Врагиня

Как вы думаете, чем можно заниматься в три часа ночи, когда тебе вставать в восемь? Конечно же слушать разборки моих соседей через комнату. А вернее, моего соседушки и его девушки, которая явно поймала его на измене. Вы спросите, откуда я это знаю? Так его девушка красочно, и так, чтобы весь этаж слышал рассказала какая он тварь, и что у него хватает наглости переписываться с другой, пока он лежит в одной кровати с ней. А еще и флиртует, и спокойной ночи, и, о Боги, СМАЙЛИКИ! Он отвечает ей смайликами!

Мой немного пьяненький, воспалившийся мозг требует разборок. Пустая пара банок пива стоит на столе, подтверждая тот факт, что сейчас я не вполне адекватном состоянии. Нет, я контролирую себя, вполне осознаю, что делаю. Но как же они меня сейчас раздражают. Как же раздражает этот писклявый голос, который то и дело срывается на крик.

Ну а еще, переписывался сосед... Со мной. И да, мне не стыдно. Потому что я, на законный правах его врагини детства, могу писать ему в час ночи о том, какой он скотина, потому что весь мой подростковый возраст был спущен в унитаз вечными его не совсем остроумными шутками на счет моих волос и телосложения. Он портил мне жизнь тогда, я порчу его жизнь сейчас. Око за око, как говорится.

Я со стоном перекатилась на другой бок, закрывая голову подушкой, в жалких попытках хоть как-то уснуть. Из-за выпитого алкоголя голова кружится даже если глаза закрыты, благо содержимое желудка не рвется наружу, но голос из соседней комнаты нехило так бьет по черепной коробке, раздражая меня тем самым еще больше. Благо, вскоре истеричные крики на какое-то время затихли, создавая тишину, и я взмолилась всем богам, чтобы они не начались снова. Потому что если я еще раз услышу этот противный голос этой ночью, моя последняя нервная клетка уйдет в закат, пожелав мне удачи. Но Боги меня не услышали, и уже через несколько минут, когда я уже практически уснула, в соседней комнате что-то тяжелое упало, сотрясая, казалось, землю. От неожиданного грохота я дернулась, голова все еще кружилась, с каждой минутой становилось все сложнее контролировать свой гнев. Я уже пожалела о том, что выпила. Не о том, что написала Станиславцему в час ночи какой он мудила. Нет, об этом я никогда не пожалею.

- Кто эта стерва? Какого хера она пишет тебе в час ночи? – услышала я снова голос, приглушенный стенами, но все же недостаточно глухой, чтобы не понять сказанного. Ответ был тихим, и, к сожалению, его я не разобрала, как бы не пыталась. Станиславцев, черт его дери, вечно он спокоен в таких случаях.

- Ну и как часто вы с ней встречаетесь, она наверное тебе там уже все вылизала, раз ты не отрываясь строчил ей совершенно забыл про меня. Очередная твоя шлюха? - Мое терпение достигло точки кипения, и я, совершенно не думая о последствиях, подпитываемая яростью, подрываюсь к с кровати и иду к соседу. Нет. Я конечно понимаю, что не должна сейчас себя раскрывать, но... Нет, я не понимаю. Никто не смеет говорить обо мне такое. Даже не имея понятия, что это я, и эта «шлюха» находится за стенкой и все слышит. Я, может быть и стерва, но точно не шлюха.

Вдох, выдох, Света. Просто скажи, чтобы не орали. Вдох. Выдох.

Воспаленный мозг и разыгравшееся чувство собственного достоинства требуют реванша.

Вдох. Выдох.

Тихий стук, который я делаю с огромным трудом, совершенно не привлекает их внимание, кажется, парочка и вовсе не замечает его. Раздражение усиливается, перед глазами все плывет, и я, уже не сдерживая злости, кулаком бью по железной двери, бью до тех пор, пока крики не стихают, а за дверью не слышатся шаги.

Так спокойно. Просто скажи, чтобы не орали. Тебе ж не нужны неприятности, да, Светка?

Тихий щелчок замка прерывает мысли, а после дверь бесшумно открывается и на пороге я вижу разъяренную блондинку. Она сверяет меня раздраженным взглядом, при этом будто оценивает потенциальную угрозу перед собой, из-за чего мне еще больше хочется вцепиться ей в волосы.

Вдох. Выдох. Спокойно.

Напряженный руки, которые чешутся, желая ощутить ее, скорее всего мягкую кожу у себя под ногтями заметно подрагивают. Чтобы унять это, я складываю их на груди, принимая непринужденную позу, и спокойно, на сколько это возможно, говорю:

-Позови Фила.

Кажется, язык не заплетается, и стою вроде ровно. Это победа.

Девушка еще раз окидывает меня взглядом, также как и я, не желая ей уступать, скрещивает руки, и опирается о дверной косяк:

- Тебе он зачем?

- Хочу пригласить его на чай? – ехидно отвечаю, кривя губы в усмешке.

- С особыми услугами? – ядовито отвечает блондинка.

- Такие предоставляешь только ты. У меня только липтон.

- Он не пьет дешевое подобие чая.

- Странно, с тобой же встречается.

Карие глаза девушки вспыхивают. Она делает шаг ко мне, с угрозой в голосе шипя «Что ты сказала?», и видит Бог, будь я трезвой, я бы сгладила углы, но сейчас единственное, чего я хочу, это заставить ее заткнуться. Желательно навсегда. И желательно, чтобы она больше не появлялась в этом доме. Ну и в этом городе, тоже, если можно.

- У тебя со слухом плохо? – я делаю шаг к ней, сверля девушку взглядом, она неосознанно делает шаг назад, в недра комнаты, думает, что это меня остановит, ха, наивная, была б я трезвой, тебе бы это, возможно, помогло. – Дорогая, - протягиваю максимально нежно, с примесью яда, - если ты еще раз поднимешь свой голос выше шепота, я тебе устрою аттракцион по правилам проживания с добрыми соседями, причем такой, что ты всю жизнь будешь... - договорить мне не дает рука моего личного цербера, которая перехватывает мою талию, и буквально вытаскивает меня в коридор, закрывая дверь перед носом блондинки. Почему Цербер? Потому что это чертов адский пес моих родителей, что нагло врал им о нашей великой дружбе все детство. Милая улыбочка, фразы из разряда «Я Светку в обиду не дам, она мне как сестра!», и мамочка и папочка растаяли.

Филип хороший. Говорили они. Филип тебя в обиду не даст.

Ха. Ха. Ха.

Филя, как я называла его все детство, в честь собаки из «спокойной ночи, малыши», был первым, кого мне стоило опасаться.

Обстрел талым снегом? Он тут первый. Издевки с друзьями? Конечно же он их лидер. Ох, а как много было шуток средней школе, когда моя лучшая подружка проболталась ему о том, что он мне нравится. Да, дурочкой была. Влюбилась мальчика, у которого было повышенное внимание к моей персоне. Который величал меня «Костлявой», но другим мальчишкам мог и зуб выбить, когда они у меня портфель забирали. Глупенькая была. И подружка моя тоже, глупенькая. Вся школа о моих чувствах узнала, а издевок было, на каждом шагу. Я отмывалась от этого до старшей школы, и то до конца не отмылась.

И чем дальше по классам. Тем изощрённее он надо мной издевался. Только к старшей школе мы заключили негласное перемирие. И когда я уже на радостях закончила одиннадцатый, готовилась к прекрасной студенческой жизни, в которой для Фили не было места, мои родители объявили:

«Вы в одном городе учитесь, и универы рядом, поэтому и квартиры вам сняли тоже, рядом. Чтобы скучно не было, и друг за другом приглядывали. Вы же так дружите!»

Благо не одну квартиру на двоих. Но тогда мой мир перевернулся с ног на голову.

- Кузнецова... - шипит на меня Фил, сверля меня своими темными глазами, выдергивая из своих мыслей и неприятных воспоминаний, по всему его виду видно, что он раздражен и объектом раздражения сейчас являюсь именно я. А вы думаете, почему я до трех ночи терпела этот цирк? Одного сообщения от меня достаточно, чтобы девушка выпивала из него кровь. «Спокойной ночи, мой маленький Филя.» и сердечко в конце, и все, вынос мозга моему «Любимому» соседу обеспечен. Странно, что он не прилетел ко мне на разборки сразу после этого сообщения.

- Угомони свою швабру или это сделаю я, мне завтра вставать рано! – шиплю я в ответ, встряхивая головой, чтобы рыжие волосы. Что спали на лицо, вернулись обратно за спину. Зря я это сделала. Коридор опять поплыл, и я пошатнулась, выдавая свое состояние с потрохами.

- О нет, дорогая, пусть кричит. Ты же этого добивалась, отправляя мне сообщение. – его губы растягиваются в оскале. - Очень мило, я оценил. – добавляет парень, а после темные брови сдвигаются к переносице. Он чуть склоняется ко мне, из-за чего я дергаюсь назад, слишком резко, для пьяной девушки. Втягивает носов воздух. Не слишком прилично, не слишком приятно. Я не удерживаю равновесия и меня заносит. Нехило так припечатываюсь головой об стену. Больно. Не сильно, но достаточно чтобы зашипеть. Фил выпрямляется. Губы недовольно кривятся, а глаза смотрят с... раздражением? Возможно и так. Мне сейчас откровенно плевать, как он там смотрит. Господи, как кружится голова, лучше б я не пила.

- Ты что, пьяная? – спросил, с явным недоумением.

- Я? Ты сдурел? Тр... - пауза, ну да конечно, именно сейчас начнет заплетаться язык. Обожаю. – Трезвая как стеклышко. – я отталкиваюсь от стены, выпрямляюсь, стараюсь стоять ровно, смотреть ровно, но парня это ничуть не убеждает в правдивости моих слов. Фил не слишком нежно, даже резко и в какой-то степени грубо, берет меня под локоть и ведет в сторону моей квартиры.

- Твой затворческий образ жизни плохо на тебя влияет уже и пьешь одна. – говорит спокойно и холодно, легко толкая дверь моей квартиры, из-за чего та легко и беспрепятственно открывается.

Все в его жизни проходит так же, легко и беспрепятственно. Бесит неимоверно.

- Отпусти меня, я хочу поговорить с твоей шваброй. – вскрикиваю я, дергая локтем в попытке его вырвать из длинных цепких пальцев, но Фил крепко держит, продолжая вести меня в сторону ванны. Опять хочет командовать. Пошел к черту, не для того меня мама рожала, чтобы я под мужиком прогибалась!

- Во-первых, она не швабра, - говорит вкрадчиво и холодно, явно обиделся на то, что я так отзываюсь о его девушке. А как меня «шлюхой» называть, так это нормально, да, Филя?

- А во-вторых мне плевать. – выплевываю я, когда он заталкивает меня в комнату и «Бережно» опрокидывает в ванну. Интересно, со своей девушкой тоже он такой «ласковый» и «нежный», или только я удостоена такой чести?

- Станиславцев! – выкрикиваю, когда он уже собирается включать воду, перехватывая его руку в опасной близости от смесителя, - Я не настолько пьяна, чтобы ты меня ледяной водой обливал! – и это правда, я действительно не настолько пьяна, мне не нужны водные процедуры, чтобы протрезветь.

Он на несколько секунд задумывается, не сводя взгляда с моего лица, будто думает, стоит ли ему это делать или нет, а после резко, ничего не говоря, включает воду, и меня окатывает холодной водой.

Сука! Блять! Ублюдок! Сволочь! Скотина!

И еще огромное количество не самых литературных высказываний проносится у меня в голове, и некоторые даже срываются с языка, пока я махаю руками, наощупь пытаясь достать кран и выключить воду, так как она застилает глаза. Станиславцев, скотина, просто наблюдает за моими потугами, даже не думая помогать. Наслаждается, небось, моими страданиями.

Когда, наконец, у меня это получается, я ладонями стараюсь стереть воду с глаз,

- Ты знаешь кто? – буквально рычу, когда мне это удается, и бросаю на него полный ярости взгляд.

Тем временем Фил молчит. Его взгляд скользит по моему лицу, после спускается ниже, отчего-то долго задерживается в районе груди, потом идет еще ниже. Он буквально меня опаляет этим взглядом, я дрожу из-за холода, но в то же время становится жарко только от этого взгляда. Мое больное воображение видит в этом взгляде желание. Будто Фил и правда видит во мне девушку. Будто он... Хочет меня? Боюсь опустить взгляд, уже предполагаю на что он любуется, и от этого становится мучительно стыдно и жарко. Черт возьми, ненавижу себя за это. Тем временем Фил продолжает без зазрения совести меня рассматривать, только полностью проскользив взглядом по моему телу, он снова находит мои глаза.

Ярость, злость, смущение, алкоголь, все смешалось в один коктейль. Кровь прилила к лицу и щеки запылали. Чтобы скрыть это, я рявкнула, стараясь вложить в это слово все свое негодование, но не выдать своих настоящих чувств. Своего смятения.

- Насмотрелся?

Кажется, это подействовало на Фила лучше всего. Его взгляд тут же наполнился раздражением, скрывая все остальные чувства, и, развернувшись, он сорвал с вешалки полотенце и бросил мне. Резко, быстро, нетерпеливо, едва не сломал эту вешалку.

- Было бы на что смотреть, - усмешка, и снова этот высокомерный взгляд, каким он награждает меня всякий раз, когда я его особенно раздражала.

- Как была скелетом, так и осталась. – бросив это он выходит. Оставив меня одну, переваривать все происходящее. Я слышу, как он хлопает входной дверью, и только после его ухода я могу выдохнуть с облегчением.

А в душе все переворачивается, стоит только вспомнить его взгляд.

Бесит.