Часть 16. Бенедикт
Бенедикт сориентировался по карте, которую отыскал в библиотеке дворца в Ринцинге, – обитель Ордена должна быть впереди километрах в пяти прямо через вот этот самый дремучий лес, что стоял перед ним. Надо бы начинать путь, но носферату колебался. Запасы искусственной крови были на исходе, а он так и не попросил у Сагана пополнения. Попросту забыл. А на это задание ему хотелось бы отправиться абсолютно сытым. Мало ли что там может ждать. Но какой-то злой рок преследовал Бенедикта. Кровь просто ручьями льётся вокруг него, совершенно мешая целостности его мыслей и сознания.
Прислушавшись к чащобе, он уловил массу движений: ветки деревьев, ветерок в траве и листве, движение муравьёв, полевых мышей, белок, зайцев и прочей живности. Но его интересовал кто-то покрупнее. Увеличив радиус внутреннего обзора, он засёк самку оленя. То, что надо. Бесшумно увеличив скорость, Бенедикт полетел в сторону добычи.
Олениха паслась в гордом одиночестве, объедая не только высокую и сочную траву, но и листья с веток, висевших прямо перед ней. Бенедикт подлетел ближе, ловко схватил её за шею, ногами блокировав задние копыта. Самка забилась в его руках, но вырваться не смогла. Вытащив клыки, носферату впился в яремную вену, высасывая вкусную и густую кровь. Он экономил – ни одной капли мимо. Почувствовав, как её сердце еле заметно начало замедляться, Бенедикт отпустил животное, резко отпрянув в сторону. Немного неуверенно переступая ногами, самка унеслась в лес. Жить будет. Вот теперь можно было и выполнять задачу. Носферату не любил такие моменты. Зависимость от такого рода пищи его тяготила давно. Стыдно сказать, он стеснялся своих естественных потребностей. А вопрос «съесть живое или остаться живым хотя бы в душе» каждый раз приводил его в состояние меланхолии. Глубоко вздохнув, он обрёл неосязаемость и двинулся через лес к обители.
Спустя два километра довольно быстрого перемещения, он вдруг заметил интересные вещи. Между деревьями непрерывной линией всего на два пальца от земли были натянуты очень тонкие нити. Если бы Бенедикт был в теле, он бы наверняка зацепил их ногами во время ходьбы. Заинтересовавшись, он двинулся вдоль них, тщательно оглядывая всё вокруг. Нити были непрерывны и под натяжением. Мысленно Бенедикт приказал своему элементалю задеть их порывом ветра, а сам включил исключительный слух. Потревоженные нити тихо едва слышно зазвенели, неся сигнал вглубь леса. Получается – сторожевой пояс. Мда. Прав был Зак, что отказался. Живому человеку сложно было бы преодолеть этот барьер, не сообщив при этом хозяевам о своём появлении.
Спустя ещё километр, он обнаружил ещё одну пограничную линию. Уже более плотную – нити располагались не только на уровне земли, но и на уровне пояса. Звук от них был более густой, совершенно другого тона. Если предположить, что первую границу потревожил ветер или животное, а спустя некоторое время сигнал повторился со второго пояса, были бы все резоны подумать, что кто-то целенаправленно идёт к обители.
Третьего пояса он почти не заметил, если бы не ожидал его найти на расстоянии километра от предыдущего. Нити были ловко вплетены в ветви деревьев и кустов. Бенедикт мог бы поклясться, что природа вряд ли по доброй воле устроила такой «зелёный забор» вокруг отдельно взятой, пусть и большой поляны. Вот тут зверь вряд ли полез бы напролом, если его не гнала бы стая собак, конечно. Сигнал с третьего пояса обозначал бы, что гости абсолютно точно пытаются дойти до цели. Серьёзная охранная система. Что можно так тщательно охранять?
Преодолев последний барьер, Бенедикт выплыл на поляну. Он уже видел достижения архитектуры этого мира, и они его особенно не впечатлили. Но то, что он увидел сейчас, заставило его подняться в воздух и самым тщательным образом рассмотреть строение. Обитель была окружена круглой широкой стеной без единого входа. Как ни смотри, цельная стена. Площадка стены наверху была широкой, три человека в ряд могли бы спокойно прогуливаться по ней, не задевая друг друга локтями. Внешний радиус защищала стена в человеческий рост с бойницами – узкими и частыми. С четырёх сторон света к стене прилегали навесные каменные мосты такой же ширины, которые шли прямо из арочных выходов второго этажа. Вообще сама обитель своей конструкцией напоминала четырёхслойный торт. Нижний этаж, полностью скрытый стеной, был самым широким в диметре. Второй, более узкий, оставлял кольцевую дорожку по всему периметру. Третий – ещё более узкий. А четвёртый уж и вовсе напоминал одинокую башенку с плоской крышей. И кроме входов на втором этаже не было ни одного окна или даже просто вентиляционного отверстия. Присмотревшись внимательно, Бенедикт увидел, что тонкие нити из охранных поясов переплетаются в тонкие канатики, которые тянутся из леса и закреплены на еле видимых штырях, торчащих на стене с бойницами. К каждой был привязан колокольчик разного размера, видимо в зависимости от отдалённости пояса. На всей конструкции и во дворе не наблюдалось ни одного живого.
Снова спустившись на землю, Бенедикт двинулся сквозь стену. Как и ожидал, она оказалась полой. Внешняя стена была гораздо толще, а во внутренней имелись двери в просторный кольцевой коридор. И вот уже тут носферату нашёл люки, явно ведущие под землю. По всей видимости, выходы из этой цитадели (а по-другому её сложно назвать) были замаскированы в лесу. Внутренний двор был вымощен гладко подогнанными друг к другу каменными плитами. И чист. Так чист, будто мыли его тщательнее, чем посуду при королевском дворе. Бенедикт пересёк двор и прошёл сквозь стену на первый этаж.
Широкий круглый зал был полым, не считая колонн, которые являлись опорными для второго этажа, по всей видимости. А также круговой спиральной лестницы, идущей сквозь пол вниз и сквозь потолок вверх. Тут явно был и подвал. Потолок был чёрным и закопчённым от обилия факелов, крепившихся в желобках на стене по всему периметру. По полу разбросана свежая солома тонким слоем. Повсюду сидели на коленях измождённые девушки и женщины в странно чистых белых просторных рубахах, стянутых под самым горлом. Возраст определить было невозможно. Все они были настолько худы, что сквозь кожу на лице просматривались очертания черепа. При этом лица их отнюдь не несли и тени страдания. Сложив руки на груди и подняв глаза к потолку, они сидели неподвижно. Только слегка шевелящиеся губы выдавали их сосредоточенное занятие – скорее всего, молитва. Подождав с четверть часа и, так и не дождавшись каких-либо событий, Бенедикт двинулся сквозь потолок на второй этаж.
На втором этаже обитали женщины совсем другого склада – мускулистые и жилистые. Их мышцы казались железными или деревянными. Из одежды на них были короткие кожаные штаны до колен и такие же короткие куртки, не стеснявшие движений. Все они были выбриты наголо. Выглядели не голодными, скорее наоборот. Здесь также единственным источником освещения были факелы. Вдоль стены лежали свёрнутые циновки. А сами обитательницы занимались военными тренировками. Через центр зала, не задевая всё той же винтовой лестницы, уходившей в потолок, шла полоса для занятий стрельбой из лука. На одной стороне висела большая мишень. На другой стороне, выстроившись в небольшую очередь, стояли амазонки с луками и стрелами наготове. А по обе стороны от этой дорожки кто сражался на коротких мечах, кто на посохах, кто поднимал на высоту вытянутой руки тяжёлые каменные диски. Тела блестели от пота. А на лицах выражение решимости и какого-то света что ли. Так выглядит человек, который задумал сделать что-то великое, пожертвовав собой. Бенедикт отправился дальше на третий этаж.
Здесь уже не было факелов – такой же просторный круглый зал с колоннами и винтовой лестницей освещали свечи в красивых серебряных подсвечниках. Лучами от стен к лестнице сходились низкие и узкие лежанки, покрытые чистыми белыми простынями и узкими твёрдыми подушечками. Рядом с каждой из лежанок стояли на коленях женщины в приталенных белых платьях и с причудливыми головными уборами, скрывающими волосы и нижнюю часть подбородка. От затылка в стороны расходились два крыла из натянутой на тонкий проволочный каркас невесомой почти прозрачной ткани. Перед каждой лежала кипа бумаг, исписанная разными почерками. А в руках у каждой были своего рода чётки из маленьких серебряных крылышек, которые они перебирали пальцами в молитве. Как только одна из них проходила полный круг крылышек, она брала верхний листок и сжигала в пламени свечи, положив остатки на маленькое плоское серебряное блюдечко. По всей видимости, молитвы Крылатой Сесилии собирали со всех окрестностей. И именно отсюда они и устремлялись к ней из уст этих служительниц. Бенедикт отправился на последний этаж.
Узкая башенка около трёх метров в диаметре была комнатой одной жительницы. На ней было такое же белое платье, такой же убор с крыльями, что и у женщин этажом ниже. Отличало её только тяжёлое и длинное до колен ожерелье из массивных крыльев. Было видно с первого взгляда, что весит оно никак не меньше десяти килограмм, если не больше. Женщина была в возрасте для человеческой особи. Около семидесяти лет. Но лицо живое, волевое, испещрённое сеткой глубоких морщин. Она тоже молилась. Но уже не над кипой листов с просьбами, а стоя на круглой маленькой циновке и устремив руки вверх к единственному отверстию во всей цитадели. Оглядев комнатку, Бенедикт понял, что её статус выделяет только тяжёлая цепь. Такая же узкая и низкая лежанка с такой же простынёй и маленькой жёсткой подушкой стояла у стены. Рядом с ней располагались высокие полукруглые полки, забитые книгами в тяжёлых переплётах и свитками. Прямо на полу стояла низкая конторка для бумаг и с чернильницей. Стулья в этом Ордене явно не жаловали. В самом центре под потолком висел большой серебряный диск на цепях. Чуть в стороне от него молоточек на изящной ручке. Гонг. Понаблюдав какое-то время и за ней, Бенедикт решил спуститься в подвал.
Здесь всё было довольно обычным. Половину пространства занимала кухня с печами и столами, вторую половину занимала прачечная. И там и тут, быстро двигаясь, занимались хозяйством костлявые бритые женщины и девушки – точные копии обитательниц первого этажа. Что ж, монастырь как монастырь. Ничего лишнего. Ничего подозрительного. Ничего интересного.
Вдоль стен поплыл мелодичный вибрирующий звук металлического гонга. Послушницы тут же похватали каждая свой набор предметов, выстроились в длинную вереницу и отправились по лестнице вверх. Бенедикт последовал за ними. На первом этаже теперь обстановка поменялась. Хозяйки этажа, встав на ноги, стояли плотными рядами вдоль стен. Воительницы со второго этажа стояли по кругу прямо перед ними. На лестнице выстроились крылатые дамы с верхних этажей. На самом верху стояла настоятельница. На поясе каждой женщины за исключением хозяек первого этажа, висела небольшая плеть. Часть девушек из подвала поставили рядом с каждой воительницей небольшой котелок с едой. Другие поставили рядом миниатюрные чистые миски и ложечки. Следующие разнесли деревянные лохани с тёплой водой и стопку чистых белых полотенец.
- Расскажите Крылатой Сесилии, как прошёл ваш день! – возвестила настоятельница.
- Расскажите Крылатой Сесилии, как прошёл ваш день! – возвестили следом крылатые дамы в белом.
- Расскажите Крылатой Сесилии, как прошёл ваш день! – продолжили воительницы.
Девушки в рубахах по одной стали подходить к ним, тихим шёпотом что-то рассказывать. Воительницы слушали, кивали, затем отвечали такими же тихими голосами. Далее девушки задирали рубашки, оголяя спины, и вставали на колени. Воительницы отвешивали чувствительные удары плетями. Каждая по-разному. Видимо, зависело от степени наказания. Затем каждая воительница брала чистое полотенце, окунала в воду, бережно обтирала спину, лицо и руки девушке. Накладывала в миску еду и подавала вместе с ложкой. Девушка отходила к стене, а на её месте появлялась следующая. У Бенедикта встала перед глазами картина, где Рициус наказывал короля Ларса. Он содрогнулся. Но, вдруг понял, что сцена короля и мага сильно отличается от сцены здесь. Воительницы явно не испытывали удовольствия от орудования плетью. Они исполняли наказание с неизбежностью и равнодушием. Как если бы они ели, когда пришло время есть, или спали, когда пришло время спать. Ухаживали же напротив - бережно и аккуратно, искренне стараясь избавить младших от страданий или чувства вины за проступок. Носферату был обескуражен. Когда все девушки с первого этажа получили свои миски, процессия двинулась по лестнице вверх.
На втором этажеповторилось всё то же самое. Дамы в белом слушали и наказывали воительниц,старательно обмывая их и одаряя едой. Кстати миски здесь были больше, а едаявно сытнее и вкуснее. На следующем этаже настоятельница лично провела ритуалдля крылатых дам, а затем удалилась наверх. «Держу пари, что сейчас она такжепроводит ритуал над собой», - подумал Бенедикт и, заглянув в башню,удостоверился в своей правоте. А вот и загадка. Рициус повторял ритуал. Толькодовольно извращённо. Но не мог же он здесь бывать или знать всё это! Сюдарешительно не попасть живому живым. А вот это стоит рассказать Сагану иостальным. Бенедикт покинул орден, направляясь в сторону столицы Ринцинга соскоростью ветра.