пропавшие

В этот вечер я понял, что смысла кричать нет. Все лишь взглянут, но никто не поможет.

Хён У сидел в комнате, глядя на экран телефона. На почте висело письмо из полицейского участка. Руки дрожали, взгляд скользил по строчкам:

«Мы обязательно вернёмся к этому делу, как только закончим с текущими расследованиями. Приносим извинения, но заявление будет временно отложено...»

Он закрыл лицо руками. Второй отказ. Второй раз — тишина в ответ на крик. Он был уверен: за этим стоит Тэ Му. Его власть ощущалась в каждом сухом слове письма.

Хён У посмотрел на часы. До возвращения Ён Хи оставалось чуть больше трёх часов. Сестра всегда приходила ровно в шесть, никогда не опаздывала. Он часто удивлялся её дисциплине — даже на тренировках она делала всё по указанию тренера. Он гордился ей.

Он решил сходить в магазин — купить все сладости, которые она любила. Хотел рассказать ей о новом провале. О том, как ему стыдно перед той девушкой, что умоляла передать её подруге, как она её любит.

Он не передал. Не помог.

Эти мысли рвали его на части. Снились лицо Ён Хи, её дыхание, металлический запах крови. Он не помог. Просто ушёл.

Думал — полиция найдёт их. Думал — взрослые разберутся.
Теперь он знал: никто не слышит. Никто не слушает.

Шаги глухо звучали на пустой улице. В магазине тихая музыка шла из динамиков, когда Хён У выбирал сладости, вспоминая, что любит сестра. Телефон завибрировал.

«Не выходит с заявлением?»

Сообщение от незнакомого номера. Без имени. Он знал, кто это. Тэ Му наслаждался чужой беспомощностью. Каждой паузой. Каждым молчанием.

Хён У не ответил. На улице шуршала сухая трава. Голова гудела. На часах было полпятого — через полтора часа сестра должна была вернуться.

Он не знал почему, но чувствовал странное. Будто тело уже понимало, что-то случится. А мозг отказывался верить. Это было даже не тревогой — хуже. Это была тишина перед чем-то.

Он вернулся домой, прошёл на кухню и взглянул на циферблат. Час до её возвращения. Сварил лапшу — ту, что она любила. Две тарелки. Комнату заполнил запах.

Мама спала после смены.

Шесть часов. Семнадцать минут.

Что-то внутри сжалось. Ён Хи не ответила. Не прочитала.

Он звонил. Один раз. Второй.

Только автоответчик.

На часах было уже без двадцати семь. Хён У вышел на улицу. Бродил по переулкам, дошёл до школы, где училась сестра. Звонил всем — даже её друзьям, которых не знал. Каждый отвечал, что не видел её.

В висках стучала кровь, дыхание сбивалось. Телефон разряжался. На полпути домой он вырубился. Тишина стала полной, оглушающей.

Он поставил телефон на зарядку. Как только экран загорелся, началась вибрация — десять новых уведомлений.

Он выдохнул с облегчением: “Значит, она пишет. Значит, всё хорошо.”

Но сообщения были с незнакомого номера. Десять видеосообщений.

Он замер. Сердце сжалось.

Большим пальцем зажал одно из них.

В кадре не было видно лиц, только звуки — словно мешок тащили по земле. Потом перед камерой упало тело. Длинные волосы закрывали лицо. Он сжал телефон, узнал одежду.

Кто-то ударил её по лицу. Она обернулась. Рот был связан. Ён Хи смотрела прямо в камеру. Тушь текла по щекам. Ткань у рта начала пропитываться кровью.

Человек за камерой схватил её за волосы и ткнул лицом в объектив. Засмеялся. Откинул её, как ненужную вещь. Начал раздевать.

Дальше Хён У не смотрел.

Он выбежал на улицу, накинув только обувь. Узнал место, где это происходило. Бежал туда. Надеялся — успеет.

Но там никого не было. Только следы крови.

Он упал на колени. Не знал, что делать. Хотел верить, что с сестрой всё ещё в порядке.

— Я не смог ей помочь. Пошёл бы я туда раньше… Этого бы не было, — выдавил он, и голос дрогнул.

Ю На положила ладонь ему на плечо.

— Это не твоя вина, — тихо сказала она, а потом, после паузы, добавила: — Мы найдём их. Сначала — Ха Юн и Ён Хи. Потом… я убью его.

Хён У поднял глаза. Слёзы текли, а вместе с ними в глазах разгорался гнев. Ён Хи уже не было несколько недель. Он качнул головой, и эта злость окончательно перекрыла всё.