Всё на своих местах
Чимин лежит на диване и листает ленту новостей, но суть того, что происходит на экране, он не улавливает. Он вспоминает события сегодняшнего вечера: "предложение" Чонгука, признание Джуна и Джина, девушка в баре. Но ничто его не ошеломляет больше, чем то, что Мин Юнги проводил его до дома. Причём, старший сам предложил это сделать. Вот так просто.
Джун и Джин уехали на такси, так же поступили Тэ и Гук. Хосока они погрузили в такси, назвав адрес водителю и заплатив за "доставку". Юнги и Чимин, собственно, справившись с Хосоком, стояли возле бара, который находился в двадцати минутах ходьбы от дома Чимина. Вот парень уже начинает прощаться с хёном, как тот вдруг говорит:
– Чимини, проводить тебя?
А Чимини выпал с реальности. Как такое вообще можно спрашивать? Дыхание младшего сбилось, но он через силу отвечает:
– Если тебе не трудно, х-хён, я был бы очень благодарен. – и мило улыбается.
Юнги, кинув мимолётный взгляд на Пака, молча разворачивается и, не дожидаясь его, направляется к дому Чима. Тот, на секунду замявшись, пошёл вслед за хёном.
Они шли молча, было слышно лишь машин, которые время от времени проезжали мимо них, и сбитое дыхание Пака. Это услышал Мин, кинул на парня взгляд и увидел красную мордашечку Чимина, который смотрел вниз, не поднимая взгляда ни на дорогу, ни на хёна. Соответственно, из-за этого Пак не увидел фонарный столб, и, если бы не Юнги, то он бы в него врезался. Хотя... Если бы не Юнги, который идёт вместе с Паком, парень бы не стеснялся настолько, что не был в состоянии смотреть вперёд. Так вот, Мин резко хватает Чима за руку, тем самым припечатывая его к себе. Но Юнги бы сказал, тем самым спасая младшего от столкновения с вполне себе материальным столбом. Это уже с чьей стороны посмотреть.
Юнги стоит, прижимая красного Пака к себе, а тот в свою очередь смотрит испуганными глазами в глаза Мина и очень тяжело дышит прямо в губы хёна. Сердца обоих пропускают удар. Или десять. Спустя пол минуты, Мин, всё ещё стоя в такой же позе, говорит сиплым, немного охрипшим, голосом:
– Минни, что с тобой? С самого бара ты сам не свой. Лицо красное, дыхание неровное, едва ли со столбом не поцеловался. – чуть насмешливо.
Чимин смотрит на лёгкую улыбку хёна и боится совсем потерять над собой контроль. Он опускает голову и, вздохнув, очень тихо отвечает, надеясь, что хён не услышит:
– Всё в порядке, хён. Просто чуток выпил, наверное, из-за того, что почти не ел сегодня, устал немного. Не переживай, такое случается.
А Мин слышит каждое слово, и он немного злится, сильнее прижимая Пака к себе. Ему не нравится то, что он узнал. Чимин же думает, какой он идиот. Ладно, пусть он и не сказал бы, что из-за их близости к хёну его едва ли не трясёт, а сердце так вообще завещание дописывает, но сказать, что мало ел? Даже если это и правда? Лишь бы только Мин не спросил почему, ибо младший не знает, что будет говорить в таком случае.
Мин, стиснув зубы, спрашивает:
– Что ты сегодня ел, Чимини?
Ну нет. Нет, думает младший, только не это. Хотя, что ты хотел? Он ведь не спрашивает "почему", верно ведь?
– Ну-у... Я ел овсянку и два яблока утром. – неуверенно отвечает Пак, так и не поднимая головы.
– И всё? А как же обед, ужин? – взволнованно спрашивает Мин.
Чимин в ответ только машет отрицательно головой.
– Минни, так нельзя. – Пак слышит в голосе хёна нотки отчаяния. – Тебе нужно хорошо питаться. Почему ты так мало ешь?
Ну вот и это «почему». Ты ведь не был настолько наивен, Чимини, чтобы думать, что он этого не спросит?
– Хён, пожалуйста, не надо, не спрашивай. – умоляет Чимин, осмеливаясь обнять старшего за торс и положить ему на грудь голову. Мин слегка опешил от такого действия, но не оттолкнул, а лишь сильнее прижал к себе Чимина. Юнги хорошо и спокойно, а Паку это нужно. В этом нет ничего плохого. – Давай так постоим немножечко, ладно?
Мин ничего не отвечает, но и не отстраняется.
Они стояли так не очень долго, как казалось обоим, но когда Пак уже во второй раз вздрогнул от ветра, Мин принял решение идти дальше:
– Минни, пошли. Ты замёрз.
Чимин вдруг сильно сжимает хёна, боясь, что его оттолкнут, но Юнги просто находит руки Пака, отцепляя их, и младший уже готов расплакаться, как Мин, поворачиваясь, отпускает только одну руку. Вторую же он нежно и надёжно держит у своей, не намереваясь отпускать. Надо же, ручка Пака такая маленькая, что идеально помещается в руке Мина. Так правильно.
Юнги продолжает идти, находясь очень близко возле младшего. Они не спеша подходят к дому Пака и останавливаются. Юнги всё так же не отпускает руку младшего, а тот боится поднять на хёна взгляд. Чимин, набравшись смелости, говорит:
– Большое спасибо, хён, что проводил. И не дал отдать свой первый поцелуй столбу. – смеётся младший. – Уже поздно, Юнги-хён, может, переночуешь у меня? Не волнуйся, у меня есть комната для тебя.
– Пак пытливо смотрит на старшего, надеясь, что тот согласится, ведь ещё и переживать за хёна, добрался ли тот домой, будет слишком на сегодня для бедного Чимина и его сердца.
Как не странно, Юнги соглашается, руководствуясь тем, что завтра суббота и ужасно хочется спать. Конечно, мысль, что хочется остаться с Паком подольше, он откидывает.
И вот сейчас, когда Пак уже хрен знает сколько не может уснуть, Мин Юнги спит на его кровати. Под его одеялом. В его комнате. Господи! Пак сейчас сойдёт с ума. Как же ему хочется пойти к Мину, обнять его и просто заснуть вместе с ним. Он еле себя сдерживает от того, чтобы не сорваться в свою комнату.
Вдруг, он слышит шаги. Пак быстро прячет телефон и делает вид, что он спит. Юнги же, в свою очередь, медленно заходит в комнату и шепчет:
– Минни, ты спишь?
Пак молчит, стараясь громко не дышать.
– Чимини?
Младший даже не шевелится.
Тогда Юнги очень аккуратно и медленно залазит под одеяло к Паку, обнимает того со спины за талию и утыкается головой в его спину. Пролежав так пару мгновений, Чимин чувствует, как хватка хёна усилилась, а сам он шепчет:
– Что ты со мной делаешь? Почему я постоянно думаю о тебе? Почему мне плохо, когда ты с кем-то другим? Почему моё сердце пропускает удары, а потом стучит как сумасшедшее, словно хочет выпрыгнуть к тебе, когда ты близко? Почему я волнуюсь о тебе? Почему сегодня, когда ты разговаривал с той девкой, я так злился? Это ревность? Чимини, Господи, я даже не знаю, когда это началось. Как будто это всегда было со мной. Я не помню себя без тебя. Минни... - старший всхлипывает, а Чимин уже давно глотает слёзы. Тихо и незаметно.
– Минни... - повторяет старший. – Что мне делать? Я боюсь. Я не знаю, что будет дальше. Что, если ты вдруг исчезнешь с моей жизни? Я ведь не переживу. Что, если все те знаки внимания, которые я от тебя получал, были просто твоей чрезмерной любвеобильностью и тактильностью, а я зря надеюсь? Что если я видел то, что хотел видеть?
Юнги вздрагивает, когда чувствует руку Чимина, что накрывает его собственную. Он напрягается, не зная, что делать, куда скрыться, но руку не убирает. Просто ждёт.
Чимин медленно обернулся в руках Юнги и так же медленно поднял свои заплаканные глаза на хёна. Тот вздрагивает, когда видит слёзы младшего, и начинает ещё больше плакать:
– Минни... Прости меня. Я... Я сейчас же уйду. – говорит Мин, уже почти намереваясь уйти. Но Чимин только сильнее сжимает хёна, всхлипывает, обвивает всеми конечностями и быстро мотает головой в стороны.
– Не надо, хён. Пожалуйста, не бросай меня. Я так давно этого ждал. Так давно об этом мечтал. – надрывно говорит Чимин, рыдая, крепче обнимая Юнги.
Мин в ответ тоже сильнее сжимает Пака, говоря этим, что не уйдёт.
– Минни, давай спать. Завтра обо всем поговорим, хорошо? Сейчас мы не в состоянии, мой маленький. – говорит Юнги, а Чимин от этого прозвища уже готов умереть. Он кивает, чувствует поцелуй хёна в висок и засыпает.
Впервые за долгое время с улыбкой и умиротворением.
***
Первым, как это не странно, проснулся Юнги. За всю ночь его конечности немного затекли, но ради того, чтобы видеть то, что он сейчас видит, он готов терпеть это каждый день. А наблюдает он милую мордашку Чимина, с немного приоткрытыми губами, пухлыми, но не такими, как раньше, щёчками и маленькой струйкой слюны, что скопилась у Пака за ночь. Мин улыбается. Это просто запредельно умилительно, и он готов смотреть на это вечность.
Мин аккуратно поднимает, вернее выпутывает, свою руку, подносит её к лицу младшего и нежно большим пальцем вытирает слюну. От этого просыпается Пак. Господи, Мин думал, что то, как спит младший, есть запредельно умилительно. Забудьте. То, как он просыпается - это самое умилительное зрелище. Пак сначала хмурит бровки, потом морщит носик и кривит губки, затем медленно открывает глаза и натыкается на взгляд хёна. Его глаза увеличиваются, он пискнул, но руки и ноги только сильнее начали сжимать старшего. А Мин смеётся с этой реакции.
– Доброе утро, Минни. Хорошо спал? – спрашивает парень с улыбкой на лице.
– Д-доброе, хён. – немного заикаясь отвечает Пак. – Спал просто невероятно хорошо. А ты? – со стеснением говорит младший.
– А я давно так спокойно и умиротворённо не спал, Чимини. И уж тем более никогда не наблюдал такую милую мордашечку перед собой во время пробуждения. – отвечает Мин, стесняя младшего ещё больше.
– Хё-ён! Перестань! Я сейчас сгорю от стыда! – прячась в груди старшего, тянет Пак.
Мин немного дёргается от смеха, но потом останавливается и подвигает младшего к себе ближе.
Спустя пару минут, Чимин подаёт голос, от обречённости которого в Юнги всё внутри сжимается:
– Хён. – с каким-то страхом и зажатостью. – Ты ведь не уйдёшь от меня? Правда? То, что ты говорил ночью, мне не приснилось? – сжимает в объятиях ещё сильнее.
– Минни, посмотри на меня. – говорит старший, немного отстраняясь от Пака, и ждёт пока тот перестанет так сильно его обнимать.
Тело внизу машет отрицательно головой, не собираясь менять своё положение. Старший вновь повторяет просьбу мягким голосом:
– Минни, малыш, пожалуйста, посмотри на меня. Я никуда не уйду, честное слово. Я тебя не оставлю, обещаю.
Чимин аккуратно и медленно отодвигается немного в сторону, поднимая свои заплаканные глаза на хёна, и говорит:
– Правда? – и улыбается сквозь слезы, так что его глаза уже ничего не видят, но сам Пак чувствует, что Мин тоже улыбается. – И твои слова не были моим сном?
Старший стирает слёзы со щёчек Чимина и отрицательно машет головой.
– Нет, Минни, это не был сон. Прости, я не удержался и пришёл к тебе. Я не мог заснуть, зная, что ты где-то рядом, но я не могу тебя видеть. Знаешь, я всё время хотел что-то сделать, когда видел тебя, только не понимал, что и почему именно ты. Когда пришёл к НамДжинам, помнишь, когда они пропали, я очень удивился. Представляешь, захожу я к Намджуну, зову его и тут вдруг вижу их вдвоём на диване. Ладно, согласен, то, что они были вдвоём на диване, не есть удивительным, а вот то, что Джин просто лежал на Джуне, уткнувшись тому в изгиб шеи, повергло меня в шок. Я прихуел, отвечаю. Конечно, они всегда были неразлучны, всегда вместе, всегда друг за друга. Я даже что-то начал заподозривать об чувствах Джин-хёна, но блин. Я не ожидал. Эти всё сказано. – рассказывает старший, смеясь. Но потом вновь становится серьёзным и продолжает: – Так вот, спрашивал куда пропали на две недели, а они говорят, что вместе провели всё это время. Ну и я взболтнул значит, не встречаются ли они? А они мне что? А ничего! Тут то я и понял, что всё, пиздец, приехали. От того, что ахуел, начал причитать, говорить, что голубая команда ТэГуков растёт, а Джин мне такой говорит: "Хочешь и ты к нам присоединяйся. Наш Чимини давно около тебя ходит, а ты всё никак его не заметишь". И что ты думаешь? Я опять ахуел. – Юнги всё говорит и говорит, а Пак на последних словах весь напрягся, но потом решил слушать дальше. – Я тогда отстаивал нашу натуральную честь, честно, но вскоре смылся, когда увидел, что я там лишний. Пришёл домой: переваривал всю поступившую инфу, вспоминал тебя, твоё поведение. Вдруг поймал себя на том, что когда думал о тебе, начал улыбаться как умалишённый, а внутри стало тепло. Что же ты сделал со мной, Минни? После этого стал тобой одержим, всё время наблюдал за тобой и понял, что ты мне нравишься. Пиздец как нравишься. Знаешь, если бы не слова Джина, я бы и не понял своих чувств, потому как воспринимал тебя как должное, то, что всегда со мной. Ты ведь всё время был возле меня, а я этого и не замечал. Знал только то, что в нашей компании мне хорошо и спокойно. Только вот, причиной этого спокойствия был ты. У меня сейчас такое впечатление, что, если меня спросят причину чего-то, я отвечу "Пак Чимин". – Мин улыбается, проводя носом от щёчки Пака до виска, вдыхая запах парня и закрывая глаза. – Минни, я ведь тоже тебе нравлюсь?
Чимин замирает, напрягаясь, а потом резко высыхает и говорит:
– Так давно, хён. Ты даже не представляешь, как долго я тебя люблю. – младший начинает плакать. – Всегда хотел быть с тобой, а ты был таким недоступным, холодным, казался для меня невоплотимой мечтой. Я хотел рассказать, но так боялся. Хён, я так боялся, что ты от меня отвернёшься, а я стану никем для тебя.
Пак начинает ещё сильнее плакать, а Мин начинает целовать его щёчки, сцеловывая слёзы и успокаивая.
– Минни, тихо, успокойся. Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Теперь мы будем вместе, да, мой хороший?
Пак быстро-быстро машет утвердительно головой, а Мин поднимается вместе с парнем, садится напротив, берёт маленькие ручки Чимина в свои и говорит:
– Покушаем? Я могу приготовить блинчики.
– Да, Юнги-хён. Давай. Я ужасно голоден. – младший улыбается, вытирая остатки слёз.
– И да, Минни, разговор об твоём питании будет позже. Не думай, что я забыл. – с ухмылкой говорит Мин и скрывается в кухне.
***
Все семеро парней собрались вместе на квартире у Джуна, которая, с недолгого времени, уже считается и квартирой Джина. Старший Ким уже заканчивает накрывать на стол, Тэ и Гук вечно таскали со стола вкусняшки, уворачиваясь от ударов хёна, Джун и Хосок что-то обсуждали, а Юнги и Чимин смотрели телевизор, сидя очень близко друг к другу. Юнги держал Пака за руку, а тот положил голову на плечо старшего, закрыв глаза.
– Так, так, та-ак. Что мы тут видим? – Тэ внезапно падает возле парочки, держа в руках печеньку. – Сладкая парочка, и как давно вы вместе?
Чимин, не меняя своего положения, говорит:
– Не понимаю о чём ты говоришь, Тэхён.
– Ой да ладно мне тут заливать! У меня что, мозгов и глаз нет? – говорит Ким, показывая свою прямоугольную улыбку.
– Ну, на счёт наличия мозгов я бы поспорил... – с ухмылкой отвечает Мин, всё ещё находясь в том самом положении.
– Эй, хён! Это был риторический вопрос, на него не нужно было отвечать! У меня всегда мозги при себе! – возмущается Тэ и ударяет Мина по ноге.
– Да ну? Вот как по мне, когда вы с Гуком ссоритесь, то мозги тебе напрочь отбивает! – издевается Пак, защищая Юнги, и улыбается. Мин, смотря на него, тоже начинает улыбаться, обнажая десна.
И тут голос подаёт с кухни Джин:
– О да! Я помню, как-то они поссорились. Сидят такие надутые шарики, не смотрят друг на друга, отвернулись в разные стороны, и тут Тэ вдруг чихает. Громко так, Гук аж подскочил. Говорит ему: "Будь здоров". А тот в ответ ему: "Не указывай мне!" Я тогда долго ржал, и Гукки тоже. Так и помирились.
– А ещё, мы раз сидели и смотрели фильм. – начал Чонгук, с нежностью смотря на любимого. – Оказалось, Тэ на меня обиделся, а я этого не знал. И вот, не проходит и половины фильма, как он показательно вздыхает и говорит: "Я конечно не хочу закатывать истерику на пустом месте и ссориться с тобой, но ты не смотришь на меня уже вот тридцать четыре минуты". Я сначала тупанул, посмотрел на него и сказал: "Детка, мы смотрим фильм". А Тэ закатил глаза и сказал: "Я разве просил оправдываться?". Я ахуел и не выхуел обратно.
Все дружно смеются, Тэ опять "обиделся".
– Тэ, милый, не дуйся. Я люблю тебя даже во время ссор. Ты становишься таким милым, как ребёночек. Прям уву. – лепечет Чонгук, затискивая своего парня в объятиях и целуя того за ушком.
– Это конечно очень хорошо... – напускным тоном начинает Тэхён, кидая взгляд на Чимина и Юнги. – Вы молодцы, тему поменяли, всё как надо. Но. Вы не ответили на мой вопрос.
– Ошибается. Я ответил на него. – ухмыляется Юнги, припоминая тому об ответе.
– Хён, ты не ответил на мой первый вопрос. – гаденько улыбается Тэ. Зараза, чувствует своё превосходство.
– Ох! Не напомнишь о чём? Хён уже старый, не помнит. – тянет время Юнги, а Пак напрягается. Он не знал, действительно ли они в отношениях и хочет ли об этом говорить Мин. Но он удивляется, когда слышит ответ Юнги, после того, как Тэ спокойно повторил вопрос.
– Не так давно, как хотелось бы. – и это всё, что говорит Мин.
Сказать, что все в шоке, ничего не сказать.
Во-первых, Тэ пошутил. Вы чувствуете это? Это уже второй раз, когда кто-то, шутя, спрашивает об отношениях, и второй раз, когда ответ получает утвердительный.
Во-вторых, тон Юнги был спокойным. Было такое впечатление, что состоять с Паком в отношениях для него было нормой. Будто так и должно было быть.
В-третьих, Пак скоро заплачет. Он уткнулся в шею старшего, сел на его бедра и обнял. Юнги сначала удивился, а потом улыбнулся, закрыв глаза, и обнял Чимина за талию, прижимая того к себе.
За всей этой сценой наблюдали пятеро парней, которые были счастливы за друзей. После некой паузы, вдруг заговорил Тэхён:
- Народ, у меня тут ма-аленькая проблемка. Хотя, это ведь и проблемкой не назовёшь. Короче, нам не хватает 14,28571439% для того, чтобы назвать нас Голубой командой. Хосок. – Тэ вдруг обращает всё своё внимание на парня. – Тебе нужно найти парня, друг. Желательно, не из нашей компании.
- Тэ, ты дурак? Я – натурал! – гордо говорит Чон. – И, к тому же, у меня уже есть девушка, только я не знал, как нашей Голубой-без-одной-седьмой-команде это сказать. Ну вот. Я сказал. – Хосок улыбнулся и откинулся на спинку дивана.
- Ну бли-ин. Гукки, я был так близок… - скулит Тэхён и прижимается к своему парню, ища поддержки. И он её получает.