7 этажей |18+

    Моника покинула комнату Джона и понеслась прямо по коридору к лестницам. Здесь она смогла перевести дыхание и, сев на одну из первых ступеней, стала думать о случившемся.

    Когда она успокоилась и пришла к выводу, что между ними ничего не произошло, Моника направилась к себе в комнату.

    Её жильё отличалось от других молодых людей. Удалившись из отсека, где проживала тройка ребят, она пошла на несколько этажей ниже. Монике выделили отдельные большие апартаменты, которые подразумевались под целую семью.

    Войдя внутрь и закрыв за собой дверь, она захотела первым делом переодеться. Оставив платье в мини-прихожей, Моника прошла в спальню. Она незамедлительно нуждалась в горячей воде, поэтому, надев халат, направилась в общую комнату для мытья.

    В жизни её устраивало всё, кроме принятия душа со всеми. Она хотела вернуться к семье, у которых до сих пор огромная квартира со всеми удобствами. Хотя отец и так не оставил дочь в крошечной комнатке, а пошёл наперекор всем правилам и поселил её в отсеке с семьями.

    Дженни и Мие такое жилище на одного и не снилось, так как они — не дочери руководителей этих мест, как Моника. Но та, познав все прелести жизни, не хотела привыкать к менее удобным помещениям. 

    Искупавшись, она снова закрылась в своей уютной обители и включила музыку в колонках. Пританцовывая в такт, Моника достала фен и принялась сушить тёмные ломкие волосы.

    Через пару минут горячий фен полетел на кресло, а Моника уже во всю напевала любимую песню пухлыми губами. В серых, как лёд, глазах, отразилось удовольствие от происходящего. Ей нравилось вот так отвлечься от жизни, дел и себя.

    Не заметив полки при танце, она стукнулась головой об угол. Резко отскочив, Моника уже через пару минут прикладывала ко лбу тряпку, намоченную холодной водой.

    — Да, чтоб тебя!

    Вот с чем ей повезло ещё больше, так это с ростом. Он составлял целых один метр и семьдесят два сантиметра. Многим в этом месте такие размеры казались недосягаемо хорошими для девушки. Практически все под землёй по росту догоняли Мию и Дженни, поэтому эта парочка не выделялась на фоне здешних людей.

    Так Моника провела всё воскресенье и, заснув почти под утро, проснулась лишь в двенадцать дня. Она любила в понедельник поспать подольше, пока остальные люди шли на работу. Но, вспомнив о сегодняшней встрече с отцом через полчаса, про которую единственная его дочь совсем позабыла, она издала писк от страха и побежала одеваться.

    Моника никого не боялась и могла унизить без причины любого, кроме отца. Он всегда обходился с ней слишком строго и показывал всем своим видом отстранённость, но несмотря на такое отношение, не бросал беспутную дочь. И сегодня его встреча с Моникой будет о следующем этапе её жизни — работе.

    Порывшись в своём большом шкафу, она надела синие джинсы и розовую кофточку. Оглядев себя в зеркало ей понравился образ. Джинсы облегали бёдра и чем дальше уходили вниз, тем становились всё шире. Кофточка, вся в красных сердечках, также лежала по телу, и расстегнув её снизу, она удовлетворенно кивнула от показавшегося пупка.

    Распустив волосы и вставив в уши большие серебряные кольца, Моника пошла к отцу на работу в отсек управления.

    Пройдя через пост охраны, она направилась в кабинет, где обычно сидел Харри — её отец.

    Моника вошла и перед тем, как заговорить, плюхнулась на диван слева в комнате.

    — Пап, привет.

      Всё выглядело, как и везде. Металлические стены с обычно-длинными лампами по потолку. Из всего этого выделялись диван, кресло и массивный стол. Именно эти вещи придавали кабинету отца Моники тот самый лоск богатства и власти.

    — Моника, сядь ближе. У нас важный разговор.

    Надув нижнюю губу, она повиновалась просьбе отца и села напротив него.

    — Чего хотел от меня? Мне и без работы хорошо.

    — Так не будет постоянно, но какое-то время придется подождать.

    Дочь победно закинула руки вверх, чем только ещё больше смутила отца. Каждый раз, когда он хотел поговорить с ней серьёзно, Моника выкидывала глупости.

    — Чтобы ты пришла работать сюда, тебе должен исполниться двадцать один год, но, — Харри победно потёр ладони, ехидно улыбаясь, — мы чуть подкорректировали этот момент. Как только тебе стукнет девятнадцать, ты сразу же подашь заявку на работу в этом отсеке.

    — Здорово...

    Ей было всё равно, где она будет работать. Монике совсем ничего в этой жизни не хотелось, и она плыла по течению, которое ей создавал отец.

    — И всё? Так ладно, у меня сегодня много дел, поэтому иди и наслаждайся своими свободными днями.

    Задерживаться надолго Моника и не собиралась, как тут же после слов Харри выпорхнула из кабинета.

    Она не могла придумать, куда пойти. Первая мысль в голове дала ей идею направиться домой, но там Моника не могла находиться долгое время в полном одиночестве, а за вчерашний день она и так провела в четырёх стенах всё своё время.

    Идти на обед по времени рано. Тогда она решила, поискать ещё хоть какую-то информацию о новой группе, которую выпустят наружу. Моника ещё со школы, хотела доказать отцу свою надобность, но не прикладывала для этого ровным счётом никаких усилий. Поэтому единственным решением доказать не бесполезность — любым способом войти в списки отряда.

    Для начала она придумала самый неустойчивый план. Дочь не очень честного управленца Харри соображала, что по настоящему удостоверению её никогда не возьмут в группу самоубийц, поэтому она пошла наведать старого знакомого. Иногда общение со слишком умными людьми приносило и ей выгоду.

    Сегодня понедельник, поэтому Моника направилась сразу на работу к своему другу Нилу. Он находился в отсеке, который контролировал все системы "Х.А.Р.Т.С.". Иными словами, Нил мог в любую секунду, стереть информацию о Монике или её подкорректировать, когда Джон эти данные принимал и архивировал по старинке.

    — Как дела, Нил? Мои доки готовы?

    — Тихо! — парень прикрикнул на неё и оглядел весь кабинет. Кроме них никого не оказалось и Нил облегченно вздохнул.

    — Нил, ты настолько заработался, что и не замечаешь, как сидишь тут совершено один.

    От слов Моники на его лице появились ямочки, но тут же исчезли, когда он вспомнил, для чего та пришла.

    — Всё равно, зачем так орать?

    Нил снял с шеи проводник в отсек или, как это называли остальные —, удостоверение. Приложив его к последнему ящику в столе, — тот со звуком открылся, и парень достал оттуда коричневый конверт.

    — Вот твоё новое удостоверение.

    Моника с визгом забрала его и повисла у друга на шее. Он же, похлопав её по руке, стал отстраняться. Однако она же сама позабыла о парне и принялась разрывать конверт. Достав прямоугольную карточку, как у Нила, она внимательно разглядела всё на ней. Фото её, но остальные данные — нет. Возраст теперь — двадцать лет, а имя — Саманта. В самом низу — в графе «работа», — не стоял прочерк, а маленькими буквами был прописан отсек общественного питания. И теперь Моника по новым документам стала официанткой.   

    — Ого, я думала только имя поменяешь!

    — Я дал тебе новую личность, знаешь, как сложно это внести в базу данных, чтобы никто не заподозрил?

    — Спасибо тебе! — Моника была вне себя от счастья.

    — И когда ты пойдёшь?

    — Стало известно, что на этой неделе будет отбор.

    — Тебе это точно надо? — Нил всё никак не унимался, а только больше делал щенячьи глаза, хмуря широкие брови.

    — Мне это надо. — Она слегка расстроилась и, спрятав документы в конверт, обняла Нила ещё раз. — Я пошла, пока.

    — Пока.

    Моника быстро убежала и Нил попрощался в пустоту. Он так и не понял, для чего такой девушке, как она, нужно идти на свою погибель.

    Довольная, после встречи с другом Моника пошла на обед. Дойдя до нужного отсека, она уловила запах манящей еды в воздухе и незамедлительно встала в очередь второй столовой.

    За ней в зал забежала Дженни и тоже подошла к пункту выдачи еды, встав за мужчиной, который разделял их с Самантой. Она решила заняться своим любимым делом — начала всех осматривать.

    Первой в её поле зрения попалась Моника. Но Дженни не долго осматривала ту, а зацепилась взглядом за Тэлая.

    День у парня начался в шесть утра. Просыпался Тэлай по внутренним часам без заранее заведённых будильников.

    С кровати Тэлай вставал с легкостью без лишних минуток сна и сразу направлялся умываться холодноватой водой из раковины в комнате. В зеркало он почти не смотрел, но из отражения на парня смотрело довольно симпатичное лицо. Заострённые скулы и чёткая линия подбородка отлично сочеталась с карими глазами и коротко подстриженными волосами.

    После того, как вода взбодрила его, Тэлай вытирал насухо лицо уже подготовленным полотенцем. Пижамные штаны и футболку аккуратно складывал под подушку. Дальше Тэлай принимался искать в шкафу подходящую одежду. В этот момент вся худоба его тела с чуть накаченными руками каждое утро отражалась в зеркале.

    Он постоянно молчал, а оставаясь наедине, становился ещё грустнее. С другими вёл себя надменно и ни с кем не общался, но это всё — защитная реакция. Тэлай не хотел найти себе в этом месте друзей или кого-то большего, так как решился выйти наружу. Разведав о новом отряде для замены панелей, он настраивал себя на готовность в него вступить.

    Тэлай примерно понимал, что твориться на поверхности, но не верил ни единому слову людей, работая в отсеке, где исследовали материалы с Земли.

    Одевшись, Тэлай взял с собой сумку-планшет и направился на работу. Ему недавно исполнилось двадцать лет. Он косвенно, по разговорам, знал Мию через Исаака, с которым учился в одном классе. Один раз встретившись с ней в коридоре, Тэлай увидел рядом идущую девушку, которой оказалась Дженни.

    Проведя карточкой по специальному считывающему устройству, Тэлай зашёл внутрь. Сегодня ему предстояло лицезреть не очень приятный опыт над человеком. Однако соглашения на данные эксперименты давали сами подопытные, поэтому именно людей Тэлай в этот момент не жалел.

    Пройдя в негабаритную комнату, Тэлай надел халат, специальную шапочку и взял с собой маску с перчатками. Такие атрибуты обязательны в данном отсеке, поэтому он давно к ним привык. И переодевшись Тэлай прошёл дальше — в лабораторию.

    За два года он исследовал почти все материалы снаружи, которые захватывали с собой выжившие. Разобрав до мельчайших подробностей землю, растения, обломки предметов, Тэлай не нашёл в них аномалии или малейшие отклонения от нормы. Всё достаточно чисто, поэтому он сам хотел выйти и проверить свои догадки, не боясь страшилок с еще раннего возраста.

    Всё происходящее в этих стенах на работе он не мог никому рассказать. Информация защищена двухсторонним договором, где прописаны все правила для Тэлая.

    Любая вытекшая отсюда тайна грозила всему отделу попасть в подземную тюрьму. Это место не славилось чем-то хорошим. Люди, не проведя и полугода там, умирали от непонятных причин. Иными словами, Тэлай понимал, что если попадёт туда, то никогда не выберется.

    В какой-то мере его жизнь была аскетичной из-за этих правил, но Тэлай оказался по натуре недоверчивым и замкнутым.

    Сегодня по его хорошей памяти должен произойти опыт с воздухом, взятым снаружи. Под землёй люди дышали очищенным, поэтому никто не задавался вопросом о безопасности нахождения в этом месте. Новейшие технологии давали здешним возможность дышать полной грудью. Но сам воздух, проведённый через фильтры, по мнению Тэлая, был скудным и неполноценным.

    Его терпение почти было на исходе, пока он ждал часа опыта.  Тэлай не верил в отравленный воздух, но что-то не давало ему покоя. И этот момент решил бы все сомнения.

    «Если с воздухом все хорошо — я выйду, — Тэлай оглядывал работников около себя, нервно перебирая в руке перчатки, — а если нет...»

    Помещение разделялось толстым стеклом на две равные секции. Тэлай и остальная группа сидели в одной из них за металлическими длинными столами.

    Пока другие тщательно работали с материалами, Тэлай делал вид занятости. Его взгляд почти каждую минуту устремлялся на вторую секцию. В ней стояли кресло и баллоны со сжатым кислородом. Иногда Тэлай посматривал на часы в верхнем правом углу, а ноги тряслись от столь долгого ожидания.

    Через час в их секцию зашёл ещё один работник и тело парня расслабилось, дав понять о скором начале. Мужчина средних лет, одетый полностью, как и Тэлай, закрыв за собой дверь, медленно потёр руки. Ему на вид можно дать только сорок, а у него уже проблескивала седина и маленькая проплешина прямо на макушке головы, но весь его вид хорошо сочетался с постоянно ехидной улыбкой на лице.

    — Отвлекитесь от своих дел. Опыт начался чуть раньше, поэтому через пару минут мы приведём человека во вторую секцию, — мужчина почти вышел, как вспомнил о важном, — забыл сказать. Мы подобрали человека с неустойчивой психикой, чтобы галлюцинации начались быстрее.

    — Вы думаете, начнутся? — Тэлай и тут вставил свои никому ненужные слова.

    — Тэлай, ты сам знаешь — мы исследовали всё, что можно, поэтому у нас не осталось выбора, как проводить эксперименты вживую.

    Согласившись, Тэлай отвернулся к стеклу и стал ждать. Мужчина только негромко выдохнул и удалился из помещения. В это время бронированная дверь в другой секции открылось, запуская внутрь охрану с подопытным.

    Тэлай даже чуть наклонился вперёд, когда увидел хрупкую девушку примерно его возраста. На ней надета лишь белая хлопковая пижама, а её светлые глаза бегали в разные стороны от испуга. Это оказалась та самая девушка, которую совсем недавно трое ребят успокаивали около этого же отсека. Уже тогда она знала, на что согласилась, и каждый день нервничала от приближающейся неизвестности. Никто не понимал её намерений, но девушка поставила себе цель — побороть страхи, мешающие жить.

    Посадив её в кресло, остальные люди ушли, и в помещение, где был Тэлай, вошёл обратно тот мужчина с ещё двумя работниками.

    — Ну что, господа, начнём!

    На веселой ноте все, кто находился в комнате, устремили взоры на девушку. И мужчина незамедлительно включил микрофон, чтобы она услышала его речь.

    — Стефани, ты можешь начинать. Делай всё по порядку, как было написано в инструкции.

    Дрожащими руками она взяла маску и принялась крепить шланг к кислородному баллону. Когда первый шаг был сделан, Стефани неуклюже натянула маску себе на лицо. Ещё раз удостоверившись в надежности конструкции, она нажала двумя пальцами на крышку и вдохнула полной грудью.

    Поначалу ничего не происходило, но, когда баллон опустел, она отложила его в сторону чего-то ожидая. Проходили минуты, с которыми все стали нервничать от провала эксперимента, и тогда мужчина снова прильнул к микрофону.

    — Стефани, у тебя ещё два баллона. Дыши ими, не останавливаясь.

    — Думаешь, дело в количестве? — рядом стоявшая с ним женщина не могла никак поверить хоть в какой-то эффект от эксперимента.

    — Надо пробовать.

    Стефани сделала всё, как ей велели по ту сторону. Она вдыхала кислород, опустошая баллоны. 

    Не веря себе, Тэлай подскочил к стеклу для полного обзора. Глаза Стефани стали стеклянными, а её нижняя губа задрожала. Она настолько сильно оглядывалась вокруг, что слетела с кресла. Спрятавшись под его спинкой, ей ничего не оставалось делать, как неразборчиво кричать.

    — Стефани, что ты видишь?

    Маленькое тельце полностью вжалось в пол. Не выдержав нагрузки, Стефани зажмурила веки и начала считать до десяти. Открыв их снова, её метод счёта ей не помог, и она могла лишь в муках молить о помощи.

    Ведь страх был в её голове.

    — Что ты видишь? — с напором проорал в микрофон глава лаборатории.

    — Я вижу!

    Она, собрав все оставшиеся силы, бросилась к стеклу. Не щадя кожу на костяшках пальцев, Стефани била по нему в надежде разбить.

    — Они проходят сквозь меня! Постоянно! — кровь отпечатывалась чёткими следами по стеклу, медленно стекая вниз и перемешиваясь с новой. — Помогите!

    — Что будем делать? — Тэлай, не выдержав напряжения, вскочил, готовый открыть подопытной дверь.

    — Ждать.

    Тэлай убрал эмоции с лица и снова натянул маску безразличия, смотря на Стефани холодными глазами. Сейчас его волновало только одно — спектакль ли перед ним или правда.

    Силы совсем покинули подопытную, и она спустилась вниз по окровавленному стеклу. Плачь заполонил все две секции, когда в первой ждали действий. Окончательно помешавшись, Стефани разбежалась и со всего размаху стукнулась лбом в стену.

    — Я не хочу видеть это! — закричала девушка.

    Обезумевшая Стефани подбежала к креслу и взяла кислородный баллон. Она напоролась сначала одним, а потом и другим глазом на острое основание предмета. Её душераздирающие вопли от сделанного не прекращались со стекающей кровью по её щекам. От увиденного Тэлай и многие работники невольно отвернулись.

    — Я их вижу! Поче...

    Не успев договорить, Стефани отключилась и повалилась на бок. Только тогда открыли дверь в её секцию и принялись уносить тело для оказания помощи. Во втором помещении воцарилась тишина.

    — Значит, дело в кислороде. — Подытожил глава лаборатории, разворачиваясь ко всем. — Тогда всё ясно. Новая группа людей пойдёт наверх с кислородными баллонами.

    — Но были случаи, когда люди задерживали дыхание на поверхности. Им это особо не помогало. Их спасали, но у них был длительный реабилитационный период, — Тэлай перевёл взгляд на всех, — дело не только в воздухе!

    — Выбора нет, Тэлай.

    После неудачного опыта состояние Тэлая резко ухудшилось. Паника внутри него разрослась за считанные секунды вызвав боль в висках и головокружение. И только когда его дыхание резко прервалось, он выбежал из отсека.

    Прогулявшись без цели по этажам, Тэлай направился в столовую. После эксперимента желудок выворачивало. Однако он понимал важность приема пищи для организма, поэтому обещал съесть хотя бы малую часть еды.

  Разглядев Тэлая, Дженни снова перевела взгляд на Монику. Хитрая улыбочка отразилась на её лице от придуманного плана.

    Все, кого Дженни оглядывала, разошлись по разным столикам, и она протянула руку для сканирования. Дождавшись своего подноса, девушка бегом помчалась к столику Моники.

    — Привет, можно тут подсесть? А то места нет.

    Дженни только через секунду поняла, какую глупость сболтнула. Около них размещался целый ряд пустых столов, но, не подавая виду, она без приглашения села напротив Моники.

    Моника только разинула рот от удивления, прищурив глаза. Такую наглость она прощала только себе, и то — не всегда. 

    — Ты уже села. Так чего спрашиваешь?

    — Меня Дженни зовут. А тебя Моника, верно?

    Моника довольно долго оглядывала Дженни серыми глазами, переводя их то вниз, то вверх, не зная, что и сказать. Но от затянутой паузы Моника всё же сдалась.

    — Да, а что?

    — Ты не пойми меня неправильно, — Дженни стала есть как ни в чем не бывало и продолжала разговор, — на вечеринке я видела тебя с Джоном и просто подумала... Я его подруга. Может, ты знаешь Мию? Она тоже его подруга.

    — Нет, я не знаю ни тебя, ни какую-то Мию.

    Моника от такого разговора снова вспомнила утро после вечеринки. Как она сбегала с комнаты Джона, лишь бы он только не услышал её визги от брезгливости.

    — Я подумала, что ты дружишь с Джоном, и вот, хотела познакомиться.

    — Я с ним не дружу.

    Моника не вытерпела нелепых вопросов и, взяв поднос, направилась к самому дальнему столику. Дженни же, огорчившись только от провального плана узнать что-то новое, продолжила есть в одиночестве.

    Обед настал и у самого Джона. Он сидел за ещё одним делом в архиве, как в полной тишине услышал бурление живота. Быстро сбегав в столовую, Джон прибежал обратно, чтобы начать самое интересное.

    Расправившись за утро со своей работой, он принялся за документы на Ребекку. Джон искал её досье целый час, а всё потому, что знал только имя и место работы.

    Документы распределялись по номерам, которые давали каждому человеку при рождении. Еле найдя конверт с её досье, Джон аккуратно открыл и достал всё содержимое. Его щёчки налились румянцем, а глаза заблестели от новой информации.

    На Джона с фотографии дела смотрела девушка с уставшими чертами лица. Тусклый оттенок кожи и впалые скулы превращали Ребекку в мертвеца, а тёмные круги под глазами завершали этот образ.

    — Так, Ребекка Мёрфи... Интересно, — Джон стал просматривать шапку с основной информацией, высчитывая возраст по дате рождения. — Ого, Ребекка, а тебе двадцать шесть лет.

    Кроме имени, номера и даты рождения, на основной странице располагалось настоящее место работы. Оно не отличалось от того, которое назвала Дженни. Так что Джон, предвкушая новые тайны, перелистнул страницу.

    Первый лист её жизни рассказывал о заболеваниях в детстве и поведении до школы. Джон быстро пробежал по нему глазами и пролистнул, не найдя ничего интересного.

    Дальше страница заполнялась информацией со школы. Все заметки рассказывали о хорошем поведении и учёбе Ребекки. Она участвовала во всех мероприятиях и была лучшей ученицей класса. Но, чем больше Джон читал, тем интереснее становилось её дело. И тут он рассмеялся в голос.

    — Ребекка, а ты умеешь удивлять!

    Оглядевшись вокруг, Джон закрыл себе рот рукой. Он боялся оказаться рассекреченным, хотя знал, что находится один между стеллажами с коробками и освещением в виде единственной лампы.

    Поведение Ребекки в старших классах стало портиться. Она перестала хорошо учиться и влезала в драки почти каждый день. Никто не мог её остановить. И кое-как закончив обучение, Ребекка выпустилась.

    Не ожидая такого, Джон моментально перелистнул дальше. Следующие страницы располагались по порядку с описанием её работ.

    — Не хило ты работ поменяла.

    Джон присвистнул от четырёх работ за короткий промежуток времени. Последней на данный момент — пятой — оказался отсек, где работала Дженни.

    — Поехали сначала...

    Разместившись на стуле, Джон стал читать и искать подвох. Ребекка начала работать с восемнадцати лет в баре. Он опять рассмеялся, прочитав отзыв о ней после ухода с работы.

    — Ругалась с клиентами, облила одного мужчину напитком и избила девушку, которая не хотела оставлять чаевые в виде дополнительных баллов, — Джон потёр подбородок от удавшегося дня и такой интересной информации, — Ребекка, почему мы ещё не встретились?

    Вторая работа показалась Джону не такой интересной. Один год она проработала поваром. Там Ребекка вела себя подобающе, но вылетела снова со скандалом.

    — Избила коллегу, — он немного задумался от неясных приступов агрессии, — даже не написали, почему она это сделала...

    На третьем месте Ребекка продержалась тоже всего год. Её быстро переобучили — она стала работать медсестрой в больнице. Ухаживала за больными или теми, кто был при смерти.

    — Задушила мужчину!

    Теперь Джон не веселился. Его улыбка окончательно ушла с лица, а в глазах промелькнул ужас. Он совсем не понимал, как Ребекка ещё осталась среди людей.

    — Почему она ещё не в тюрьме?

    Дальше Джон стал читать внимательнее, ища информацию об этом случае. И нашёл.

    — Так, в тюрьме согласилась пойти наружу. Понял!

    Врала ли Ребекка о своей мечте или нет, но пошла она туда не по своей воле. В тюрьме каждому предлагают помочь в дальнейшем развитии "Х.А.Р.Т.С." и вступить в ряды тех, кто выходит наружу.

    Она согласилась. Ей было совсем нечего терять.

    От дальнейшей информации Джон испытал шок. Ребекка наврала Дженни во всём. В тот день вся команда вышла на поверхность, а не половина, как она уверяла.

    — Последствия...

    Джон принялся читать, что происходило с Ребеккой после того, когда она вернулась обратно. Она осталась жива одна из всей группы в десять человек.

    — Не говорила, отказывалась от пищи. В глазах был страх и боль от произошедшего, — проведя пальцем дальше по строкам, он составил картину происходящего, — спустя полгода. Ребекка стала немного есть сама и даже разговаривать с персоналом. Ещё за несколько месяцев она полностью встала на ноги и рассказала всё, что помнит.

    Ответ Ребекки:

    Когда мы оказались наверху, ветерок обдал мою кожу, и я не могла нарадоваться красоте вокруг меня. Однако через пару минут один из отряда принялся неистово орать. Мы пытались успокоить его, но ничего не помогло... Он достал спрятанный в кармане нож и перерезал себе горло. В панике от происходящего все дышали намного чаще. Пять человек, объединившись, убежали от нас, а потом... Не помню. Я полностью ослепла и пыталась что-то сказать, но не могла. Тогда меня кто-то ударил по голове. Доползая до подземного лифта, откуда мы выбрались, я осталась на нём лежать, пока полностью не отключилась.

    — Тёмная лошадка.

    Последняя запись рассказывала об её освобождении и новой работе, на которую она пришла в двадцать два года. На этом её дело обрывалось. Немного подумав, Джон нашёл номера всего состава того отряда и принялся просматривать дела.

    — Ава Рид. Поступила добровольцем в двадцать один год. Смерть неизвестна.

    Не отчаиваясь, Джон продолжил искать других. Он хотел увидеть хоть какие-то расхождения в написанном.

    — Джереми Кларк. Причина смерти, по словам Ребекки Мёрфи, — самоубийство.

    — Томас Рой. Убежал в неизвестном направлении... — Джон тяжело вздохнул, — Опять по словам Ребекки Мёрфи!

    — Лия Айзи. Убежала вместе с Томасом, — Джон положил все документы обратно, не решаясь посмотреть дальше. — Ничего не понимаю, ничего...

   Джон просидел в смятении до окончания рабочего дня. Из мыслей его смог вывести лишь поставленный заранее будильник. Как по команде, Джон прибрался на столе и направился к Мие в комнату. Дверь почти сразу открылась, и друг, не слушая возгласы той, повёл её за руку к Дженни.

    Когда вся команда собралась, Джон рассказал всё, что прочитал в архиве на одном дыхании. 

    — Вот она обманщица! Но зачем ей так врать?

    — Если бы она рассказала, всё как есть, ты бы побежала докладывать на неё.

    — Может, ей просто нельзя разглашаться? — Миа, как слишком хороший человек, отгораживала Ребекку с каждым новым вопросом.

    — Даже если так, то зачем вообще рассказывать?

    — Дженни, — голос Джона принял слишком строгий тон, — не общайся с ней больше. Поняла?

    — Да поняла я. Чего как с маленькой?

    Никто не мог понять, куда же убежали те люди, и почему только Ребекка спаслась.

    — Говоришь, она не видела и не слышала? — Дженни слегка улыбнулась от своих дальнейших слов, — это её страх.

    — И вы серьёзно думаете, что она спаслась благодаря ему?

    — Миа, наверное, она запаниковала и, добравшись до лифта, потеряла сознание.

    — Что же случилось с остальными? 

    — Погибли, как и все! — Джон прикрикнул без капли сострадания к ним. — Просто успели ещё и отбежать. Но почему её спасли, когда она была одурманена воздухом и до сих пор держат на свободе?

    — Ладно, давайте об этом завтра подумаем.

    — У меня один вопрос, — Дженни слегка замешкалась, но всё же продолжила, — мы точно пойдём в группу?

    — Я — да. — Отрезала Миа.

    — И я. А ты, что, уже теперь не хочешь?

    — Нет, с вами хоть куда...