пропавшие

Шаги во тьме отдаются эхом — как биение сердца. Только вы не знаете, чьего.

Хён У ушёл, и в доме стало странно пусто. Время медленно подбиралось к девяти вечера. Ю На сидела за столом, глядя на выключенный телефон, словно тот мог заговорить сам.

Экран вдруг ожил. Пришло сообщение от Хён У:

— Завтра в десять утра.

Ю На выдохнула. Мысль о школе вызывала отвращение, но мысль о том, чтобы остаться наедине с собой, — ещё больше. Она написала короткое «да».

Телефон снова завибрировал. Новый чат. Незнакомый номер.

Три видео.

Пальцы задрожали. Она открыла первое. На экране знакомое место — школьный подвал. Она знала его: бывала там, когда учителя просили помочь с коробками. Камера скользнула в угол. Там, на грязном матрасе, лежала Ха Юн.

Голая. Связанная. Бледная.

Словно мёртвая.

Сзади раздался смех — низкий, влажный, мерзкий. От этого звука по коже побежали мурашки. Человек за камерой подошёл к ней, взял за лицо.

Ю На сорвалась, выключив видео, и переслала всё Хён У.

Он сразу прочитал.

Тишина. Только сердце глухо стучало где-то в груди.

Через пару минут пришёл ответ:

— Нам нужно сходить туда.

Школа ночью казалась чужой. Они почти бежали. Ю На даже не пришлось врать родителям — те спали, когда она вышла из дома.

В руках был молоток, взятый у отца. Холод металла отдавался в ладонях.

Фонари снаружи освещали школу тускло, словно не желали лезть в эту тьму.

Подвал выходил на улицу. Замок можно было сломать.

Они подошли к двери. Ю На держала молоток, Хён У ударил. Замок с треском поддался.

Дверь распахнулась.

Ю На вошла первой, пальцы нащупали выключатель. Щёлк.

Свет ударил в глаза, лампы мигнули, вырывая из темноты желтоватый матрас.

Пустой.

Только пятно засохшей крови.

Хён У подошёл ближе. На полке лежал сложенный клочок бумаги. Ю На взяла его, развернула.

«Ха Юн жива? Как думаешь, это новое видео?»

— Он играет с нами... — прошептала она.

В груди защемило. Это была не только злость. Не только бессилие. Что-то среднее, что выворачивало изнутри.

Хён У смял бумажку, сжал её, как горло, и бросил на пол.

Ю На села на корточки возле матраса. Просто смотрела. Ничего не говорила. Она снова не успела.

Они вышли на улицу. Ночь стала гуще.

Проходя мимо детской площадки, Ю На заметила что-то блестящее под фонарём.

Телефон. Экраном вверх, присыпанный песком.

Она подняла его, смахнула пыль. Чехол был знакомый — ярко-розовый, с облаками. Она сразу вспомнила: такой был у Ха Юн.

Ю На задрожала. Сердце отказывалось верить, что он здесь лежит.

Она попыталась включить телефон. Он молчал.

Хён У подошёл ближе.

— Чей он? — голос был резким, будто порезал тишину.

Ю На опустила голову.

  — Ха Юн, — выдохнула она.

Хён У молча смотрел, пока она снова не двинулась с места.

В зале телефон сразу поставили на зарядку.

Хён У сел за стол, выдыхая рывками, как после долгого бега.

Всё было похоже на тот день. Даже запахи.

Ю На стояла у розетки, наблюдая, как экран оживает. Телефон включился только с третьей попытки.

Хён У поднял голову, взглянул на неё.

Она помнила пароль, Ха Юн как-то говорила его ей в шутку. Зашла в телефон.
Сеть поймалась, и экран ожил потоком сообщений.
Сначала — её собственные, те, что она писала подруге. Потом — родители.
И среди них был один номер, с которого пришёл ответ.
В тот самый день.
Хён У подошёл, заглядывая через плечо. Его взгляд сразу зацепился за знакомую цифру.
— Я знаю этот номер, — сказал он глухо. — Те видео… с него прислали.
Ю На нахмурилась. Открыла галерею.
Там были новые фото: асфальт, что-то размытое, и вдруг — он.
Тэ Му.
Его улыбка казалась хищной. Она невольно вздрогнула.
Хён У положил ладонь ей на плечо.
Ю На листала дальше. Фото были неразборчивые.
Вдруг она вспомнила: на телефоне Ха Юн всегда был шагомер. Он отмечал маршруты на карте — Ха Юн любила показывать, как много бегала.
Ю На открыла приложение.
Прокрутила несколько недель назад.
Линия на карте шла от библиотеки к дому… и вдруг поворачивала в сторону двора, куда Ха Юн никогда раньше не ходила. Там она провела полчаса. Потом снова движение — до какого-то здания. Частный дом.
Ю На сжала руки. Листала дальше. Но записей было всего три дня.
А потом сеть потерялась. Или разрядился телефон.
Она замерла, сжимая его так, что побелели пальцы.
Хён У осторожно коснулся её плеча.
— Теперь мы знаем, где они могут быть, — сказал он. Устало опустился на матрас.
— Нужно поспать, — в тишине было слышно его выдох. — Утром пойдём искать их.
И впервые за всё это время внутри них шевельнулось что-то похожее на надежду