глава 2. На пике
Пятнадцать лет. Артём был звездой. Не в глянцевом смысле — он не носил модной одежды, не разбирался в футбольных клубах и не шутил с пацанами у гаражей. Он был другой. И это его начали уважать.
На школьной олимпиаде по литературе он выступил с эссе, которое потом перепечатали в городской газете: «Человек как разлом — между тьмой и светом». Учительница плакала. Директор пожал ему руку. Девочка с параллельного класса прислала письмо на три страницы, в котором сравнивала его с Ремарком и писала: «Ты не отсюда».
Он читал это письмо тридцать раз подряд.
⸻
Артём стал ходить, как будто под ним не земля, а рельсы, и он — поезд, несущийся сквозь мир. Он говорил быстро, мысли рвались наружу, как снаряды, он успевал одновременно отвечать на уроке, писать стихотворение на полях и рисовать фрактальные узоры. Его одноклассники не понимали — но смотрели с заворожённостью.
— Артём, как ты всё успеваешь? — спросила Оля, та самая с письмом.
— Я просто не сплю, — ответил он, улыбаясь. — А зачем, если всё горит?
Он влюбился. Странно, по-детски, болезненно. Смотрел на неё, как на солнце. Писал ей письма, не отправлял. Рисовал её профиль по памяти. Прятал рисунки в тетрадку под названием «Для неё».
С ней он говорил о поэзии, о Бродском и Шопене. Он даже сочинил для неё пьесу, где она была актрисой, а он — странствующим философом, потерявшим память. Они репетировали в актовом зале, под светом пыльных прожекторов.
Иногда он подходил к ней слишком близко. Говорил слишком много. Она смеялась, немного смущённо, и отступала. Он не замечал.
⸻
Периоды вдохновения сменялись... чем-то другим. Не депрессией пока — но напряжением. Он начинал нервничать. Становился раздражительным. Писал агрессивные стихи, бросался на одноклассников с философскими спорами, кричал на мать, если та спрашивала про оценки.
— Ты ничего не понимаешь! — орал он ночью, разбив чашку о стену. — Я — не обычный! Я не могу жить, как все!
Мать плакала. Он жалел. Через час сидел рядом, гладил её по руке и шептал:
— Прости... Прости... Это не я. Это что-то во мне.
Он не мог это объяснить. В нём будто жило два человека. Один — влюблённый, окрылённый, поэт и пророк. Второй — уставший, тревожный, злой. Они дрались внутри, пока он не засыпал — вымотанный, в одежде, прямо на полу.
⸻
Весной он сорвался. Не пришёл на экзамены. Уехал на электричке в другой город — просто потому что «услышал голос ветра». Его нашли через два дня — в чужом парке, без телефона, без денег, с десятком листов, исписанных символами.
— Я искал ответ, — говорил он врачу. — Где граница между мной и тем, кем я мог бы быть?