Важный шаг
Вот и настала такая долгожданная, всеми любимая пятница. Вернее вечер пятницы.
Пятеро парней сидели за столиком в баре и хорошо проводили время, ведь в последнее время это удавалось не часто. Учёба, работа, родители и прочее забирали просто уйму времени.
– Народ, а где Джин и Джун? Они ведь должны были уже быть здесь в это время. – внезапно спрашивает Хосок и оглядывается вокруг в поисках друзей. Их он так и не находит. – Может им позвонить или написать? Странно это.
– Джун говорил, что у него сломалась тачка. Наверное, они на автобусе едут. – не поднимая глаз, говорит Юнги. – Я сейчас им напишу.
Он достаёт телефон, открывает чат с Намджуном и начинает печатать.
Мин Шуга
21:21
Эй, вы где там застряли?
RM
21:23
Мы ждём автобус
Просрали один
Мин Шуга
21:24
Давайте быстрее
Тут вас уже все ждут
RM
21:26
Хорошо
Буду ждать быстрее, хён
Мин Шуга
21:28
Ха ха ха
Очень смешно
Уже на полу
Ха ха
Ха
Джун так и не ответил, но это уже не так важно. Важно то, что сегодня Джин и Намджун хотели признаться друзьям в том, что они встречаются. И это очень тревожит парней. Юнги не понимает почему, ведь у них в компании уже есть Тэ и Гук, которые даже сейчас не отлипают друг от друга:
– Хён, скажи: твоя псина или я? – начинает вдруг Чонгук и все начинают громко смеяться.
– Не заставляй меня отвечать, Гукки. – стонет Тэ и закрывает лицо руками.
– Твоя собака или я? – стоит на своём Чонгук и смотрит на своего парня.
– Я сказал, что не собираюсь отвечать на это! – не отступает Тэхён.
– Собака или я? Ким Тэхён! – хмурится парень.
– Я выбираю тебя, потому что ты любовь всей моей жизни. – говорит тот и уверенно смотрит в глаза любимому.
– Оу, дорог... – отвечает Чон, но его перебивают.
– Заткнись! – смущается Тэ.
– Я люблю тебя. – улыбается Гук и обнимает своего парня, параллельно целуя того в шею.
– Господи! Вы ещё тут поебитесь мне! – кривит лицо Мин.
***
А тем временем Намджун и Сокджин уже подъезжали к бару. Старшего немного трясло. Это заметил младший, взял руку Джина, медленно поднося её к своим губам, и поцеловал. Тот измученно улыбается и говорит:
– Как думаешь, всё пройдёт хорошо?
– Конечно! Они ведь нас любят. И мы их тоже. Всё пройдёт просто замечательно, тем более у нас есть Тэ и Гук. – отвечает Джун всё ещё держа руку старшего возле губ.
– О да! – смеётся Сокджин. – Эти два ребёнка. Мне гораздо легче. Спасибо!
– Ой, да не за что! – так же, смеясь, говорит парень. – А если серьёзно, то помнишь как мы все были у тебя дома и Тэ и Гук играли в приставку на шоколадки?
– Емм... Вроде помню. Тогда Гук все время проигрывал? – медленно говорит старший, задумавшись.
– Да! И меня это удивляло, потому что наш мелкий никогда не проигрывает. – с энтузиазмом отвечает Джун.
– Только если это не касается Тэхёна. – с любовью в голосе говорит Джин. – Он поддавался, отвечая, что в следующий раз он точно его догонит, и отдавал Тэ шоколадку.
– А Тэ, улыбаясь, отвечал, что Гук то же самое говорил и в прошлый раз. – подхватил Джун, улыбаясь.
– Тогда Юнги спросил, почему он поддаётся? На что Гукки ответил...
– Что улыбка Тэ и есть его победа и она дороже всех шоколадок мира. – смотря прямо в глаза хёна говорит младший.
Джин смотрит тому в глаза, у самого наворачиваются слезы, а Джун поддаётся вперёд и целует хёна, тем самым успокаивая.
– Ты помнишь реакцию Юнги? – спрашивает Джун, держа лицо старшего в своих руках.
– Да. Он улыбался. Так искренне и счастливо. А потом пошёл, под предлогом того, что ему нужно в туалет. Но я видел на его лице слезу. Тогда я понял, что, не смотря ни на что, мы остаёмся семьёй, члены которой любят и поддерживают друг друга. – почти успокаиваясь, отвечает Джин, а младший большими пальцами собирает остатки слез любимого, поочерёдно целуя то в одну, то в другую щёчки, и крепко обнимает.
Спустя пять минут они стоят возле бара. Того самого бара, "Str8 (no)", в котором Джун "напился" и возле которого "признался". Джин, вспоминая это, улыбается, и, смотря в глаза любимому, берёт его за руку, вздыхает и уверенно заходит в здание. Глазами пара ищет друзей, находя их за крайним столиком. Тэ и Чонгук о чем-то спорят, а другие смеются, не влезая в спор. Когда Джин и Джун, всё ещё держась за руки, подходят к друзьям, то старшие слышат:
– Ким! – кричит Тэхён.
– Чон! – таким же тоном отвечает Чонгук.
– Ким! – опять же орёт Тэ.
– Чон! – снова отвечает Гук.
– Эй! Почему они кричат друг другу свои фамилии? – спрашивает Джин, смотря на Юнги.
Тот говорит:
– Пока вас ждали, решили сыграть в "Правду или Действие". Выпало на Чонгука, который выбрал действие, и Тэ говорит: отдай мне какую-то вещь, которую я смогу забрать у тебя навсегда. Хотя я не понимаю зачем, ведь и так, всё, что есть у Чонгука, принадлежит Тэхёну, и наоборот. Думал, Гук ответит что-то типа "моё сердце", "девственность" (хотя, думаю, это уже давно его). Но тут Гук говорит: "может, мою фамилию?" Я выпал. Отвечаю. Я даже не сразу понял, что этот малец сделал. Предложение, мать вашу. В игре "Правда или Действие". Клянусь, даже Джун так оригинально тебе не сделает предложение, хён. Отвечаю. – за столом стало резко тихо. Ну, вернее, Тэ и Гук ошеломлённо смотрели на реакцию Джина и друзей. Джун смотрел на Джина. А сам старший испуганно смотрел на Юнги. – Упс... Прости, хён. Ты ведь сам хотел признаться, а я нечаянно всё рассказал.
– Подождите. – медленно сказал Чимин. – То есть "сам"? В смысле?
– Да ладно! Хён, серьёзно? – говорил Хосок, улыбаясь так, словно планету открыл. – О да! Наконец–то! Свершилось! Аллилуйя! Спасибо, Господи, или кто ты там наверху! – подходит к Джину и Джуну, обнимая тех, и тихо говорит: – Я очень рад за вас, парни.
Джин всё ещё стоит, не двигаясь, а Джун крепче сжимает его руку.
– Вау, Намджун-хён, Сокджин-хён. Это немножко неожиданно, но мне нравится. Продолжайте. – говорит Чимин, широко улыбаясь. – Я очень рад за вас! – и срывается с места, налетая на старших, крепко обнимает их, становясь на носочки. Юнги, заметив это, мило улыбнулся, так, что почти никто не заметил.
Джин, наконец-то, отмирает, неуверенно обнимая Чима, и облегчённо выдохнул.
Затем все сели за столик, а им принесли алкоголь. Только Чонгук потянулся за виски, как Юнги ударил его по рукам и сказал:
– Так! Школьникам ещё нельзя пить!
– Ну хё-ён! – потянул Гук, делая невинное личико. – Ну пожалуйста, хён. За отношения Джин-хёна и Джун-хёна! Один разочек!
– Тебе завтра в школу не надо? А? – издеваясь, спрашивает Мин.
– Ну и что? Это ведь завтра! – обиженно говорит Чонгук.
– Уроки все выучил? – всё ещё насмехается Юнги.
– Выучил! Тебе то что? – надувшись, отвечает Чон.
– Врёшь! Что там у тебя? – интересуется Мин.
Спустя пару секунд Гук спрашивает:
– Вот хён, ты дружишь с физикой?
– У нас больше, чем дружба, малец. – самодовольно отвечает Юнги.
– В смысле? – озадаченно спрашивает Чонгук.
– В рот я ебал вашу физику! – отвечает Мин, все за столом взрываются смехом.
– Хён, ты нечто! – говорит Чимин, еле не упав со стула.
– Ну хён! Вот скажи, какой закон Гука? – спрашивает Чонгук.
– Всех нагибать! – отвечает Тэ, смотря Чонгуку в глаза, и кладёт руку на пах Чона.
За столом опять все смеются, один Гук только сидит как помидор. Это делает ситуацию ещё более смешной.
– Гукки, у тебя как с математикой? – внезапно спрашивает Юнги.
– Ну, хорошо. У меня стоит 5. – говорит Гук и смотрит на хёна, ожидая какой-то подлянки.
– Тогда смотри: у тебя есть пятнадцать печенек. Тэ попросил у тебя семь. Сколько у тебя осталось печенек?
– Ноль. – довольно отвечает Гук.
– Ноль? Почему? Ведь должно было остаться восемь. – говорит Тэ и смотрит в глаза своему парню.
– Я тебе отдам всё, что у меня есть, ведь я люблю тебя, малыш. – нежно говорит Чон и целует Тэ.
А тот еле слезы сдерживает, обнимая Гука и так же целуя.
Все за столом удивлялись этой картине, а главное, Гук забыл про выпивку.
Пока младшие нежились, старшие выпили, а Чимин и Хосок пошли к барной стойке. Вернее пошёл Чимин, а Хосок хотел справить нужду. И вот стоит Чимин, ждёт свой заказ, как к нему подходит миловидная девушка. Она улыбается, строит глазки, невзначай касается Пака, то есть пытается его склеить. Чимин, кинув мимолётный взгляд за свой столик, так же улыбнулся девушке. Они обменялись номерами, и девушка из–за этого светилась как новогодняя ёлка. Зрелище так себе, стоит заметить.
В это время за ними наблюдали. Джин, Джун, Тэ и Чонгук с интересом, а Юнги с плохо скрываемой злостью. Он не понимал, что это представление для него, но чувствовал то, что, как ему кажется, не должен был. Ему не нравилось то, что он видел.
А ему и не должно было нравиться.
И вот, наконец-то, Чим вернулся с напитками. Не успел тот сесть, как Тэ говорит ему:
– Я записал тебя в список натуралов. Но пока только карандашом.
Чонгук заржал, а Чимин испуганно посмотрел на Тэхёна, который подмигнул ему.
Веселье продолжалось. Правда, настроение Юнги, почему-то, пошло по пизде. И правда, почему?
Все быстро напились, и вот Тэ вдруг говорит:
– Если бы я был котом, я бы провёл все свои 9 жизней с Юнги-хёном.
Чонгук возмущён и зол, что показывают его напряжённые скулы и ладонь, которая крепко сжимает бедро Кима.
Но Юнги вдруг говорит:
– Я предпочитаю собак.
– Фу, хён, ты такой чёрствый. Кто тебя полюбит такого? – говорит Хосок, смотря на Мина.
– Кто-то да полюбит! Тебе то какое дело? – огрызнулся Юнги.
– Ой, а помните как Намджун-хён спросил как быстрее всего добраться к сердцу человека? – чтобы разрядить обстановку, спрашивает Чимин. – Все начали говорить про ласку, внимание, смех и прочее, а Юнги-хён сказал: ударить его между четвёртым и пятым ребром?
– Ага! А ещё я как-то приготовил сюрприз для Чонгука и решил протестировать его на Юнги-хёне. До сих пор не понимаю, как мне это в голову пришло, ведь весь эмоциональный диапазон Мина это целое ничего и вечное "иди нахуй". Но так вот, сижу я значит в коротких шортах на диване и говорю: нравится? А он такой: о да, конечно! Но не так сильно что под ними. Я тут прихуел, отвечаю. – Тэ смотрит на Чонгука и говорит: – Гукки, милый, успокойся, сейчас я до конца расскажу и потом ты можешь ругаться. Ну так вот. Говорит, что нравится то, что под ним. И знаете что он имел ввиду? Диван, блять! Диван! Он спихнул меня, а сам лёг и заснул! Я тогда ржал минут десять, не меньше! – вспоминает Тэхён, а Чонгук смиряет Юнги злым взглядом и по-собственнически обнимает своего парня.
– Серьёзно? Мин, ты невероятен! А ещё, как-то он был очень зол на меня, а я осмелился попросить его принести мне воды. Так он приносит мне стакан со льдом и говорит: жди! Жди, блять! – рассказывает Джин, смеясь.
Обстановка разрядилась, Юнги уже не так зол, как прежде, а Тэ вдруг говорит:
– Кстати, сегодня мне приснился сон. Я только сейчас вспомнил. Значит, сижу я на диване, ко мне подбегает Ентан, обнюхивает меня и говорит:
– От тебя пахнет другой псиной и это не Чонгук.
Я говорю:
– Ты что, разговариваешь?
А он такой:
– Не переводите тему, пес.
И я проснулся.
За столом опять все ржут.
И тут Хосок, который явно перебрал, говорит:
– Родные мои, я вас так сильно люблю. Я для вас всё что угодно сделаю!
– Ну, тогда выпей вместо "Спрайта" "Колу"! – говорит Гук.
Хосок вдруг берёт телефон и начинает что–то там искать.
– Хён, ты что делаешь? Кому звонишь? – спрашивает Чонгук.
– В детдом. – спокойно и главное сосредоточенно отвечает Хосок.
Тут уже не выдерживает Джин, и начинает ржать.
– Ладно, давайте так. Знаете, почему гитара считается самым грустным инструментом? – с коварной улыбкой спрашивает Джин.
– Потому что она всегда расстраивается? – с такой же улыбкой спрашивает Юнги.
– Нет. – начинает смеяться Джин, но потом резко перестаёт. – То есть, да. Всю штуку мне испортил. Дибил.
Джин нахмурился, но потом вдруг опять говорит:
– Знаете, какое самое лучшее средство для ухода? – все молчат, один Чимин уже еле держится, что бы не начать ржать. – Ноги! – выкрикивает Джин, а Чимин уже все. Чимин уже на полу.
Потом парни отправились в клуб. Зачем? Хер его знает, но тем не менее, они там. Джин, Тэ, Хосок и Чимин танцуют, а остальные за ними наблюдают. Вдруг Чонгук сорвался и пошёл к Тэ. Началась вакханалия, и не скажешь даже, что это они самые младшие в их компании. Юнги, смотря на Чимина, задумчиво спрашивает:
– У тебя есть цель в жизни?
Намджун смотрит на Джина, который, улыбаясь, танцует с Чимином, и отвечает:
– Я её уже нашёл. А ты? – поворачивает голову в сторону Мина.
Тот так ничего и не ответил.
***
Вскоре все разошлись по домам. Хотя, не так. Гук поехал к Тэ и Джину домой, сам Джин к Джуну, а остальные уже домой.
И вот уже привычная картина: Джун лежит на кровати, а Джин на младшем. Оба размеренно дышат, иногда целуются. Старший обвил своими конечностями Джуна, а руки младшего обнимают хёна за талию, крепко прижимая того.
Джин вдруг начинает ёрзать, тереться пахом об пах Джуна, параллельно целуя того в шею. Младший издаёт громкий и хриплый стон на ухо хёна, прижимая его ещё сильнее. Забирается руками под футболку хёна, то поднимается вверх, то опускается вниз к резинке штанов, не осмеливаясь спуститься ещё ниже. Джину дали зелёный свет, и он продолжает выцеловывать шею парня, спускается к ключицам, оттягивает майку и облизывает сосок. Младшего выгибает, его дыхание сбивается, а в штанах становится тесно. К этому он не был готов.
Джин немного приподнимается, располагая свои ноги по обеим сторонам от бёдер своего парня, и обхватывает губами сосок Намджуна, посасывая, а рукам идёт ниже. Он чувствует младшего. Так же чувствует то, что Джун хочет. Сокджин переходит на второй сосок, а руками залезает под кромку штанов, медленно обхватывая член, и начинает водить по нему вверх и вниз. Тут Намджун забывает что такое дышать. Зачем дышать, если есть хён, его руки, которые простой дрочкой заставляют его изнемогать от удовольствия, его губы, которые вытворяют такое с его сосками, его талия, которую хочется обвить руками и никогда не отпускать, его шея, ключицы, спина? Всё. Всё, что есть хён, заставляет его любить, лелеять, защищать и... подчиняться. Как верный пёсик, делать всё, что нужно для того, чтобы его хозяин был счастлив.
Намджун вдруг говорит:
– Х-хён... А-ах... Ес-если ты не... Ах, хён... не остановишься, я... не с... не смогу...
– Тшш... – Сокджин поднимает на него свой затуманенный взгляд, продолжая водить руками по члену парня. – Я хочу. И ты тоже хочешь. Можешь даже не отрицать. – ухмыляясь, смотрит на его пах. – Так что, просто делай то, что хочешь и получай удовольствие, солнце. – и по-детски чмокает младшего в пупок.
Намджун плавится, растекается по дивану, а Джин продолжает свою сладкую пытку.
Младший забирается под кромку штанов хёна, обхватывает обеими руками мягкие половинки, сжимает их, массажируя. Старший тоже стонет, подаётся бёдрами вперёд.
Сокджин вдруг начинает делать резкие движения рукой, попутно зацепляя головку члена, а Джун пытается сказать:
– Хё-ён, я сейчас...
И кончает в руку Джина, что не останавливается, а продолжает водить рукой по члену. Он растирает сперму парня по стволу, а потом другой рукой приспускает штаны Джуна, заставляя того поднять таз. Тогда он достаёт свою руку и, смотря прямо в глаза младшему, начинает её облизывать. Он посасывает свои пальцы, собирая всю сперму, а потом спускается к стволу и начинает его облизывать, не прерывая зрительного контакта с парнем, который кончился как человек. После того, как Сокджин вылизал полностью весь ствол, он поднялся и сделал то, что, мать вашу, должны сделать незаконным. Он облизался. Он облизал свои блядские губы как довольный кот, который съел всю сметану.
Намджун кончил во второй раз. Это невозможно было терпеть. А Джин усмехнулся и опять всё слизал, так же довольно улыбаясь.
– Я могу так всю ночь, милый. Ты очень вкусный, знал это? – говорит хён.
И тут Намджуну срывает башню. Он резко меняется с хёном местами, снимает с него штаны вместе с боксёрами, разрывает футболку и начинает выцеловывать тело хёна. Начал с шеи, потом ключицы, плечи, грудь, затем соски, торс, отомстил за пупок, далее низ живота, а затем и член. Он провёл языком от яичек до головки, а Сокджин громко простонал, выгибаясь навстречу приятным ощущениям. Намджун провёл несколько раз языком по отверстию уретры, потом начал посасывать головку, а затем начал насаживаться на ствол. Он начал медленно, плавно, но после этого начал ускоряться, делать всё рывками, а когда почувствовал руку хёна в своих волосах, то понял, что скоро он кончит. Хватило пару движений и семя заполнило рот Намджуна, который не спешил все проглатывать. Он собрал сперму во рту и сказал:
– Хочешь попробовать себя на вкус?
И не дождавшись ответа поцеловал Джина. Это был поцелуй со вкусом спермы. Они передавали её друг другу, глотали, размазывали по губам. Их назвали бы извращенцами, но им так похуй, что аж неудобно.
Намджун отстранился первый, глядя в глаза хёна, он улыбнулся, показывая свои блядские ямочки. И этот ребёнок ему только что так охуенно отсосал?
Джун чмокнул старшего в губы, перевернулся на спину, прижав к себе хёна, и укрыл их одеялом. Парень сильнее сжал в руках любимого и чмокнул того в лоб.
– Ложись спать, милый. – говорит Джин.
– Не могу. Тогда я не увижу восход солнца. – тихо шепчет Джун.
– Тогда встань пораньше, делов то. – отвечает шёпотом хён.
– Я не думал, что ты хочешь, чтобы я тебя рано разбудил? – усмехаясь, спрашивает младший.
– Боже, не могу поверить, что ты назвал меня солнцем таким образом. – Джин прячет голову в изгибе шеи младшего, целует его туда, легонько кусает и говорит: – Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, хён. – отвечает Намджун, поглаживая парня по голове, и засыпает.