Переживатель

 Прошла почти неделя с тех пор, как чета Роудов покинула город. Новостей по поводу поисков пропавшей девочки не было, хотя Рейн за этим особо и не следил. Устроив себе небольшой отпуск, он сидел дома несколько дней, играл в приставку и напивался до чертиков. И сейчас, сидя на диване в одних трусах, окруженный горами коробок из-под пицц и островками смятых пивных банок, закинув ногу на быльце, он продолжал проходить одну из недавно выпущенных игр. "И тут переживаю чью-то жизнь, но тут хотя бы весело", — пронеслось у него в голове.

Он остановил игру и потянулся за мобильным — как оказалось, телефон уже был разряжен как минимум сутки. Чертыхнувшись, он встал и начал разгребать кучи мусора в поисках зарядки. "Срач у меня тут, конечно, знатный, — смотря вокруг подумал Рейн. — Свиньи из хлева бы брезговали тут спать". Наконец-таки найдя зарядку, воткнув телефон в сеть и включив его, переживатель начал просматривать накопившиеся уведомления: кроме спам рассылок было пару пропущенных от Саймона и груда сообщений в мессенджере от него же. Рейн пролистал полученные — куча ссылок на всякие островные курорты и сообщения с вопросом, где он запропастился. "Аа, ладно. Уже завтра пообщаемся" — отбросив телефон и взяв в руки джойстик, решил Рейн.

Вдруг, в дверь постучали. Рейн взглянул на часы — девять часов вечера. "Наверно, соседи вновь собирают подписи на какую-то фигню" — подумал парень и проигнорировал стук. Зазвонил телефон, Рейн взял трубку не отрываясь от экрана:

— Алло?

— Привет, старина! Я уже было подумал, что ты помер! Открывай дверь! — послышался голос Саймона и из трубки, и из-за двери одновременно.

— Мне очень приятно, конечно, но... А чего ты пришел?

— Ну как?! Во-первых, проверить что ты еще дышишь — телефон ведь два дня в отключке был. Во-вторых, я выбрал уже куда мы двинем и даже взял билеты — я так понял, тебе не особо важно где кости греть, так что я решил сделать выбор сам. Давай, двигай свою задницу к двери и впускай меня.

Рейн сбросил вызов и, причитая, направился к двери, по пути натягивая шорты и футболку. Открыв дверь, он увидел улыбающегося Саймона. В одной руке он держал бутылку любимого ими бренди, в другой — еще одну, такую же.

— Ну у тебя здесь и помойка, дружище. Я так понял, можно не разуваться?

— Это художественная инсталляция, а не помойка, деревенщина. Арт-объект! Разуваться и не трогать ничего без спроса.

Расхохотавшись, друзья пожали друг другу руки, Рейн перенял гостинцы и понес их на столик. Скинув груду мусора на пол и поставив бутылки на его место, переживатель пригласил друга к столу.

— Ну, рассказывай, что там ты выбрал, куда и когда будем лететь?

— Ты мне скажи сперва, где ты пропадал.

— Да ну, знаешь, как обычно. Был плотный заказ, и я решил немного дать голове прочистится.

Саймон ткнул в груду пустых банок.

— Но, как я погляжу, печень ты не щадил.

— Скажем так: я ее тренировал.

Рейн вышел на кухню и спустя минуту вернулся с парой стаканов и несколькими оставшимися кусками закоченелой пиццы. Поставив все на стол и наполнив стаканы выпивкой, он плюхнулся на диван.

— Ну что там по пляжам, выкладывай.

— В общем, — Саймон сделал большой глоток бренди, — едем в Новую Зеландию.

— Ха, таки Лора тебе подкинула идею! Тебе надо будет и их с Гарольдом теперь взять с собой тоже, как идейных вдохновителей.

— Сначала-то нужно проверить самостоятельно — а вдруг там не очень? Не пустишь же ты своих стариков непонятно куда.

— Ладно, засчитано.

Друзья чокнулись и осушили стекляшки. Те вмиг наполнились снова и Саймон продолжил:

— Билеты на вылет через неделю, так что отменяй свои планы, отыщи в своей свалке шорты и полотенце, выводи деньги в наличные и едем.

Рейн опрокинул в себя новую порцию бренди и удовлетворенно кивнул.

— Шикарно, мне нравится, — протянул он. — Что-то еще нужно для въезда туда? Документы там какие?

— Страховка, виза, прививки. Я уже пробил что и где делается, так что на неделе мы это быстро решим.

— Отлично! — Рейн поднял глаза к потолку — Я вот до этого не особо рвался, но теперь прям аж хочется. Там же еще и тепло, не то что тут...

— О да, брат, там бесконечное лето.

Они стукнулись бокалами и выпили до дна.

— Так что, тогда завтра предлагаю сделать финальный визит в Лабораторию — сделаем по заказу, и будем собираться в путь.

— Договорились.

Рейн засунул руку куда-то в глубь дивана и, пошарив там некоторое время, достал оттуда второй джойстик. Сдул с него крошки, отряхнул и протянул тот Саймону.

— Ну а, пока что, предлагаю выбить из тебя все дерьмо.

— Ну-ну, алкашня. Кто из кого еще дерьмо-то выбьет — взяв предложенный джойстик и развалившись перед телевизором, парировал Саймон.

Громко ругаясь и, временами, пиная друг друга, делая перерывы на перекур и выпивку, они просидели за приставкой до самого утра.

Рейн и не заметил, как уснул, но, по ощущениям, проснулся уже через несколько минут от назойливых толчков в бок.

— Давай, поднимайся. Уже час дня, а надо еще успеть перекусить и поработать.

— Да, да уже встаю! Только отвали.

Он нехотя приподнялся, упершись лбом в спинку дивана, спустил одну ногу на пол. Найдя в дебрях диванных подушек свои смятые в комок джинсы, Рейн наконец-таки открыл глаза и начал натягивать одежду. Саймон сидел на подоконнике, жуя кусочек пиццы, уже чем-то напоминавший резину. Выглядел он, напротив, свежим и отдохнувшим. Рассматривая улицу через окно, едва не касаясь его носом, он сказал:

— А денек-то сказочный: солнце светит, ветра нет — шикарно.

Рейн ничего не ответил — до него шикарный денек еще не добрался. Встав, он начал искать свой телефон — стал разгребать завалы на столе, перебрасывать подушки с места на место, но безрезультатно.

— Ты не видел мой мобильник?

— А, так он на кухне, вроде, на столе — закидывая последний кусок пиццы и облизывая пальцы, ответил Саймон. — Где-то там я его видел.

Рейн встал и пошел на кухню — и правда, тот лежал там, в луже из-под опрокинутой поверх него пивной жестянки.

— Черт возьми, ты что, не мог его вытащить из этой жижи?

— Какой? — Парень спрыгнул с подоконника и подошел к Рейну. — Ух, проблема! Я даже и не заметил, извините, сэр.

Рейн вытащил мобильник из остатков пива, протер его. Попытался включить, но безрезультатно.

— Вот срань, он, похоже, превратился в кирпич.

— А-ну, дай глянуть, — Саймон выхватил из его рук телефон, повертел в руках, понажимал кнопку включения. — Таки да, прихворал. Положи его в рис — может, это поможет. Я такое в интернете видел.

Рейн задумчиво почесал подбородок.

— Ну ладно, попробуем. Если не выйдет, завтра пойду в ремонт.

— Да проще новый купить, забей, — облизывая пальцы кинул другу Саймон. — Давай выдвигаться, а то этот несчастный кусочек пиццы только усилил мое желание съесть что-то большое, жирное и вредное.

Рейн пошарил по шкафчикам кухни в поисках миски и риса и, найдя, кинул в подготовленную емкость мобильник.

— Готово, понеслись.

Они накинули куртки, вышли на улицу. День, и правда, был располагающий, как заметил Саймон. Несмотря на то, что было довольно прохладно — открытые участки тела обдувал едва заметный ветерок. В то же время солнце пригревало, и улицы, наконец, более-менее просохли после постоянных дождей. Бодро шагая и обсуждая, чем они будут заниматься по приезде на острова, товарищи заглянули в уличный киоск и взяли по хот-догу. Бодро шагая и ведя разговор о том, чем они будут заниматься по приезду на острова, товарищи заглянули в уличный киоск и взяли пару хот-догов. На ходу покончив с поздним завтраком, они и не заметили, как подошли к Лаборатории. Войдя в здание, они оказались у регистрационной стойки. Девушка-администратор сосредоточенно смотрела в монитор.

— Здравствуйте! Есть ли сегодня какие клиенты?

— Добрый день, — ответила та. Потом продолжила, после непродолжительной паузы, — да, есть один клиент, ожидает кого-либо из наших специалистов. — Приподняв брови и поправив аккуратные очки на переносице, девушка перевела взгляд с монитора на проживателей — Гонорар за выполнение больше обычного для этой категории воспоминаний на двадцать процентов.

— А что там, детские травмы? — оживившись, спросил Саймон.

— Да, верно. А как вы догадались?

— Случайно, на самом деле. Недавно переживал подобное, вот и вспомнил. Фу, пока не хочется повторять, — он повернулся к Рейну, — старина, давай ты возьмешь? У меня все равно денег запас большой, я давно планировал отчаливать.

— Да, конечно. Девушка, подскажите, пожалуйста, клиент еще здесь, в Лаборатории?

— Он попросил набрать его, когда найдется свободный специалист. Давайте, я вышлю вам уведомление, когда свяжусь с ним?

— А-а, да... Я бы с радостью, да телефон не со мной. — Он повернулся к другу: — Саймон, можно дать твой?

— Дорогуша, записывайте, — парень продиктовал номер. — Можете звонить даже просто так, если вдруг захотите приятно провести вечер.

Девушка улыбнулась, потупив глаза, на ее щеках появился заметный румянец. Рейн, хохотнув, хлопнул друга по плечу и направился к выходу.

— До свидания, буду ждать звонка! — направившись за Рейном, кинул девушке Саймон.

Рейн спустился на пару ступеней вниз и присел прямиком на них же. Достал сигареты, одну из них передал Саймону, который приземлился рядом с ним.

— Ну, Дон Жуан, девочка стала пунцовой как помидор. Тебе не стыдно?

— Не, — тот задрал нос, — мне даже, наоборот, приятно.

Они переглянулись между собой и громко расхохотались. Посидев еще немного на ступеньках, парни решили пройтись в Дуб, чтобы пропустить пару бокалов пива. Спустившись по ступенькам вниз, к дороге, а затем петляя узкими улочками по маршруту, сложившемуся уже давным давно, они вышли к заведению.

Зайдя и помахав бармену, они заняли один из пустующих столиков. Окна в заведении были закрыты плотными шторами и складывалось ощущение, что они перемахнули разом несколько часов и сразу перешли к вечеру. Единственное, что намекало на то, что это всего лишь иллюзия — отсутствие других посетителей.

— Приветствую, молодежь! Вам как обычно?

— И вам привет! Сегодня давайте немного разнообразия — пару бокалов пива и чего-нибудь поесть. Какие-то бургеры там, к примеру.

Старик-бармен комически вытянул рот в букву "О", отыгрывая удивление.

— Это что-то новенькое! Сколько себя помню, ничего тверже льда в стакан за эти годы вы не заказывали! — Он поднял палец вверх, напоминая какого-то мудреца, — И зря, я считаю! Сколько раз вам говорил, что у нас отличная кухня?

— Да, но у нас сегодня и день особый, так что все сходится. Я вот, например, думаю переезжать с корнями. Так что скоро буду лишь вспоминать ваш шикарный бренди, — улыбнувшись, ответил Саймон. — Да и друга своего хочу сагитировать — да не хочет он ни в какую. Хотя, лучше и не уламывать, ведь можно будет гонять мальца за выпивкой к вам — больно уж она хороша, — будет моим межконтинентальным курьером.

— Губу закатай, мигрант, — выпустив кольцо дыма в потолок, кинул в ответ Рейн.

Бармен хохотнул и отправился к стойке. Саймон пододвинул стул поближе к столу и наклонился над столиком.

— Ты мне так и не рассказал, как прошло переживание твоей подруги?

— Да как... Тяжеловато. Отрезок воспоминаний нырнул на десяток лет назад, вплоть до рождения дочки, — слушающий Саймон присвистнул, — да, а в купе с тем, что это знакомый мне человек, по выходу из переживания я еще долго приходил в себя... Брр. Думал, ничто меня пронять не может, но все таки нашел свою Ахиллесову пяту.

Бармен тем временем поставил перед ними пару бокалов холодного, пенистого пива. Конденсат выступил на стеклянных высоких бокалах, словно приглашая поскорее приступить. Саймон взял один из них и сделал пару глотков.

— Непробиваемый Рейн-таки оказался пробиваемым, хех. Ну ничего, это все-таки доказывает, что у тебя есть хотя бы зачатки эмпатии.

— Да, и я еще раз убедился, что это качество ничего хорошего носителю не привносит.

Прикурив и выпустив клубок дыма, Саймон откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. На его лице читалась умиротворенность и наслаждение текущим моментом. Приоткрыв один глаз и зыркнув голубым зрачком, он сказал:

— Может, сыграем в бильярд?

— Давай, — поднимаясь со стула и беря в руку бокал пива, ответил Рейн. — Только, чур, я разбиваю.

Саймон встал следом и направился за другом к бильярдному столику. Тот, подойдя, взял кий, критично осмотрел наконечник.

— Так смотришь, как будто разбираешься. Тебе дай бог в шар попасть, гроссмейстер.

— Дубина, гроссмейстер это не из этой игры.

Убрав треугольник со стола и повесив его на крючок, вбитый в стену, Рейн прицелился и разбил пирамиду из шаров, один из которых залетел в лузу.

— Пфф, случайность!

Рейн улыбнулся и начал обходить стол в поиске следующей хорошей позиции для удара. Только парень нашел хорошо лежащий шар и прицелился, спокойный музыкальный фон в заведении был нарушен звонком мобильного. Саймон облокотил кий об стену и быстрым шагом переместился к потертому черному плащу, что висел на спинке стула. Пошарив по внутренним отделам плаща, чем-то напоминая воришку, обрабатывающего уснувшего пьянчугу в баре, он наконец-таки выудил из дебрей карманов телефон.

— Алло? О, девушка, это вы! Я так рад, что вы все-таки решились позвонить, да еще и так скоро! — Он повернулся к Рейну, подмигнул тому, — да, хорошо, буду иметь в виду! Подождите минутку.

Он молниеносно преодолел расстояние от столика к барной стойке и что-то сказал бармену. Тот нырнул за стойку и, сразу же показавшись обратно, передал ему листок и ручку. Саймон умостился на высокое сиденье, приготовившись вести запись.

— Да, слушаю. Так, через пол часа, да... Минуточку, будьте добры помедленнее, я записываю... Есть, спасибо.

Парень заткнул мобильник в карман джинсов и, поблагодарив бармена, вернул тому ручку.

— Эй, Рейн! Твой клиент уже скоро будет, примерно через пол часа, — подойдя к другу, он протянул листок. — Вот, тут я тебе записал время, этаж и кабинет.

— Спасибо. Ты как, со мной? Уже пора бы и выходить, чтоб не опоздать.

— Да я что-то опять проголодался, а бургеры уже на подходе. Давай я тебя тут подожду? А ты, как закончишь, возвращайся.

Рейн кивнул и и поднял бокал с пивом, Саймон ответил тем же и они осушили их.

— Окей, тогда я полетел. Скоро встретимся, сильно не напивайся.

— Есть! — вытянувшись по-солдатски и подняв руку в салюте, воскликнул Саймон.

Помахав бармену, Рейн вышел на улицу и быстрым шагом пошел обратно в Лабораторию. Спустя несколько минут он быстренько поднимался по ступенькам, а затем вошел в холл. Поприветствовав девушку-администратора, он остановился и развернул бумажку, что дал ему Саймон. Пробежался по записке глазами: " Так-так... Первый этаж, номер восемнадцать, Пауль Пирсон. Окей". Рейн повернулся к тому коридору, где находилась указанная комната приема и, не спеша, зашагал в ее сторону.

На подходе к кабинету, Рейн увидел человека, сидящего около входной двери. Плечистый, кряжистый мужчина лет сорока, с аккуратно подстриженной бородой, поставив локти на колени, задумчиво вертел телефоном в руках. Каштановые волосы слегка растрепались, на висках были едва заметны серебряные нити седины. Ноги в кожаных, тяжелых ботинках лежали крест-накрест под лавкой, носками упираясь в пол. "Наверное, это клиент. И он уже заждался" — ускоряя шаг, подумал парень.

— Здравствуйте! — поприветствовал сидящего Рейн, подойдя поближе. — Вы, должно быть, мистер Пирсон?

Мужчина встал, пожал протянутую руку.

— Добрый день! Нет, Пауль — это мой близкий друг, а меня зовут Генрих. Вы, должно быть, специалист по переживанию?

— Да, в точку. Меня зовут Рейн Фишер.

— Очень приятно, — улыбнувшись и показав ровный ряд зубов, сказал мужчина. — Да, давно хотел привести Пауля сюда. Вот, собираемся скоро переезжать, а я не знаю, есть ли там подобный центр. Так что в последний момент уговорил его прийти сюда, сбросить камень с души.

— Вы отличный человек, раз так заботитесь о нем.

Мужчина наклонил голову в знак благодарности, слегка прищурив глаза. Рейн ответил тем же.

— А где мистер Пирсон?

— Ах, да он уже вошел, сидит в прихожей, ждет вас, — мужчина слегка забегал глазами, затем вполголоса задал вопрос. — Скажите, а можно мне присутствовать на приеме?

— Извините, но нет. Обычно, разрешается только родственникам и в исключительных ситуациях. Если произойдет незапланированное пробуждение, то могут быть очень неприятные последствия.

— Понял... А если за дополнительную плату?

— Просите, Генрих, нет. Таковы правила.

Мужчина вздохнул и сел на лавку.

— Ну ладно, я тут подожду.

— Не переживайте, все будет хорошо.

Рейн пересекся взглядом с мужчиной еще раз перед тем, как войти в комнату. Глаза у того были и правда довольно тревожные.

Войдя и прикрыв за собой дверь он увидел уже непосредственно своего клиента — Пауля. Молодой человек лет двадцати двух развалился в кресле, закинув одну ногу на журнальный столик. Несколько крупиц застывшей грязи, слетевшие с его ботинка, валялись на столешнице. Парень был увлечен чем-то в своем смартфоне: слегка высунув язык, он сосредоточенно водил пальцами туда-сюда по экрану. Светлые, длинные волосы закрывали его глаза и лицо. Кожаная черная куртка Пауля лежала на противоположном кресле, тускло поблескивая множественными заклепками, отражая приглушенный свет потолочной лампы. Рейн поднял куртку, повесил ее на спинку, а сам сел напротив клиента в, теперь уже, свободное кресло.

— Вот дерьмо! Почти рекорд побил, а он опять залагал! — хлопнув себя по колену, в сердцах воскликнул парень. Подняв глаза, он слегка стушевался. — Ой, здрасте. Мне показалось, что это Генрих вошел.

— Здрасте. Вы уже ознакомлены с процессом проведения процедуры или стоит еще раз рассказать?

— Ну, можно в двух словах, а то я особо не запоминал.

Рейн немного съехал по креслу вниз, занял полулежачую позу и начал описывать общую информацию, которая касается переселения воспоминания. Паренек уткнулся обратно в смартфон, изредка кивая. Закончив, переживатель встал и вошел в комнату приема, парень последовал за ним.

Рейн открыл кейс, стоявший на журнальном столике, достал пару коннекторов.

— Вставьте коннектор в ухо, ложитесь и начинайте думать о травмирующем эпизоде, когда я вам скажу.

— Ага, окей.

Рейн занял соседний диванчик и установил свой коннектор. Взяв пульт и зажав тот в руке, он настроился на работу. Только он прикрыл глаза и собрался сказать Паулю, что можно начинать, как дверь внезапно открылась.

— Вы уже закончили? — бесцеремонно ворвавшись, спросил Генрих.

Рейн принял сидячее положение и посмотрел на вошедшего.

— Генрих, разве я вам непонятно объяснил, что нельзя входить в процессе? Зайди вы минутой позже и Пауль имел бы неплохие шансы остаться умственным инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

— Что?! — воскликнул парень, вскочив с койки. — В смысле, это что, не безопасно стирать воспоминания? Не, Генри, я тогда ниче делать не буду!

— Сядь обратно и не шебурши, — сквозь зубы процедил мужчина, глянув на него исподлобья.

Рейн перевел взгляд с юнца на мужчину, затем назад. Какое-то непонятное напряжение повисло в воздухе. Пауль поник и присел обратно на кушетку.

— Мистер Фишер, прошу прощения. Просто уж слишком переживаю за него, чтоб он спокойно все прошел. Он мне, можно сказать, как сын.

Пауль прыснул в кулак, Генрих одарил того еще одним хмурым взглядом.

— Генрих, я вас прекрасно понимаю. Но, пожалуйста, подождите за дверью. Процедура может занять пол часа, а может занять и два, но прерывать ее никак нельзя. Как только все закончится, я выйду к вам.

— Ладно, понял. Буду ждать.

Мужчина закрыл за собой дверь и вышел.

— Доктор, а как это я могу стать инвалидом? Это правда?

— Пауль, это возможно только если ваше, так сказать, сновидение будет нарушено.

— Один момент, — кинул парень и выскочил из комнаты.

Прошло пару минут и он зашел обратно.

— Объяснил Генриху, чтоб он больше не заходил, пока мы не закончим.

— Замечательно. Тогда, давайте приступать: ложитесь удобнее и, как я дам команду, начинайте думать о том, что хотите забыть, с самого начала.

— Да понял я, чего два раза повторять? — раздраженно огрызнулся парень, возвращаясь на диванчик.

Рейн пожал плечами и занял свое место. Поместив коннектор в ухо вновь, он выдохнул и откинул голову на наклонную часть кушетки. Приготовившись, он дал команду Паулю и начал улавливать мысль клиента — вот она, явная и четкая. Ухватившись, Рейн провалился в нее и растворился в воспоминании.

***

Солнце уже почти закатилось за горизонт, небольшой кусочек которого едва-едва пробивался сквозь ветви деревьев. Пауль бежал по лесу, шумно втягивая и выпуская воздух, в правой руке, то вверх, то вниз, вторя движению рук, перемещалось дуло пистолета с глушителем, а на спине, в такт бегу, ритмично постукивал рюкзак. "Ну ничего, моя шоколадочка, сейчас я верну тебя обратно в наш кондитерский магазин и все будет хорошо. Но, сперва, ты у мне хорошенько заплатишь за свою выходку", — крутилось в голове у парня.

Где-то в метрах пятидесяти от него, отчаянно пытаясь оторваться, бежала темнокожая девушка. "Стоило только на пару минут отойти, а она уже выскользнула из тачки, паскуда, — со сбивчивым дыханием произнес себе под нос парень не сбавляя темпа, — ну-ну, посмотрим куда ты из этого леса денешься". Гонка продолжалась минут десять, Пауль периодически кричал девушке остановиться и тогда он, может быть, простит ей этот финт, но та не обращала внимание на его слова.

Вдруг, за деревьями начал виднеться чей-то жилой участок. "О нет, нет, нет! Только не туда, ласточка!", — подумал Пауль и начал заранее срезать поближе к дому с горящими окнами. Спустя несколько мгновений беглянка тоже заметила дом и направилась к нему — видимо, сил кричать у нее уже не было, чтобы обратить на себя внимание, так что она просто двигалась туда на пределе своих сил.

Как только бандиту стало понятно, что он не успеет свалить ее с ног до того, как та покинет лес, он ругнулся и резко остановился. Поднял руку с оружием, направив его в спину бегущей девушки. Высунул язык и, придерживая второй рукой пистолет, выстрелил — девушка упала.

Пауль начал быстро сокращать дистанцию. Подойдя к лежащей, он сплюнул на землю. Глаза девушки были открыты, остекленелые — пуля попала в затылок, застряв внутри. "Черт тебя дери, хотел же в ноги попасть. Что мне теперь с мертвой-то делать?", — тихо процедил парень. Быстро присев на корточки, он пощупал пульс на ее шее — так и есть, мертва. "Тащить ли, или что с ней делать", — подумал он, поднимая взгляд и сканируя округу.

Внезапно, он заметил что-то белеющее около одного из деревянных стволов. Он пригляделся получше — маленькая девочка с рыженькими волосами сидела под деревом, закрыв лицо руками, рядом лежала кучка каких-то веточек. "Да что ты будешь делать-то? Какого черта она тут сидит?", — пронеслось у него в голове, и он начал тихо подходить к ней.

— Ей, лисенок, привет! Ты здесь одна?

Девочка не отвечала, не отрывала рук от лица. "Я не могу ее здесь оставить, она почти наверняка видела как я убил эту скотину, — потихоньку подходя к девочке, думал Пауль. — Ну ничего, возьмем ее с собой". На ходу открывая рюкзак и доставая оттуда тряпку, обильно смоченную хлороформом, он подскочил к ней и придавил кусок мокрой ткани к лицу ребенка. Та едва слышно пискнула и через несколько секунд потеряла сознание.

Пауль, не разгибаясь, повернулся к трупу. "Ну двоих-то я не унесу. Сейчас мы шоколадку спрячем где-то здесь, а малую — к боссу". Он вернулся к телу женщины. Ухватив труп за ноги, преступник оттащил его поглубже в лес и, найдя какую-то яму, забросил туда тело. Поотбивав нависшие куски земли с края ямы так, чтоб тело было полностью покрыто грунтом, Пауль огляделся вокруг — чем бы еще замести след? Потоптавшись на месте, а затем насобирав кучу листьев, что устилали всё вокруг, он присыпал небольшую неровность на земле, а сверху накидал пару веток. "Такс, готово. Теперь девочка", — Пауль повернул обратно к лежащей без сознания Мари. Взял ее на руки и трусцой начал удалятся обратно в ту сторону, с которой пришел.

***

— Ты, дебила кусок! Повтори еще раз, что ты там промычал?

— Я за... Ну, за пивком вышел, горло промочить — супермаркет же рядом был, — смотря в пол и негромко произнося слова, вещал Пауль. По голосу могло показаться, что он вот-вот расплачется, но наверняка сказать было нельзя, так как свисающая шевелюра полностью закрывала его лицо. — Только вернулся, смотрю — а в тачке никого нет. Я быстро...

— Нет, ты серьезно дегенерат. Какое пиво, какое, мать твою, пиво?!

Грузный человек, что сидел в небольшом компьютерном кресле, словно кекс, выпирающий из упаковки, с выдохом перевалился. Лицо его покраснело от натуги, вены на лбу пульсировали. На манжетах и воротнике уже слегка грязненького, бежевого пиджака расплылись островки потных пятен.

Он с усилием поднялся с кресла и, продолжая громко дышать, стал мерять шагами комнату. Серые стены без единого окна давили на Пауля за компанию с этим разъяренным толстяком.

В углу, на дешевом пластмассовом раскладном стуле находился Генрих. Уперев ладонь в лоб и изредка покачивая головой из стороны в сторону, он словно отгонял реальность того факта, что Пауль допустил непростительную оплошность. Пауль продолжал молчать, неловко переваливаясь с ноги на ногу.

— Мало того, что ты упустил девчонку, так ты ее еще и пристрелил.

— Да я не хотел...

— Мало того, что ты ее пристрелил, — подойдя вплотную к молодому человеку, мужчина отвесил ему оплеуху — ты ее еще и оставил там! Идиот... Идиот!

Сев обратно и, вторя жесту Генриха, хлопнув себя по лбу мощной пятерней, мужчина замолчал. Градины пота падали с его подбородка, разбиваясь о пыльный бетонный пол подвального помещения. Посидев немного, он продолжил:

— А теперь там еще толпа копов, ищущая эту маленькую девку. Ну, хоть девку-то ты захватил, хоть какие-то мозги у тебя есть, — он поднял руку, в которой находился мобильный телефон, — и тебе повезло, что покупатель согласился на замену! Иначе б твоя задница поехала его ублажать!

Мужчина встал еще раз, на этот раз его лицо уже не отдавало яростью, но, скорее, какой-то плотоядной ухмылкой:

— А так даже ничего вышло, я получу еще столько же сверху за эту малютку. Наш любитель наложниц, оказывается, еще и ценитель девочек аль-денте — причмокнув губами, сказал тип. Повернувшись опять к Паулю, его лицо побраговело. — Но ту мертвую бабу все равно рано или поздно найдут и все из-за твоей тупорылой башки! Ты можешь загубить мой бизнес на корню, не дав как следует даже развернутся! Убью тебя к чертовой матери, как только найду на замену нормального человека.

Генрих встал со стула, подняв руки так, словно призывал зрительский зал успокоиться.

— Босс, не кипишуйте. Молодой, неопытный — что с него взять. Да, за телом мы уже вернутся не можем и узнать оставил ли он там улики, — он подошел ближе к парню, положив руку на его склоненную голову. — Но мы можем, опять-таки, промыть ему башку. Так что если копы и выйдут на него, то алиби будет уже в глупенькой голове.

Тучный тип исподлобья взглянул на него, потер рукой затылок.

— Как в той истории, что ты слышал от наших коллег? Думаешь, тоже сработает?

— Так или иначе, нужно бы попробовать и убираться отсюда. Тот переживатель, который, типа, скончался от передоза, ни у кого вопросов не вызвал. Его тело просто сбросили в одном из притонов и дело с концами.

Генрих перекрестил руки на груди, взглянув в лицо сидящему начальнику, подытожил:

— Цена невелика — один человек отправится на тот свет. Зато очень хорошая страховка в случае вопросов полиции.

— Хмм, ну ладно, согласен. Тем более, что эти ребята так обычно и заканчивают — или пьяные в усмерть в канаве, или обколотые в притоне.

***

Трое бандитов сидели в темном углу полупустого паба. Генрих, закончив с пивом и утерев усы, резюмировал то, что ему удалось узнать о состоянии дела о потерянной девочке:

— В общем, тело убитой девушки уже нашли, как вы и предполагали, босс.

— Ну, естественно. нашли. — Он хмыкнул. — Ладно, тогда давай так — ты записываешь это кретина на прием, едешь с ним. Потом принимаешь этого переживателя, решаешь вопрос, — толстяк провел пальцем по своей бычьей шее. — Девку я перевезу в квартиру съемную, накачаю снотворным и запру в комнате. Адрес квартиры я сброшу вам в сообщении, место передачи будет в конверте, на столе.

— Может, я и этим займусь, босс?

— Займись лучше этим бараном. Я сделаю так, как сказал и покину город. Вы, как закончите — делайте то же самое. Свяжемся, когда я получу деньги.

Генрих кивнул, босс ответил ему тем же.

***

— Да, хорошо, спасибо. Уже выезжаем.

Генрих положил трубку и посмотрел на Пауля. Тот сосредоточенно уставился в телевизионный экран, переливающийся разноцветными кадрами какого-то музыкального клипа.

— Вставай, время выезжать. Переживатель уже на месте.

Пауль рассеянно кивнул, продолжая наблюдать за действиями в экране. Полуголые девицы ритмично двигались под повторяющуюся какофонию в связке с незамысловатым текстом песни. Генрих встал, подошел к телевизору и нажал на кнопку питания — тот выключился.

— Эй, ты чего?

— Ты меня слышал? Нам пора ехать.

Пауль фыркнул, но встал с дивана и пошел к двери. Генрих последовал за ним. Быстрым шагом они спустились, минуя одну за другой лестничные клетки и вышли во двор. Генрих достал ключи от автомобиля и нажал на кнопку отключения сигнализации — не шибко примечательная легковушка бордового цвета, со слегка помятым крылом откликнулась писком. Напарники сели в машину и отправились в Лабораторию.

— Так что, какой план действий, командор? — нарушил тишину Пауль.

— План прост — ты идешь на сеанс, чистишь память, а я, после, займусь переживателем. Затем — по ситуации.

Пауль уткнулся лбом в окно. Мимо мчались машины, возникали и пропадали дома, деревья, люди. Повернувшись к водителю, он снова спросил:

— Слушай, Генрих... А босс что, правда собирается отдать девочку тому извращенцу?

— Как я понял, да.

— И как ты к этому относишься? В смысле, она же вообще ребенок.

— Я отношусь к этому, как к работе, — нахмурив брови, не отрывая взгляд от дороги, ответил мужчина. — Иногда приходится марать руки больше обычного — такое уж ремесло, ничего не попишешь.

Пауль ничего не ответил и снова прильнул к окну. Здание Лаборатории уже маячило перед глазами — огромное строение врезалось между рядами винтажных домов старой части города.

Припарковав машину, Генрих залез в бардачок и достал несколько шприцов с какой-то мутной жидкостью и револьвер. Оружие засунул в скрытую кобуру под мышкой, шприцы сложил во внутренний карман куртки. Подумав, достал один из них и передал Паулю:

— Если вдруг придешь в сознание, то попытайся вогнать в него иглу, пока он не выйдет из комнаты. Так будет намного проще.

Они зашли в холл, узнали комнату приема и пошли к ней. Присев на лавочке, стоявшей у входной двери, Генрих наклонился к Паулю и вполголоса начал говорить:

— И так, повторим историю: у тебя есть детская травма и мы пришли ее излечить. Очень торопимся, так как завтра уезжаем — из-за этого и платим больше. Отчасти — правда, но не суть.

— Понятно, только ты со мной чего пришел?

— Скажем, я твой неравнодушный друг.

— Фу, звучит по-гейски! — воскликнул молодой преступник, гоготнув.

Генрих грозно шикнул на него и осмотрелся вокруг — никого рядом не было. Приблизив свое лицо еще ближе к уху собеседника он сказал:

— Закрой рот и входи в комнату. И чтоб я тебя ближайшие двадцать минут не видел, а то не придется и память стирать — я тебе просто башку прострелю.

Генрих отвернулся от него и разблокировал телефон — на экране виднелось сообщение, отправленное боссом в групповой чат. Пауль скорчил мину подельнику, встал и зашел внутрь комнаты, демонстративно хлопнув дверью.