✰День четвёртый. Зловещая находка.
Промозглый ветер и моросящий дождь встретили Исаги, парня с тёмно-синими взъерошенными волосами и яркими голубыми глазами, и Йоичи. Йоичи поежился, кутаясь в куртку, словно пытаясь защититься не только от холода, но и от зловещей атмосферы этого места. Они стояли у входа в заброшенный переулок, осматриваясь.
Зловещее место оправдывало свою репутацию: обшарпанные стены, покрытые мрачными граффити, словно письменами безумцев, разбитые стекла, сверкающие под дождем, как слезы, и гнилой запах сырости, проникающий в самую душу.
"Здесь жутко," – пробормотал Йоичи, поежившись, и его голос дрогнул, выдавая страх, сковавший его сердце.
Исаги кивнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки, словно прикосновение ледяных пальцев. Они медленно продвигались вглубь переулка, стараясь не пропустить ни одной детали, словно сама тьма наблюдала за ними из-за углов, выжидая их ошибки. Внезапно взгляд Йоичи упал на что-то яркое, лежащее под обломками кирпичей, словно случайная искра в царстве мрака.
"Исаги, смотри!"
Это была красная лента, сотканная из плотного шёлка, с изысканной вышивкой в китайском стиле, словно сошедшая со старинных свитков. На ней были изображены изящные цветы, словно застывшие капли крови, и странные символы, похожие на иероглифы, но незнакомые Исаги, словно письмена из забытого мира. Лента казалась совершенно новой, словно её только что обронили, словно послание из иного измерения. Но стоило Исаги взять её в руки, как он почувствовал ледяной холод, пронзивший до костей, словно прикосновение призрака. От ленты исходила странная, давящая аура, словно она была наполнена скорбью и отчаянием, словно в ней застыли чьи-то последние вздохи.
"Что это?" – прошептал Йоичи, с опаской глядя на ленту, словно боясь прикоснуться к чему-то запретному.
"Не знаю, но от неё веет чем-то нехорошим," – ответил Исаги, чувствуя, как внутри нарастает тревога, словно холодная волна, готовая поглотить его.
В этот момент из-за угла показался Эго Джинпачи – высокий мужчина с острым взглядом за стеклами очков и светлыми волосами, зачёсанными назад, словно воплощение логики и рациональности в этом царстве хаоса.
"Что вы здесь делаете?" – потребовал он, но обычно уверенный тон дрогнул, выдавая его собственное беспокойство.
Исаги и Йоичи рассказали ему о своих подозрениях и показали найденную ленту. Эго внимательно осмотрел её, не прикасаясь, словно боялся обжечься, словно она могла оставить на нем невидимые ожоги.
"Китайская вышивка," – пробормотал он, – "довольно редкая. И аура... вы правы, от неё исходит что-то странное," – его голос звучал задумчиво, словно он пытался разгадать древнюю загадку.
Эго забрал ленту, сказав, что покажет её экспертам, словно надеясь найти ключ к разгадке в знаниях других. Он не стал отчитывать их за самовольное расследование, но предупредил быть осторожными, словно понимал, что они забрели на опасную территорию, где правят не законы логики, а древние силы.
"Это дело становится всё более странным," – сказал Эго, уходя, – "но не позволяйте эмоциям брать верх. Думайте логически," – его слова звучали как призыв к разуму в этом безумном мире.
Оставшись одни, Исаги и Йоичи обменялись взглядами. Они чувствовали, что нашли важную улику, но вопросов стало ещё больше, словно они открыли дверь в комнату, полную теней. Кто оставил эту ленту? Какое отношение она имеет к исчезновению Куроны? И что это за зловещая аура, которую они почувствовали, словно прикосновение потустороннего мира?
Вечером Исаги не мог уснуть. Образ красной ленты с её странной вышивкой не выходил у него из головы, словно клеймо, выжженное на его памяти. Он чувствовал, что ключ к разгадке тайны лежит именно в ней, словно нить Ариадны, ведущая к выходу из лабиринта. Но как расшифровать эти символы и понять, кому принадлежала эта вещь, словно призрак из прошлого, явившийся из небытия?
Внезапно в голову пришла мысль. Рин! Он много знает о культурах разных стран, возможно, он сможет что-то подсказать, его знания могут стать светом в этой тьме.
Не теряя времени, Исаги направился в комнату Рина. Тот, как обычно, тренировался, оттачивая свои удары с маниакальным упорством, словно пытаясь изгнать собственную тревогу, словно физическая боль могла заглушить душевную. Его тёмные волосы блестели от пота, а серые глаза были сосредоточены на цели, словно выжигая её взглядом."Рин," – окликнул его Исаги, – "мне нужна твоя помощь," – его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась отчаянная надежда.
Он рассказал о найденной ленте и показал её фотографию. Рин нахмурился, внимательно изучая изображение, словно пытаясь разглядеть скрытый смысл в каждом стежке, словно читая между строк.
"Похоже на вышивку времён династии Мин," – сказал он после некоторой паузы, его голос звучал глухо, словно он прикоснулся к чему-то древнему и опасному. – "а символы... это могут быть даосские амулеты. Они используются для защиты или для ритуалов," – каждое его слово звучало весомо, словно удар колокола.
"Ритуалов?" – переспросил Исаги, чувствуя, как тревога нарастает, словно холодная волна, готовая захлестнуть его.
"Да," – ответил Рин, его взгляд стал серьёзным, словно он смотрел в саму бездну, – "но некоторые из них могут быть связаны с тёмной магией," – его слова прозвучали как зловещее предупреждение, словно колокол, возвещающий беду.
Слова Рина прозвучали как зловещее предупреждение, словно колокол, возвещающий беду. Исаги понял, что они столкнулись с чем-то гораздо более опасным, чем просто похищение. Исчезновение Куроны могло быть связано с древними тайнами и тёмными силами, о существовании которых они даже не подозревали, словно они случайно открыли врата в мир духов.