлялся нигде. А ты всё это время был с Джином? Серьёзно? Вы и так всегда вместе были, а сейчас то что поменялось? — завёлся Шуга, присаживаясь напротив парочки.
— Ну, кое-что да поменялось. — подаёт голос Сокджин, разлепляя глаза и грозно смотря на нарушителя их спокойствия.
— И что же? Вы наконец-то начали встречаться? — в шутку говорит Юнги, а когда не слышит в ответ их недовольных голосов со словами «фуу, хён ты что? мы же только друзья!», «ты что, мелкий, оборзел? какое нафиг встречаться?», удивлённо смотрит на друзей. Оо, его глаза никогда ещё не были такими огромными. Такое нужно было запечатлеть где-нибудь. Впрочем, у Джуна есть ещё время, чтобы достать телефон и сфотографировать Юнги, но он делать этого не будет, потому что для этого нужно встать и, следовательно, потревожить хёна. А выбираться из его объятий не хочется.
Юнги, отойдя от шока, говорит:
— Это что ж получается то а? Вы, то есть ты и Джин, записались в голубую команду ТэГуков? Серьёзно? И вы туда же? А как же наша мужская дружба? Еей, вы что? — было такое впечатление, что у Шуги пойдут слёзы. Ха-ха, такого Юнги они ещё не видели.
— Юнги–хён, вот что ты сразу начинаешь? Хочешь и ты к нам присоединяйся. Наш Чимини давно около тебя ходит, а ты всё никак его не заметишь. Ой, кажется, я взболтнул лишнего. — сказал Джун, когда увидел, что глаза Шуги стали ещё больше. Хотя куда ещё то?
— Еей, малец, не неси ерунды! Ты меня к вашим этим не записывай. Я натурал! И Чимини тоже! — отстаивал своё Юнги.
— Оо, как мило. Чимини. Ты на верном пути, Мин. — снова подал голос Джин и засмеялся. За ним начал смеяться и Джун, а вместе они выглядели отвратительно сладко.
— Ой, да идите вы! Лучше мне скажите, как вы до этого дошли? И когда? — спросил Юнги.
— Ха–ха, сменил тему, неплохо. Ну, ладно. Как? Долго, хён. Непозволительно долго. Лучше бы я раньше понял, что мне нужен Джин. А когда? Чуть более двух недель назад. — сказал Джун. Джин начал подниматься с парня, но тот не дал этого сделать, только переместил его на диван, а сам лёг возле него, опять же обнимая, и целуя хёна в шею. Джин издал тихий стон, а Шуга, наблюдая за всем этим, едва ли не плевался. Эх, этот чёрствый Юнги-хён. Ничего, Чимини и тебя сделает белым и пушистым.
— Таак, я, наверное, это… пойду, наверное, пока вы тут при мне не начали свою вакханалию. Ага, да, пойду. Надо будет встретиться со всеми, рассказать. Да? Хотя, не стоит. Они все блевать радугой будут от вашей сладости-приторности! — нервно говорил Шуга, пока парочка улыбалась.
— Да, надо будет собраться всем вместе и рассказать. Ведь так, хён? — спросил младший и ещё раз поцеловал того в шею, только теперь в другую сторону.
— Емм… да. Конечно. — отвечал Джин с закрытыми глазами и издал тихий стон.
Намджун хмыкнул, а Юнги быстро смылся, крича что-то про голубых извращенцев. Впрочем, его уже не слушали.
Джун продолжал свою пытку, уже возвышаясь над старшим и смотря тому в глаза. Он целовал в шею, оставляя засосы, в ключицы, опять же оставляя засосы, поглаживал за ухом, от чего Джина мелко трясло, а от уха по позвоночнику к пояснице шёл мелкий ток.
Джун оглаживал скулы старшего, потом плавно перешёл к шее, груди, талии и остановился возле кромки штанов, зацепляясь за их резинку. Джина вело, он размяк, стал таким податливым, мягоньким, отзывался на каждое движение младшего.
— Дыши. — говорит Намджун, улыбаясь.
Старший резко вдохнул, мысленно погибая и возрождаясь от одних только движений пальцами Джуна.
— Д–Джун… — прерывисто говорит парень.
— Да, хён. — как ничего не бывало говорит младший.
— Я не… Я не разрешал себя… цело… А-ах… вать — Джин прогнулся в пояснице, когда парень провёл там кончиками пальцев, едва касаясь кожи.
— Я знаю, хён. Но я хочу. И ты тоже хочешь. Не вижу смысла не целовать тебя. Ты слишком желанный хён, чтобы от тебя отказываться. — говорит Намджун, продолжая проводить по пояснице пальцами и целуя за ушами. Подлец! И как он только узнал, что уши и поясница слабое место Джина? — Поэтому, я не хочу этого делать, но если тебе не нравится… — медленно тянет младший и убирает руки, — я могу прекратить.
— Не-ет! — слишком резко выкрикивает Сокджин, а Джун ухмыляется. — Продолжай, пожалуйста.
И Намджун продолжает изучать хёна. Залезает руками под его футболку, нежно оглаживая рёбра, талию, а потом спину, позвоночник, касается лопаток. Джин в прострации, ему ещё никогда не было так хорошо от одних только касаний. Он жмётся ближе к младшему, тихо стонет ему на ухо, держа за его шею, пока тот целует его плечи и медленно переходит на шею. Потом щёки, скулы и губы. Ох, как он скучал. Мягкость губ хёна просто сносила все мысли младшего словно большой поток воды уничтожает дом за домом. Да, это было наводнение, от которого Джун не хочет избавляться. Никогда.
Так его никто ещё не целовал, он даже не сравнивал хёна с теми девушками попросту из-за того, что, когда его целует старший, он ни о чем не может думать кроме его блядских губ и его охрененного тела. Это финал, дамы и господа. Приплыли. Финита ля комедия. Намджун пропал окончательно.
Они целуются. Без резкости, не спеша, сполна наслаждаясь друг другом.
После того, как губы просто горят и дыхание сбилось к чертям, они смотрят в глаза друг другу и их глаза светятся. Они улыбаются, трутся носами и ещё больше улыбаются.
— Хён, я так счастлив сейчас. Не представляешь, как сильно. — говорит парень, утыкаясь головой в изгиб шеи и вдыхая запах любимого.
— Я тоже, Джуни, я тоже. — отвечает старший, обнимая парня.