Жизнь в аду
Они проснулись на берегу из чёрного песка. Вода текла вверх, унося в небо осколки их воспоминаний: обугленную заколку Акико, обрывок голоса Даби «Ты... моя...», капли её слёз, превратившиеся в ртуть.
- Пей, - сказала Акико, черпая ладонью жидкость, что пахла бензином и её духами.
Даби отказался. Он уже знал - если выпьет, забудет, как пахла её кровь. А это единственное, что связывало его с понятием «живой».
Там, где у живых души - у них был сад. Деревья из сросшихся рубцов, плоды - кристаллы засохшей лимфы. Акико ухаживала за ними, как за цветами:
- Смотри, - она провела ногтем по стволу, и кора треснула, показав запекшуюся кровь. - Это твой шрам от отца. А вот... - пальцы коснулись шипа, - где я вскрыла вены в третий раз.
Даби рвал плоды и ел. На вкус - её стоны в ту ночь, когда они впервые переплелись болью, а не страстью.
Раз в вечность или каждую секунду - время здесь текло в спирали, они приходили на бал. Акико - в платье из бинтов, светящихся как неоновые трубки. Даби - в мундире из собственной кожи, швы скреплены её волосами.
Они танцевали под музыку сломанных метрономов. Её пальцы прожигали дыры в его груди, его пламя плавило пряжки на её туфлях. Круги по паркету из детских фотографий.
- Ты помнишь, как хотел меня спасти? - она впилась зубами в его гнилую сонную артерию.
- Ты помнишь, как умоляла убить? - он провёл рукой по её позвоночнику, вынимая позвонки, как бусы.
Танец заканчивался, когда от них оставались лишь рёбра и смех.
Здесь они пересматривали свои ошибки как фильмы ужасов.
Сцена: Акико на краю крыши. Даби ловит её. Но теперь он отпускает. Она летит вниз, а он прыгает следом. Падают бесконечно, ускоряясь, пока не становятся кометой.
- Давай ещё раз! - хохотала Акико, перематывая плёнку.
Он соглашался. Потому что в этом падении они хотя бы вместе.
Их спальней стал кратер вулкана. Лава - одеяло, пепел - подушки. Когда они занимались любовью (если это можно назвать так), плоть Акико восстанавливалась, чтобы снова обуглиться от его прикосновений.
- Больно? - спрашивал он, вгоняя в её живот обломок своей берцовой кости.
- Нет, - лгала она, собирая вытекающие внутренности в ожерелье. - Ты стал мягче.
Они кончали синхронно: он - выбросом пламени, она - фонтаном игл из запястий.
.................
Однажды они нашли дверь. Надпись гласила: «Выход».
- Это ловушка, - сказал Даби, но Акико уже толкала створки.
За дверью - ничего. Ни света, ни тьмы. Просто... отсутствие чего либо.
- Мы не можем, - она отступила, впервые за вечность дрогнув. - Нам некуда идти, кроме друг друга.
Он обнял её, и шрамы на их грудях совпали, как пазл.
- Значит, это и есть наш рай.
Иногда, в моменты между циклами, к ним приходили другие души. Девушка с перерезанным горлом. Мальчик с петлёй на шее. Все спрашивали одно:
- Как вынести эту вечность?
Акико смеялась, разбрасывая осколки своих костей как конфетти:
- Станьте огнём.
Даби поправлял:
- Или ножом.
Но правда была в том, что они уже забыли, как жить без боли.