Апофеоз
Ганту молча кивнул.
— А теперь, прошу проследовать за мной — сказал Крокгайзе, двинувшись к двери.
День буд-то начался заново. Особенно этому эффекту способствовал закат, так сильно схожий с рассветом в этот день. И вновь знакомый путь к дворцу преодолевался. Никто не спал. В городе кипела жизнь. По бокам ворот стояли стражники, вновь открывавшие врата. Внутри тоже бурлила жизнь. Длинный стол был занят, среди всех людей Манн узнал только негра, с которым пообещал пообщаться, что выполнил. Гигас занимал своё почётное место. Казалось, что на пришедших никто не обращал внимание. Но это чувство было быстро развеяно.
— Манн, Беллум, а вот и вы! — Сидя уже без свиньи, поприветствовал их Гигас.
— Крокгайзе, ты же знаешь, что меня зовут именно так — возмутился Крокгайзе
— Как скажешь, Крокгайзе — немного погрустнев ответил Гигас.
Крокгайзе не ждал пока кто-то покинет своё место и подойдя напрямую к брату спросил:
— Где ещё два стула, ты же знал, что я приду.
— Ах да, конечно, слуги, два стула этим прекрасным персонам.
Прислуга моментально исполнила волю хозяина, и мужи получили свою мебель. Застолье продолжалось.
— Как я понимаю, это наши вельможи, пришедшие на замену тех, кто держал всё здесь наплаву? — дерзко спросил Крокгайзе.
— Нет, брат, конечно нет. Каждый шестой день мы, отныне, чествуем верных людей — наших храбрых воинов, которые сегодня будут вкушать заслуженные ими плоды трудов нашего народа.
— Твой излишний пафос лишь раздражает.
— Я могу говорить и лаконично, но тогда я не буду звучать так знатно.
— Ты будешь говорить, как человек. Так будет всем лучше, особенно мне.
— Ты такой скучный.
— Я просто вырос, брат. Советую тебе того же.
Манн убедился, что перед ним и вправду два родных брата. Такой любви, он ещё не видел среди людей уже долгое время. По правую же руку от него сидел всё ещё тот самый негр.
Манн обращался к нему на "он" или "вы". Теперь в нём появилось желание узнать его имя.
— Здраствуй, я бы хотел узнать твоё имя.
Негр повернулся к Манну:
— Точно, я так и не назвал его, меня зовут...
— Его зовут Мелан — отвлекшись на мгновение от спора с Крокгайзе, сказал Гигас.
— Его зовут Каспрут! Гигасик, когда же ты перестанешь вести себя, как капризное дитя и давать всем свои названия. Рано или поздно это тебя подведёт.
— Не называй меня Гигасиком! Я Гигас, царь этих земель!
— Человек, который уверен в себе, никогда не будет повторять свои регалии с таким остервененьем. Видимо, ты и сам не веришь в себя, что уже говорить о других.
— Ты просто пытаешься спровоцировать меня на агрессию.
— И у меня это получается, Гигасик.
Братья продолжали спорить. Манн же решил продолжить беседу, но теперь уже более тихим тоном.
— И как же мне тебя называть?
— Как пожелаешь, мне нравятся оба имени, если тебе интересно моё мнение.
— Мне симпатизирует Мелан
— Мелан так Мелан. Позволь задать вопрос.
— Разумеется.
— Расскажи поподробней об этом твоём "сером мире".
— Всё довольно просто, мой друг. Добра и зла несуществует. Это не значит, что мы не должны сопротивляться.
— Я примерно понимаю, но мне более интересно, как ты пришёл к этому?
— На своём жизненном пути я нашёл одну законормерность — нет одной истины. И из-за этого и есть люди стремящиеся к установлению власти под своими догмами.
— Я никогда не думал об этом.
— Я тоже. Юным я был тем, кто отвратен мне сегодня: грубым, жестоким, упрощающим до глупости щенком. Мне повезло, что я был один, невероятно повезло. Если бы я попал в неприятности, находясь в стае таких же охламонов, то меня бы просто отбили от пострадавших из-за меня. Я бы не сделал никаких выводов и превратился в дикое животное. Но будучи одним я получал по всей строгости за свои проступки от людей, которым я навредил. Насилие склонило меня в лучшую сторону. Я принял правила этого мира, но не стал безобидным. Я просто стал хитрее. Хотя, возможно, что-то улучшилось во мне в хорошую сторону.
— Как минимум, я уверен, что твой язык стал богаче.
— Это не моя заслуга по-большей части. В один день я понял, что первое впечатление крайне важно, а моя речь была ужасна, ужасна бедна. Я сумел признать это и отдал много своего человеку, который упорно работал со мной, за что я благодарен. Он посеял во мне благие семена, пусть и ввергнувшие меня в ступор в начале перевоплощения.
— Я вижу плоды его трудов, но что же ты ему отдал?
— Блага, полученные от моей работы. Я, всё же, наёмник.
— Кровавое золото, да?
— Ох, если бы. Многие люди крайне глупы и ленивы. Поработай над собой, чтобы выглядеть, как скала, и все поверят, что ты выполнил свою работу, а если и обнаружат обман, то ты будешь уже далеко.
— Не боишься, что за твоей головой ведут охоту сотни кинжалов и плащей?
— Я не работаю с теми, кому на это хватает ума.
— Умно.
— Благодарю.
— Но можешь ли ты коротко выразить "серый мир"?
— Да. Представь лес, зеленый, красивый и пышный. По нему весело скачет заяц, прямо к себе в нору. Но вдруг на него наскакивает волк и разрывает на куски. Хорошо или плохо?
— Здесь очевидно есть подвох.
— Посмотрим с другой стороны на уже другой исход. Заяц ловко уворачивается, оставляя волка ни с чем. Хорошо или плохо?
— Хорошо, я думаю.
— Увидев умерших от голода волчат, ты сказал бы другое.
— И вправду — это явно тронуло Мелана — Но всё же человек не животное, мы — главное творение бога, чей замысел созирцаем вокруг. Животные питаются друг другом, а дождь поливает землю, чтобы из неё выросла новая жизнь
— Тогда почему бог, которому ты поклоняешься это бык, а дождь идёт над морем?
Этот вопрос ввёл Мелана в ступор, он нечего не ответил, начав копаться в себе.
Спор братьев же дошёл до своего пика.
— Я здесь царь, я здесь бог! Не смей оскорблять хозяина, в чьём доме ты жрёшь, и по чьей воле живёшь! — Полукричал Гигас
— Я не боюсь тебя, Алиг — холодно ответил Крокгайзе
— Заткнись, мерзавец! — Гигас наконец сорвался на крик.
Он ударил со всей силой по тарелке на столе и быстро удалился в сторону балкона.
Крокгайзе спокойно встал и жестом приказал Манну следовать за ним. Тот подчинился.
Дойдя до балкона двое обнаружили Гигаса, опперевшегося об балкон и смотревшего вдаль. Крокгайзе указал Манну оставаться на месте, а сам подошёл к брату. На улице шёл дождь, чьи капли падали на голову Гигаса, но даже они не скрывали его слёз, что текли ручьём. Крокгайзе приобнял его.
— Почему ты обижаешь меня? — не надеясь на ответ, спросил Гигас
— Потому, что ты мой младший брат, Алиг. Я обещал нашему старшему брату, что научу тебя уму-разуму, а ты нанял убийцу, который отсёк ему голову. Я точно не выполнил свою работу. Я не наслаждаюсь твоей болью, я просто люблю тебя, как брата.
Гигас слушал его.
— Так же любишь, как нашего отца, который толкнул в руки толпы, когда он практически забежал во дворец?
— Они бы сровняли с землёй и дворец и всех в нём, а отдав им желанное, я дал им напится крови настолько, чтобы их опьянило в коллективном безумии, что дало мне шанс сбежать, что я и сделал.
"Дети не виноваты в грехах отцов", они сказали это синхронно. Наступила тишина. Лишь дождь стучал по всему, что попадало под его поток. Темнело.
— Я отправил Маггса к алигаторам, чтобы он приносил нам информацию, под видом того, что якобы шпионит у нас. — Сказал Гигас, буд-то ожидая похвалы.
— Правда?
Гигас несколько раз кивнул.
— Не думал, что ты сможешь до такого додуматься, я был ужасного мнения о твоём уме — продолжил Крокгайзе.
Два брата улыбались, смотря друг на друга и Крокгайзе тепло обратился к Гигасу
— Знаешь кто-ты?
— Твой брат Алиг?
— Ты идиот.
Лёгким движением руки Крокгайзе сломал шею Гигасу и тот замертво упал на землю.
Это поистине шокировало Манна. Он впал в ступор, пока Крокгайзе молниеносно вытащил бронзовый нож Манна из своих штанов и не вонзил целиком в грудь своего родственника, после вытащив его и кинув в руки Манна, который машинально его поймал.
— Власть моя! — прокричал в сторону улицы Крокгайзе — склонитесь перед мной, черви!
После акта злорадства, он повернулся к Манну, который не двинулся, всё ещё держа орудие, облакотившись об стену, смотря в даль.
— Вот и всё, Ганту, добро пожаловать под моё мудрое крыло. Забирай мой дом, живи и наслаждайся, служа мне верой и правдой. Обработай это, а я пойду поем. Интриги это очень изматывающее занятие.
Крокгайзе не смог ступить и шага. Пилум пробил насквозь его голову, что частично скрыла его шляпа. Он упал замертво. На балкон прошла стража. Авангардом шёл Мелан.
— Мы не спасли нашего царя, поверив в искренность этого паука, но мы отомстили—Только сейчас Мелан обратил внимание на неподвижного Ганту.
— Не беспокойся, мы всё видели, ты не виновен.
Ганту не отвечал. Тогда Мелан подошёл к нему сзади и посмотрел в сторону, от которой не отрывал глаз Ганту. Лишь теперь он увидел огромную приближающуюся армию всадников. Самый первый из воинов направил свою пику остриём вверх, на которое было насажено тело Маггса, выделявшиеся блестящим бронзовым доспехом, которым тот заменил свою тунику несколько дней назад. Это были Алигаторы и они пришли убивать. Они бесспорно знали всё, ведь Маггс скорее всего рассказал им то, что они потребовали. Добровольность этого осталась загадкой, и ответ уже никому не был нужен . Ганту так же, как и братья, был мёртв, чудом не свалившись на мокрый пол. Он уже остыл, а в глазах остался лишь стеклянный взгляд. Его убил не меч, не яд, он не пал в битве, просто его сердце не выдержало. Это был конец.