глава 1. Прожектор
В шесть лет Артём построил космическую ракету из старой ванны, фольги и пыльного пылесоса. Он не просто играл — он жил в этом мире. На борту его "корабля" были воображаемые пассажиры, экспедиционные журналы и даже тревожные сигналы о приближении метеоритов (в реальности — теннисных мячей, которые он сам запускал из рогатки).
— Артём, ты опять не ешь! — кричала мама с кухни.
— Я не могу, мама, у нас авария на борту! Я спасаю экипаж!
Мама устало вытирала руки о фартук и улыбалась — у неё был ребёнок с глазами, полными вселенной. В детском саду на него жаловались: слишком шумный, не слушается, слишком «в своём мире». Психолог сказала, что у мальчика богатое воображение. А потом добавила, тихо: «И, возможно, гиперактивность».
Но никто не знал, что этот свет в Артёме — как солнце, которое не умеет гаснуть. Даже ночью он не мог остановиться. Он вставал, рисовал на обоях, разбирал старые часы, пытался сконструировать "вечный двигатель" из моторчика от машинки и
батареек от пульта.
— Артём, тебе надо спать! — сердилась мама.
— Но, мама! Я почти открыл антигравитацию!
Иногда он смеялся сам с собой. Иногда говорил с кем-то, кого не было. Но был добрым, ярким, всегда готовым помочь. Он рано научился читать. В десять лет прочёл «Солярис» и нарисовал свою версию океана разума.
Учителя то восхищались им, то жаловались. То называли «одарённым», то «трудным». Он не вписывался. Как будто родился в другой координатной системе.
⸻
В двенадцать у него впервые случился настоящий срыв. Не в ярости — в восторге.
— Я понял, как всё устроено! Я понял, зачем мы живём! — кричал он на уроке биологии и встал на парту. — Мы не просто люди. Мы фрагменты чего-то большего! Каждое наше движение — это часть симфонии!
Учительница растерялась. Одноклассники смеялись. Артёма увели. Он не плакал — он сиял. Глаза горели, руки дрожали. Он не спал уже третьи сутки. Он писал формулы, стихи, описывал сны. Всё вокруг казалось ему связным, важным, гениальным.
— Мама, ты понимаешь? — говорил он, запинаясь от волнения. — Я чувствую мир! Он поёт!
А через неделю — тишина.
⸻
Он проснулся и не смог встать. Лежал, глядя в потолок. Солнечные зайчики бегали по стенам, а он чувствовал только тяжесть.
— Вставай, Артём. — голос матери был мягким. — Пора в школу.
— Я не могу, — прошептал он. — Не сегодня.
И не только сегодня. Неделя. Две. Его смех исчез. Он не отвечал на вопросы. Глаза — тусклые, как пыль на стекле. Как будто тот же ребёнок, но выключили свет. Прожектор погас.