Часть 20. Стель
Стель шла по дворцовому парку, сшибая высокие стебли травы и махая ими как шпагой. Она снова была не в себе. Увлёкшись перепалкой с животным, она забыла сообщить на последнем собрании об одном очень важном факте. И теперь этот факт стучал у неё в голове. Зелёноголовый цверх. Трава, которая была в основе яда, и которая росла в Ринцинге. Магистр, который застал её с Хьюго, и это животное, которое совершенно точно догадалось обо всём, сводили её с ума. Заставляли дёргаться. А при этом она теряла всякий здравый смысл и способность мыслить вообще. Признаваться сейчас – задним числом – было бы глупо. Всё равно, что расписаться в своём невежестве. Не говорить об этом вовсе – значит, обрекать себя на постоянное беспокойство. Что, если это главная деталь дела?
Стель резко и зло махнула рукой, сломав и скомкав стебель камыша, который выдрала из фонтана несколько минут назад. Что это вообще за наваждение? Что с ней происходит? Она эльф. Представитель Высшей расы в этой Вселенной. Она обязана быть спокойной и разумной. Понимать всё и вся вокруг раньше, чем кто бы то ни было. Уступать разве что Магистру. Хотя он, по сути, всего лишь одно из обличий природы. Это та среда, которую Высокорожденные покорили давно и навсегда. Живя в колонии, она понимала это и, главное, чувствовала! Она точно чувствовала превосходство! А теперь всё рушилось. Сначала этот тупой Зак! Потом Хьюго... Как бы это ни было противно, Стель уже отметила в глубине своей души, что близость с Хьюго была бы предпочтительнее, чем близость с кем бы то ни было из её колонии. Но что это? Деградация? Почему? Может, её кровь была недостаточно чиста? Тысячи мыслей бурлили в её голове. Ни одна не давала покоя или объяснения. Скорее наоборот. Чем дольше длилось это состояние, тем хуже чувствовала себя Стель.
Стель отчётливо понимала, что альтернативный вариант её жизни в колонии – это рожать детей для будущего. Тяжело и долго. Система исчисления времени непонятной Земли внесла в её жизнь новые ощущения. Если пересчитать на этот странный параметр, то одна беременность у эльфов длится около трёх земных лет. А до совершеннолетия эльфа (когда мать может передать его из личной опеки под крыло колонии) пройдёт около девяносто земных лет. Читая историю Земли Стель поражалась – это был настолько большой срок, что за него могло смениться целое поколение, а то и два. Могла поменяться форма управления страной. Полностью поменяться правящая верхушка и строй. Технический прогресс и прогресс мысли мог возрасти до немыслимых пределов. И здесь снова была странная будоражащая вещь. Во-первых, она начинала понимать, почему ей так нравятся люди. У них всё быстро и просто. Во-вторых, если её выдвигали на роль Рожающей для Будущего, значит, точно не подвергали её кровь сомнению. Она была чиста и нужна расе. Чёртовы люди! Чёртовы эльфы!
Окончательно застыв возле небольшого пруда и вперив свой взгляд сквозь воду, она замерла, стараясь справиться с душевными порывами, дыханием и настроением. Она совершенно не заметила, как к ней подошли. Сильная и тёплая рука легла на её плечо. Стель инстинктивно подпрыгнула, перенесла вес тела на отстоящую ногу, легко взмахнула рукой, приблизив смертоносную плоскость ладони к горлу беспокоившего её. Замерла на секунду и увидела лицо Хьюго. В глазах его стоял вызов. Он знал, что играет своей жизнью. Точно знал, ЧТО она может с ним сделать. Но надеялся.
- Герцог, ваше появление было неожиданным, - прошептала она, мягко убирая руку и вновь приобретая кокетливую грацию тела.
- Вы очень обеспокоены, мадам, - тихо проговорил он, глядя ей прямо в глаза. – Можно просто утонуть в ваших сомнениях. Что-то случилось?
- Ещё нет, - ответила Стель, отводя глаза. Не умела она пока играть мужскими чувствами. Вот этому и нужно учиться. Только у кого?
- Вы беспокоитесь, что может что-то произойти в ближайшее время? – прямо и очень серьёзно спросил Виглаф.
- Уверенна, герцог, - ответила Стель, так и не глядя ему в глаза.
- Скажите мне о своих предположениях! Армия здесь. Я распоряжусь, мы сможем всё предотвратить!
- Не уверена, - ответила Стель.
- Вы сомневаетесь во мне? – слова герцога прозвучали изумлённо и горько одновременно.
- Конечно, нет, Хьюго, - она с удовольствием произнесла его имя. – Дело тонкое. Боюсь, на Родерика будет совершено новое покушение.
- Тогда мы окружим его покои так, что не только мышь, клоп не проскочит! – он был готов решимости.
- Это-то меня и пугает, - усмехнувшись, ответила Стель. – Мне надо, чтобы мышь проскочила. Мне нужно поймать эту мышь, не подвергая опасности Его высочество, понимаете?
- Это меняет дело, - задумчиво произнёс Хьюго.
- Меняет, - согласилась с ним Стель. – Хуже другое. Мне как-то нужно оказаться в его спальне. Без шума и знания со стороны дворцовой своры. Ума не приложу, как это сделать.
- Стель, - Хьюго вдруг уставился слишком прямым взглядом ей в глаза. – Я авантюрист по складу характера. Понимаешь?
- Нет, - искренне ответила она, явно смущаясь под его взглядом, но стараясь не показать этого.
- Хорошо, я поясню, - ответил он, продолжая сверлить её глаза. – Я сделаю всё. Ты поймаешь убийцу. Принц не пострадает. Я обещаю. Но мне нужна плата. Большая.
- Понимаю, - ответила Стель, приняв, наконец, его взгляд. – Что нужно от меня?
- Ставки повышаются, - заметил, расслабившись Хьюго. – Ты покажешь мне своё истинное лицо, и я буду любить тебя одну ночь. – Стель вскинула бровь в вопросе. – Я не дурак. Твои движения и это тело совершенно не сочетаются. Я давно догадался, что ты не отсюда. И я хочу видеть тебя настоящую. И любить тебя настоящую. Я знаю, что ты хочешь меня. Я видел это в лагере. Это мои условия.
- Я согласна, - ответила Стель.
- Я верю, - ответил Хьюго. – Иди в свои покои и жди сигнала.
Около одиннадцати вечера в дверь покоев Стель настойчиво постучались. Она окликнула. Вошла служанка. Этакая хваткая женщина, не признающая авторитетов, и сообщила, что принц готов принять мадам. Стель была готова идти сразу же. Но мадам сурово заметила, что на ночное свидание с принцем не ходят «в таком виде». В итоге Стель была раздета до фантома, обрызгана духами, а поверх всего облачена в пеньюар, который срывался одним движением, поскольку несмотря на количество складок и складочек, держался буквально на одной пуговице. Чтобы никто ничего во дворце не заподозрил, Стель обернули в большое покрывало. Этот самый рулон вскинул себе на плечо дюжий слуга и так и потащил до покоев Родерика. Стель молчала всю дорогу.
Поднеся рулон покрывала со Стель внутри к двери принца, слуга застыл. Служанка прикрикнула на него, открыв дверь. Он сгрузил Стель в её коконе на пороге и ушёл. Служанка аккуратно толкнула рулон, чтобы он размотался, и вышла за дверь. Стель провернулась четыре раза и выпала из покрывала. Встала, отряхнулась и посмотрела по сторонам.
- Это я, - прошептал Хьюго, лежащий на постели принца.
- А Родерик где? – спросила Стель, оправляя откровенный пеньюар.
- В безопасности, - усмехнулся герцог. – Надо сказать, мадам, что вы и так пленительны безмерно. Даже не знаю, стоит ли мне видеть вашу истинную сущность? Могу и умереть от сияния красоты!
- Заткнитесь, герцог, - Хьюго вытянул брови и вопросительно посмотрел на Стель. – Нам нужно долго и терпеливо молчать до прихода убийцы, понимаете? – пояснила Стель.
- Тогда я закрою глаза. Ваша красота слепит и... - он красноречиво посмотрел на свою промежность, - заставляет забыть обо всём.
Стель отошла в тёмный угол за портьеру, порвала пеньюар на куски, соорудив из них короткую юбку, а верх тела просто обмотав, чтобы не стеснял движения. Она аккуратно сняла фантом и спрятала его в складках одежды. Вышла из укрытия и приблизилась к Виглафу:
- Вы принесли какое-либо оружие с собой? – спросила она, заглядывая в его глаза. Глаза Хьюго были распахнуты, он с удивлением изучал её острые уши, золотистые шрамы, покрывающие всё лицо и, наконец, остановился на глазах. Стель очень льстило его выражение лица. Он был восхищён.
- Вы богиня! – выдохнул он со смесью эйфории и глубокой печали.
- Перестаньте, Хьюго. Не забывайте, зачем мы здесь, - сказала она шёпотом. Потом вспомнив своё обещание, добавила: - В первую очередь.
- На столике, - ответил Хьюго и прикрыл глаза, откинувшись на подушки.
Стель изучила поверхность стола и нашла два кинжала – один большой охотничий с острым и ровным лезвием с одной стороны и зазубринами на другой стороне. Второй – поменьше, напоминающий морские кортики. Она взяла тот, что побольше. Придвинула кресло ближе, села в него и стала ждать. Коснувшись нужного знака на щеке и сконцентрировавшись должным образом, она накинула на покои купол тишины. Хьюго изредка посматривал на неё и тут же закрывал глаза. Казалось, он старается запомнить каждую её черту. Он понимал, что больше не увидит её. Это заметно печалило его. Стель же со своей стороны чувствовала к нему жалость и большое уважение помимо своей воли. Он вёл себя в лучших традициях Высокорожденных. Это подкупало. Не удержавшись, она мельком посмотрела в его мысли. Они ошеломили её. Он уже не думал о ней как думает мужская особь о женской. Он был исполнен глубокого почитания и вдохновения. Наверное, в этом мире не знали об эльфах, и её внешность вкупе со способностями могла навести его только на одну мысль – о её божественной сущности. И вместе с этим в его сердце была глубокая рана, полная печали. Он отказался от мысли заняться сексом с богиней. Нет, он явно не боялся её. Скорее наоборот. Он прощался с ней, собираясь навеки запечатлеть этот образ в своём сердце. Это льстило. Однако Стель понимала, что оставить всё так как есть – было бы слишком жестоко по отношении к нему. Надо будет позаботиться об этом, когда всё закончится.
Со стороны стены под гобеленом послышался лёгкий шорох. Стель стремительно и бесшумно оказалась рядом. Хьюго замер на кровати. Через мгновение из-за гобелена показалось детское лицо. Девочка сжимала в руке стилет и огладывала комнату. Стель схватила её за руку с оружием. Маленькая самка забилась, вырывая руку. Стель с удивлением поняла, что силы в этом маленьком теле больше, чем следовало. Если борьба продлится дольше, неизвестно, кто победит. Не раздумывая, Стель отвесила сильный удар ладонью в горло, заставив девчонку захрипеть и на время прекратить свои телодвижения. Этого хватило, чтобы Стель кинула на неё боевое заклинание, которое пронзило ребёнка болью перемолотых костей в конечностях. Девочка тихо и пронзительно застонала от боли, падая на ковёр безвольной тряпочкой. Хьюго уже был рядом, смотрел на ребёнка и на Стель широко открытыми глазами. Он прошептал:
- Ты что? Это же ребёнок!
- Этот ребёнок уже убил бы вас, герцог Виглаф. Придите в себя! – она бросилась вязать руки и ноги несостоявшейся убийце кусками ткани, оставшимися от пеньюара.
- Мы столько шума наделали! – произнёс Хьюго. – Сейчас сюда сбежится весь дворец.
- Не сбежится, - ответила Стель, деловито проверяя крепость узлов. – Мы в куполе тишины. Даже если здесь взорвётся пушечное ядро, никто не услышит, пока я не сниму заклинание.
- Я зажгу свет, чтобы осмотреть убийцу, - предложил Хьюго.
- А вот свет никакого отношения к тишине не имеет. На свет как раз точно сбежится половина дворца. Как минимум узнать, почему Его высочество не спит, и вдруг он чего-нибудь желает. Подойдите ближе, - приказала она. Хьюго присел рядом. Стель использовала на себя и на него заклинание ночного зрения. – Вот, смотрите так.
- Крылатая Сесилия! Она же совсем маленькая, лет десять от силы, - прошептал герцог.
- Совершенное оружие, - усмехнулась Стель. – Пришло время поговорить. Кто тебя послал, детка? – спросила она, глядя в глаза ребёнка. Глаза были абсолютно пусты.
- Да её опоили! – вскрикнул Хьюго.
- Опоили? – переспросила Стель.
- Да. Это какое-то пойло, которое заставляет не чувствовать боль. И действует как гипноз, понимаете?
- Ах, вот как! – протянула Стель. Она наклонилась над телом девчонки и просканировала его взглядом. – Действительно, - прошептала она. Задумчиво постучала по губам, думая, что же можно сделать в этом случае. – Ладно, попробуем вот что, - Стель прикрыла глаза, проникла в тело ребёнка и начала детоксикацию. Это отнимало много сил, но действовало безотказно.
Спустя четверть часа ребёнок заорал от боли. Опомнившись, Стель отключила нейроны, отвечающие за ощущение конечностей. Боль выключилась мгновенно, но ужас в глазах ребёнка никуда не делся. На лбу выступила испарина. Она начала крутить головой, пытаясь понять, где находится. Хьюго смотрел на всё вытаращенными глазами.
- Итак, кто тебя послал? – спросила Стель, пронзительно глядя прямо в глаза ребёнка.
- Я... Я не знаю! – прошептал ребёнок и умоляюще прошептал: - Отпустите меня, тётечка! Пожалуйста!
- Ну что ж, мне и не нужно твоё содействие, - она с отвращением посмотрела на тело у себя под ногами. – Всё что мне нужно я узнаю и так. – Она пустила ментальный щуп в память ребёнка, не особо заботясь о его чувствах. Девочка дёрнулась как от удара и застыла с гримасой боли и обиды.
- Стель, прекрати! – задыхаясь, прошептал Хьюго.
- Не смей мне мешать! – прошипела она, стараясь проникнуть в зону памяти. Но в голове у убийцы стоял блок. Как будто все её воспоминания положили в терранивную коробочку, в которую ментальность Стель проникнуть не могла. Терранива – единственный металл, способный лишить эльфа уверенности в своих способностях. – Великое древо! – воскликнула Стель, устав от борьбы. – Если здесь кто и справится, то только Магистр, - прошептала она для себя.
Хьюго стоял на коленях над ребёнком и вытирал пот с её лба. Тихо гладил по щекам, вытирал слёзы. Стель это разозлило. Она уже готова была поверить в превосходство Хьюго. Уже почти уверилась, что он может быть равен ей. А он разочаровывал её этим своим отношением к убийце. Как и всегда в моменты, когда она испытывала разочарование, Стель дёрнула себя рукой за волосы. Надо приходить в себя. Она хотела подарить Хьюго забвение, чтобы он смог вычеркнуть из памяти её образ и жить нормальной жизнью. Теперь же Стель была уверена, что это слишком дорогой дар. И он не получит его.
- Я вернусь в своипокои, переоденусь и отправлюсь к Эржбете попрощаться. Мне нужно отправляться впуть немедленно. Ты переправишь это создание в мою карету, вернёшь Родерика наместо, и будешь молчать обо всём, что видел здесь до конца твоих дней. Понятно?– спросила она, на миг посмотрев в глаза герцога. Он кивнул. Она двинулась квыходу, на ходу надевая фантом. Задержавшись у двери на ещё одно мгновение, онаснова посмотрела в глаза Хьюго. В них читалось облегчение. Стель громко и злофыркнула, затем приоткрыла дверь и двинулась в свои покои. Люди – это животные!