Глава 8. На перепутье
Если нравиться ставьте звездочки)
Свежий воздух ударил в лёгкие, словно напоминание о том, что свобода — это не просто слово, а цель, ради которой стоит бороться. Минхо и Лира вышли из лабиринта, оставив позади тьму и холод.
Но свобода оказалась лишь началом нового пути.
— Мы выбрались, — тихо сказала Лира, оглядываясь на разрушенную дверь лаборатории. — Но теперь WCKD будет охотиться за нами с новой силой.
Минхо сжал её руку.
— Мы не одни. Остальные бегуны тоже ищут правду. Вместе мы сильнее.
На горизонте замаячили силуэты — ещё один лагерь бегунов, которые, как и они, бежали от теней прошлого.
— Добро пожаловать домой, — сказал Минхо с мягкой улыбкой.
В лагере царила напряжённая атмосфера — каждый взгляд был полон настороженности и надежды.
Лира почувствовала, как напряжение постепенно уходит, уступая место теплу и спокойствию. Минхо был рядом — и это было главное.
Вечером, когда лагерь погрузился в полумрак, Минхо и Лира оказались одни у костра.
— Ты думаешь, мы сможем построить новую жизнь? — спросила она, глядя в огонь.
— Если мы будем вместе — всё возможно, — ответил он, прикрыв ладонью её.
Их взгляды встретились, в этот момент не было слов — только понимание, что впереди будет много испытаний, но они пройдут их вместе.
Лагерь пульсировал жизнью — бегуны устанавливали датчики, укрепляли периметр, готовились к худшему. Небо было затянуто тучами, но воздух оставался тёплым. В этом временном убежище, полном оживлённого шума, Минхо и Лира чувствовали себя почти в безопасности.
Однако у обоих не покидало ощущение, что это лишь передышка перед бурей.
Минхо сидел у костра, чиня сломанный коммуникатор. Лира подошла к нему, обернувшись в чью-то куртку — её тонкие пальцы дрожали не от холода, а от мыслей, что терзали её с того момента, как они покинули лабораторию.
— Ты ведь всё ещё злишься, что я не рассказала тебе раньше о себе? — тихо спросила она, присаживаясь рядом.
Он замер, не поднимая глаз.
— Я злюсь не на тебя. Я злюсь на них. На WCKD. За то, что они сделали с тобой. И с нами. — Он вздохнул. — Но я понимаю, почему ты молчала.
Лира смотрела на его профиль, отмечая в нём каждую черту — твёрдую линию подбородка, напряжённую челюсть, лёгкие тени под глазами. Он всегда казался ей несгибаемым, но сейчас в нём была уязвимость, которую он открывал только перед ней.
— Я боюсь, Минхо. Не за себя. А за тебя. За нас, — прошептала она. — Я знаю, что внутри меня может быть что-то, что они ещё активируют. Что-то, что я не смогу остановить.
Минхо медленно повернулся к ней. Его рука легла на её щёку — тёплая, уверенная.
— Тогда я буду рядом, чтобы остановить это. Или удержать. До самого конца. Поняла?
Она кивнула, и в её глазах блеснули слёзы. Но это были не слёзы страха — это была благодарность.
— Спасибо, — прошептала она, — за то, что видишь во мне человека.
Он усмехнулся и мягко сказал:
— А кто же ты ещё, Лира? Ты — человек, сильнее, чем думаешь. И я в тебя верю.
Их губы встретились в тихом, тёплом поцелуе, которого они ждали со дня первого побега. Мир замер на мгновение, в котором было только дыхание, прикосновение, близость. Всё остальное — WCKD, лабиринты, боль — исчезло.
Но тишину разорвал резкий сигнал тревоги. Красный свет замигал по периметру лагеря.
— Это нападение?! — выкрикнул кто-то из бойцов.
Минхо резко вскочил, инстинктивно заслоняя Лиру.
— Всем к позициям! Быстро! — крикнул он, командир в нём проснулся мгновенно.
На горизонте загорелись фонари транспорта WCKD. Сотни солдат приближались к лагерю.
Лира сжала кулаки, и что-то в её взгляде изменилось. Внутри снова проснулось то, что они пытались навязать ей как оружие. Но теперь это принадлежало ей.
— Если они пришли за мной... пусть попробуют.