пропавшие

Страх — это то, что испытывает каждый. Но хуже, если его испытывают, вспоминая о ком-то.

Ю На шла по коридору, слыша приглушённые голоса из спортзала. Подойдя к двери, она сняла обувь и толкнула створку. Разговоры стихли — все взгляды обратились на неё.

Хён У снял перчатки и подошёл, положив ладонь ей на плечо — тёплую, почти обжигающую. От прикосновения стало не по себе, но не из-за тепла, а из-за того, как на неё смотрели остальные.

— Это моя ученица. Чо Ю На, — сказал он, и отступил в сторону, давая пройти.

Ю На села за стол, оглядывая зал. Красные волосы снова зацепили взгляд — слишком яркие, слишком броские. Джихо подошёл и протянул руку.

— Я помню тебя.

Она подняла глаза и пожала руку.

— Ты же Джихо? — спросила она, и он улыбнулся, кивнув. Сел рядом.

— Хён У хороший учитель, правда? — заговорил он.

Ю На лишь слегка кивнула, поднимая взгляд на Хён У. Тот исправлял стойку ученику, внимательно следил за движениями, подходил, когда удары выпадали из ритма, терпеливо объяснял.

— Он почти не рассказывает о себе, — тихо добавил Джихо. — Раньше сюда ходила его сестра.

Эти слова застряли у неё в голове. Только теперь Ю На поняла, как мало она знает о Хён У.

Время пролетело быстро. Люди начали расходиться. Джихо попрощался с улыбкой. Хён У устало выдохнул и сел рядом с ней, опустив голову на стол. Она похлопала его по спине и вышла в коридор. Закурила. Дым щипал глаза, но согревал пальцы. Хоть какая-то иллюзия тепла.

На улице было холодно. Позади послышался усталый топот. Хён У вышел следом, набросил на её плечи куртку — тяжёлую, тёплую. Встал рядом, щёлкнула зажигалка.

— Джихо сказал, что твоя сестра тоже сюда ходила, — сказала она, не поворачиваясь к нему.

— Ага, — коротко ответил он и бросил окурок в сторону, уходя обратно в зал.

Она осталась одна — с дымом в лёгких и чужой историей, которая медленно впивалась в неё.

Ю На бродила по залу, рассматривая полки с кубками и медалями. Читала имена. Некоторые ей ничего не говорили. Но взгляд зацепился за самый блестящий кубок — его явно протирали каждый день. На нём было выгравировано имя: Ён Хи.

Она вспомнила всё, что говорил Хён У. Его сестра, та, что раньше ходила в зал, та, которую упоминал Тэ Му. Ю На хотела узнать больше, но сама мысль об этом пугала.

Она вернулась и села напротив него, поставив на стол две тарелки еды из магазина. Хотела заговорить о том, что сказал Тэ Му, но не знала, с чего начать. Тишина тянулась вязкой нитью, неприятно звенела в ушах.

Перед глазами вдруг возникла Ха Юн: “Со мной можно не искать слов. Говори, как хочешь.”

Ю На зажмурилась, не желая снова чувствовать это ощущение, когда вина и страх переплетаются, разрывая изнутри.

Хён У поднял взгляд и громко выдохнул:

— Ты ещё долго лапшу будешь мусолить?

Она только тогда заметила, что не притронулась к еде, хотя он уже всё доел. Ю На тихо, почти шёпотом, спросила:

— Что случилось с твоей сестрой?

Хён У опустил голову. Его кулаки сжались до побелевших костяшек. Ю На прикусила губу, понимая, что ударила в самое больное место.

Он молчал несколько минут. Обернулся к фотографии. Дыхание стало рваным. Он закрыл лицо руками, но всё-таки заговорил:

— Он… — Хён У сглотнул. — Он сделал с ней то же самое.

Эти слова ударили так, будто воздух вырвали из лёгких. Ю На не могла вдохнуть. Сердце сжалось в тугой узел, тело начало мелко дрожать.

Ему было хуже. Он скрывал это, держал в себе.

И только сейчас она почувствовала — его боль становится её болью.