Глава 7
— О господи, Генри, ты выглядишь так, будто по тебе трактор прошёлся, а не была очень хорошая ночка, — Лили покачала головой и оглядела подругу немного придирчивым, но при этом весёлым взглядом. — Рассказывай, что произошло? Ты выглядишь так, будто мать, как в детстве, на горох поставила.
— Помолилась, блядь, с Келли ночью, чтобы хорошо спалось: не спала вообще, а ещё пришлось сходить с утра к гинекологу, потому что у кое-кого слишком большой и он почти порвал меня, — Генри в принципе всегда выглядела недовольной, когда приходила в колледж, но злая, невыспавшаяся, утром побывавшая в больнице девушка именно сейчас ясно давала всем понять, что она загрызёт и не заметит. — А так да, трактор не переехал, но я бы с удовольствием под него легла.
— О-о-о, у вас с Тимом был первый раз? И каково это? — Росс будто пропустила всю тираду мимо ушей и почесала нос — под ногтями остался незначительный слой тонального крема. — Я жду в подробностях. Ласки? Позы? А главное, где? Нет-нет, давай я сама угадаю: ты ему сто процентов ничего не делала, а он тебя прям ублажил языком. А поза... хм, может, он выбрал какую-нибудь весьма оригинальную, скажем, из Камасутры, наверно, «Крючок» или «Балансирование». А где... ну, может, в своём цирке. Пополняем список мест, где ты трахалась?
— Господи, замолчи хоть на минуту! — Генри вцепилась руками в рыжие волосы и вздохнула. Голова страшно раскалывалась, походу, потом понадобится сходить к терапевту, чтобы он выписал таблетки, на которые, чёрт побери, опять придётся потратиться. — Как же ты много и громко болтаешь...
— Извини, просто я немного... взволнованна всем этим, — Лили немного помолчала, пожевала губу, а затем снова обернулась к подруге, будто та должна рассказать ей ещё как минимум один секрет, а как максимум — в подробностях описать, каков же Тим в постели.
— Да, точно... он мне дал два билета в цирк, — Генри со вздохом порылась в рюкзаке и достала эти переливающиеся фиолетовым бумажки, протягивая одну из них Росс, что с любопытством покрутила её в руках. Фиолетовый цвет пустил незначительные солнечных зайчиков, прыгнувших на переносицу, и Ферроу поморщилась будто бы от шалости подруги, в то время как она сделала это совершенно случайно. — Прикольное название для программы, да? Я бы сказала, адски прикольное.
Всю оставшуюся часть перемены перед парой девушки проговорили, и Ферроу даже забыла про свою головную боль, понимая, что она прошла и можно абсолютно спокойно слушать лекцию без вреда для своего нервного здоровья. Что самое странное, пары текли как-то быстро, преподаватели вели себя как-то странно, а студенты, как обычно, спали, и будто лишь Генри видела, как мистера Оливера, который раньше не страдал никакими болезнями и был здоров, как бык, свалил эпилептический припадок. Причём студенты всё это поняли как-то на интуитивном уровне, будто всем одновременно в мозг вживился чип, говорящий, что это именно эпилепсия, а не просто обычный обморок, из-за которого нужно ноги преподавателя расположить выше уровня его головы, а потом угостить горячим чаем.
Это произошло на третьей паре: мистер Оливер, практически незаметный для всех обитатель колледжа ввиду своего низкого роста, взошёл на кафедру, а потом сразу стремительно с неё упал, подёргиваясь и пуская изо рта то ли пену, то ли что-то ещё. Передние парты побежали за врачом, кто-то стал звонить в службу спасения, а кто-то забивал в интернете «первая помощь при эпилепсии» и пытался хоть как-то помочь преподавателю, которого все любили за доброту и некое потакание студентам, что не отменяло того, что он строго следил за посещаемостью и написанием лекций. Генри всё это время сидела, вцепившись в стол, не слышала, что ей торопливо говорила Лили, а потом чуть не упала назад, встречаясь с каменной стеной головой, потому что в толпе врачей, что вели себя не особо учтиво и профессионально, будто бы увидела Леандра.
Генри уже не интересовала болтовня Лили, билеты в цирк на «адскую» программу под названием «Апокалипсис», эпилептический припадок преподавателя — она пыталась понять, обманывало ли её зрение или нет, но блеснули разноцветные глаза — и Ферроу сама отклонилась к стене, сдирая затылком штукатурку, а из её носа полила кровь. Никто, кроме Росс, не обратил внимания на лежащую на полу Генри, что еле дышала, а перед глазами всё расплывалось и просило пощады, в то время как преподавателя спешно пытались спасти.
Генри очнулась на койке в медкабинете колледжа, и всё лицо резко стянуло: под носом запеклась кровь, и как только стон покинул её губы, над ней склонилась медсестра, выдавшая для приободрения лишь одно слово: «проваливай». Такое отношение к студентам было понятно, ведь медсёстры в учебных заведениях получали даже меньше среднестатистических уборщиц, а потому считали, что относиться к студентам, как к мусору, можно и нужно — они всё равно большего не заслуживали. Генри села лишь со второй попытки, а потом её рванули наверх и весь мир покачнулся, но не завалился на горизонт, ведь пришлось даже глаза прикрыть, чтобы восстановиться.
— Тебя там в коридоре подружка ждёт, — проговорила женщина, присаживаясь за стол и смотря на студентку через стёкла очков. — Сказала дать тебе попить, как очнёшься, так что кулер в углу, а рядом стаканчики.
— Благодарю, я лучше в фонтанчике попью, — отказалась Ферроу от воды, в которую явно заведомо кто-то плюнул, потому что это же ясное дело. — До свидания.
Лили действительно ждала в коридоре, сидя на скамейке, и клацала что-то в телефоне, пока не услышала шаги по направлению к себе. Она подняла глаза и не удивилась даже, что подруга выглядела так, будто опустошила целый банк крови, пускай щёки были бледными, а глаза — лихорадочно блестящими. В принципе, девушка и ощущала себя так — процентов на сорок хорошо, а всё оставшееся — так, в довесок навалилось
— Мне идёт красный, или не стоит экспериментировать? — Генри постаралась зайти с шутки, да стендап не удался — Росс лишь закатила глаза. — Хорошо, поняла, пойдём в туалет, нужно смыть это безобразие.
— У толстушки Молли месячные водопадом пошли, на тебя даже никто внимания не обратил, — Лили говорила скудно и не так красочно, как Генри привыкла, но такой контраст даже понравился. — Мистера Оливера на скорой отвезли, пары отменили, хотя, если честно, я вообще не помню дней, когда нас отпускали.
Генри теперь поняла, что ей так резало слух — тишина; она везде витала в колледже и очень страшно напрягала, потому что давила на уши и заставляла непроизвольно вздрагивать. Всё здание будто вмиг опустело, даже преподаватели ушли, но вдруг полоснуло осознание: за этот день произошло слишком много всего. У мистера Оливера припадок, у Молли кровяные водопады, да и сама Генри так проехалась по стене, что в голове чудом не осталась после этого дырка. Зайдя в туалет, девушки занялись своими делами — одна стала смывать с лица кровь, а другая откинула голову на кафельную стену и стала разглядывать окно, будто оно было самым интересным на данный момент предметом. Ферроу стояла пару секунд и всматривалась в собственное отражение: вспоминала, что же там такого в толпе врачей было, раз она упала в обморок, а потом вытерлась бумажным полотенцем и выдохнула.
— Пойдём тогда в кафе, что нам тут делать, — и Лили согласилась на весьма заманчивое предложение.
Мощный ветер сдувал с ног и заставлял щуриться и жмуриться, пускай по барахлящему домашнему радио Генри успела зацепить блок погоды на ближайшую неделю: не планировалось никаких бурь и большого количества осадков, в то время как летящий во все стороны мусор чуть не таранил щёки и заставлял морщиться. Лили тоже бормотала что-то о том, что небу песчаные бури не идут, да и вообще странно, что сейчас пустыня, находящаяся рядом, решила взбунтоваться и показать людям, что не они здесь самые сильные, а всем правит стихия. Все эти изменения, произошедшие за один день, странным образом были подозрительными, даже казалось, что они произошли по чьему-то велению, или магнитные поля разбушевались и решили выдать нечто странное.
— Господи, ну и погодка, — в кафе было странно тихо и темно, но девушки, занятые тем, что приводили друг друга в порядок, поначалу ни на что внимания не обращали. — Ну и что закажем?..
После этих слов, обернувшись, девушки поняли, почему их так никто и не поприветствовал, не вышел навстречу или не сказал, что все места заняты и нужно найти другое место для перекуса. Пахло жареными котлетами для бургеров, где-то в глубине кухни слышалось мерное жужжание вытяжки, но больше никаких звуков не было, будто все официанты вмиг исчезли на перекуре, а посетителей тут отродясь не было. Генри похолодела, поняв, что они даже на улице никого не встретили, и пускай из-за бури это было неудивительно, но тут, в помещении, где уже попахивало обгоревшим мясом, явно должен быть народ.
— Как там, говоришь, шоу называется, которое организует тот цирк? — прошептала Лили — ей тоже стало неуютно, и потому она пару раз прочистила горло, но избавиться от липкого страха не смогла.
— «Апокалипсис», — проговорила Генри, присаживаясь за столик у окна и беря в руки меню — делая хоть что-то обычное, чтобы отвлечься. — А что? Ты ж не такая, как моя мама, тебя это название смущать не должно.
— Твоя бы мама вообще сказала, что вот это, — Росс обвела руками кафе и немного поморщилась, — больше похоже на апокалипсис, чем безобидное цирковое шоу. Хотя для твоей мамы все шоу ужасны. Они же потакают Дьяволу. Или какие у неё там были отговорки, я не помню уже.
Девушки некоторое время сидели молча, постукивая по столешнице ногтями, и у каждой были свои мысли. Лили думала о том, что ей нужен парень, Генри же — что Тим ей даже не звонил и не интересовался, как дела, что она делает сегодня вечером. Это было его странное упущение, но никого ни в чём винить Ферроу не собиралась — может, его опять отец принудил к тренировке и отпишется с новым извинением Барнс-младший только через полчаса. Вся обстановка нагоняла какой-то жути, заставляла передёргивать плечами и совсем не располагала хоть к какому-то разговору, но Генри взяла себя в руки и глянула на подругу, с которой очень давно хотела поговорить на одну достаточно важную тему.
— Лили, — девушка глянула на Генри, почти прокусив собственный палец, — кто такая Эвелина, что дала тебе номер Тима Барнса? Ты мне рассказываешь обо всех людях, с кем знакомишься, но о ней я ни разу не слышала, — Росс на краткое мгновение застыла, а потом задумалась, будто выуживая из памяти, кто же такая эта самая Эвелина.
— А, ты про эту девчонку Бладшотов! — девушка прищёлкнула пальцами. — Дорогая, да ладно тебе, ты же тоже с ней знакома: она лучшая в периодическом издании газеты нашего колледжа, стихи пишет.
— Лили, — с каждым словом холодок пробирался к затылку и заставлял дрожать, — я не знаю никакой Эвелины, которая пишет стихи. А ещё в нашем колледже нет никакого периодического издания, тем более газеты.
Лили внезапно задохнулась и откинулась на спинку мягкого дивана, глядя в потолок и мелко дрожа. Только сейчас какой-то морок с глаз был снят, и сознание прояснилось: в её жизни действительно не было никогда никакой Эвелины, но это и не был обычный плод воображения. Во всём этом были какие-то тайные смыслы, и Лили согнула плечи, вцепляясь в волосы и понимая, что творилось нечто неважное. Нечто... страшное.
— Не суть важно, — Генри, поняв, что тема разговора приобрела опасный поворот, обратила взор к прилавку и нахмурилась. — Это так странно... в колледже было тихо, на улице тихо, здесь тихо... алло, тут вообще кто-нибудь есть? — девушка повернулась к дрожащей Росс и вздохнула. — Я на кухню загляну, может, там померли все, а мы не знаем. Жареным мясом ещё пахнет, будто реально не бифштекс делают.
— Я посижу тогда здесь.
Рыжая передвигалась стремительно, вскоре преодолевая прилавок и толкая дверь в кухню. Запах горелого мяса усилился, внутри всё затряслось, а когда девушка увидела, что на гриле лицом вниз лежал человек, её и вовсе затрясло и затошнило. Генри относилась к тому типу людей, что не могли от страха хоть слово сказать, она схватилась за столешницу и поняла, что тот ароматный запах, на который они с подругой пускали слюни, действительно был запахом жарящегося человеческого тела. Генри бы упала на колени, если бы в углу не заметила тихое копошение, а потом не перевела туда взгляд, и лучше бы она туда не смотрела.
— Ну привет, Генри, — разноцветные глаза, сегодня заставившие её чуть ли не пробить себе голову о стену, дали ей понять, что всё это — пустота кругом, буря и даже жарящееся на гриле лицо человека, — неспроста, — и как тебе наше цирковое шоу? Не слишком ли мало зрителей? Хотя вы ещё не дождались огня нашей программы.
— Что тут, блядь, происходит? — сил хватило только на этот вопрос, потому что девушка осела на колени. — Леандр, что, блядь, это значит?
— То есть тебе твой фантастический возлюбленный не сказал, что он, как бы выразиться по-человечески, — очертания лица Барнса-старшего чуть поплыли, но вернулись в норму, — что он немножечко из космоса?
Генри, будто в припадке, закачала головой; её мутило уже давно, но она и пошевелиться не могла — слишком много впечатлений за один день, слишком уж много всего. Человеческий мозг не способен вынести такой объём информации, тем более абсолютно новой и очень уж противоречивой. И тут будто все звёзды сошлись в голове девушки — «Апокалипсис» не просто название для циркового шоу, это название события, что происходило прямо сейчас, а Тим — тот самый парень, который трахался как бог, был «немножечко из космоса», потому что он...
— Тим — инопланетянин? — Генри задохнулась от собственной догадки, и тотчас же вспомнилось всё: и те странные сны, и предупреждения самого парня «не играть с огнём», странный ночной гость из-под кровати младшей сестры и весь сегодняшний день. — Господи...
— Аллилуйя, атеист уверовал, — хохотнул Леандр и мгновенно, будто пушинку, поднял Генри с пол. — И да, ты полностью права. Только не один мой брат инопланетянин, а все мы, — внешность парня будто бы снова поплыла, но Ферроу отвернулась, еле сдерживая истерику. — А так как у вас с Лили VIP-билеты, вы почти единственными остались в этом городке нетронутыми.
— В смысле единственные нетронутые? — Генри задохнулась, потому что всё, чего она желала — обезопасить своих малышек-сестёр, а это значило, что... что их всех нет в живых? А как же родители, одногруппники? Как бы девушка не любила свою семью, ей стало так больно, будто бы в самое сердце воткнули терновые колючки.
В зале будто разом разбились все окна, и послышался такой визг, что Генри побежала вперёд, из кухни, надеясь, что с её подругой всё хорошо. Лили сидела на полу, зажав рот руками, дрожала и плакала, убирая с волос кусочки стекла, а как только Ферроу к ней подошла, оттолкнула от себя.
— Тут везде инопланетяне! — Генри скрючило, будто заболел живот, и спешно протянула руку подруге. — Нам нужно убираться отсюда и поскорее!
— Знаешь, — Росс хмыкнула, а потом подняла глаза на подругу, на чьём лице застыли непонимание и страх, — а ведь всё это началось не сейчас, — она хохотала, а потом посмотрела прямо в зрачки Генри, что чувствовала опасность всей кожей и готова была убежать. — Я думала, это бред, что мне приснилась тарелка, но значит... что это, блядь, началось с тебя.
Острый осколок от стекла длиной в ладонь прицельно пробил бедро, застывая буквально в миллиметре от артерии, и Генри почувствовала маслянистую, колкую боль сразу, визжа и падая на спину. Ей стало страшно, кажется, впервые в жизни — Лили же её подруга, её половинка сердца, она не могла за пару минут так измениться и всадить стекло прямо в ногу, чтобы текла кровь. Передвигаться было больно, невозможно, и Росс склонилась над Генри, улыбаясь и отряхивая руки от собственной крови, будто бедро не способно вылить на пол как минимум литр воды.
— И что же ты мне теперь сделаешь со своим Тимом? Ты же такая же сука, как и он.
— Но я же человек, — проговорила Генри, с трудом дыша. Она не понимала, что за монстр говорил сейчас всё это в её подруге, кто ею овладел в тот момент, как Ферроу вышла из кухни и предстала перед ней. — И ты человек, мы все люди... ты творишь плохие вещи, Лили.
— Из-за тебя нашей планете пиздец.
А в следующий момент пиздец настал носу холёной морде Лили — Ферроу, собрав все последние имеющиеся в теле силы, с размаху ударила кулаком в нос лучшей подруги, которая полностью перестала понимать, где зло и разрушения, а где добро и дружба.
Если таковые в общении двух девушек вообще хоть когда-нибудь были.