глава 4. Иллюзии
— Меня не понимают, — шептал он, глядя в зеркало. — Они боятся. Потому что я вижу дальше.
Он уже не выходил из дома. Не потому что не хотел — а потому что боялся потерять ту реальность, которую сам себе построил. Квартира превратилась в лабораторию: стены завешаны схемами, формулами, вырезками из газет. В углу стоял телевизор, на экране — статичный снег. Артём утверждал, что "в шуме есть коды".
Он спал по часу в сутки. Иногда вовсе не спал. Еда стала обузой. Он пил чай с мёдом и говорил, что это "заряжает потоками".
⸻
Он позвонил Оле — той самой, которой писал пьесу. Это был странный, рваный разговор.
— Привет. Ты ведь чувствуешь? Всё меняется. Мир дрожит. Ты должна это видеть.
— Артём... ты где? Тебе... может, нужна помощь?
— Помощь? Нет. Я близко. Очень близко. Ещё немного — и я сломаю границу. Понимаешь?
— Артём, ты меня пугаешь...
Он повесил трубку. Сел на пол. Начал плакать.
— Почему они не слышат? — прошептал он. — Почему, когда ты ближе всего к истине, ты один?
⸻
На девятую ночь его привезли в больницу.
Мама вызвала «скорую», когда он начал говорить с телевизором. Не метафорически. Он действительно вёл диалог. Сказал, что эфир — это живое существо, и оно хочет предупредить человечество.
В приёмном покое он сопротивлялся. Кричал, что он посланник. Что они не имеют права его держать. Потом затих.
Когда ему ввели успокоительное, он прошептал:
— Вы ничего не поняли. Вы просто боитесь быть безумными.
⸻
Через два дня в палате было тихо. Он сидел на кровати и смотрел в окно. За стеклом — медленно падал дождь.
Он чувствовал себя пустым. Как выжженное поле после пожара. Всё — исчезло. Огонь, энергия, гениальность. Осталась усталость. Боль в теле. И стыд.
— Я сломал что-то в себе, — сказал он врачу. — Навсегда.
— Нет, Артём. Это не ты сломал. Это — болезнь. Но ты можешь жить. Если примешь её.
Он кивнул. Словно понял. Но внутри что-то сжалось. Он знал: свет, который жил в нём, больше не вернётся в том виде. А без него — он не знал, кто он.