Глава 4. Подготовка
После отключения будильника Исаак любил немного подремать и пофантазировать, как сегодня может пройти его день. С каждым новым сюжетом улыбка появлялась всё заметнее. Но долго валяться в кровати он не решался, так как боялся опоздать на работу.
Исаак любил пританцовывать перед зеркалом, когда начинал чистить зубы. Светлые кудряшки не поспевали за ритмом худого тела, всё время взлетая вверх. В голубых больших глазах отражалось веселье и озорство, но оно продлилось до тех пор, пока ресничка из густого ряда не выпала прямо в глаз. Прикрыв веки, Исаак быстро начал пытаться промыть глаза до последней капли воды на сегодня.
После процедуры в зеркале стал виден покрасневший глаз. Исаак вздохнул от уходящей боли и перевел всё внимание на щётку в зубах. Позабыв ополоснуть рот от пасты, он раздражённо фыркнул и закатил глаза.
— Как всегда!
Исаак считал себя везуче-невезучим человеком. Он и сам не понимал, как это объяснить. Его двадцатилетний жизненный путь состоял из сплошных взлётов и падений. Иногда плача от подобных издевательств, Исаак считал себя самым главным мучеником этого места.
Надув щёки и пухлую нижнюю губу, он накопил слюну и очистил рот от пасты. Его гнев от мелких неприятностей с утра моментально ушёл, сливаясь со слюной, которая стекала по стенкам раковины.
Не унывая, он сразу же развернулся к шкафу и взял оттуда чёрные джинсы с белоснежной кофтой. Заправив постель и оценив комнату на чистоту, Исаак вышел из своего уютного уголка и направился на работу.
— Привет, Миа!
Девушка сильно торопилась на работу и только успела помахать другу, как убежала к лифту. Пожав плечами от её спешки, Исаак ленивой походкой тронулся дальше.
Мию он знал ещё со школы. Исаак учился на класс старше, но познакомились они на общих курсах по воспитанию детей. Тогда Миа хотела работать в отсеке с детьми дошкольного возраста, а Исаак — преподавать в младших классах. Так всё и случилось.
По пути до своего отсека ему начали встречаться дети, которые учились в его группе или у других учителей.
Он любил свою профессию хотя бы из-за того в каком красивом месте работал. По всему "Х.А.Р.Т.С." нельзя разрисовывать или как-то портить стены, но здесь обитала свобода творчества.
Исаак будто заходил в страну чудес, когда шёл по отсеку. На стенах не было пустого места от нарисованных птиц, летевших над его головой, а рядом с ним бежали зайцы, лани и многие другие животные.
Дети почти сбивали с ног Исаака, пока тот каждый раз разглядывал одни и те же рисунки.
Дойдя до кабинета, он осторожно притронулся к ручке и открыл дверь. Дети нахлынули на него, приветствуя самого лучшего и пока что своего единственного учителя.
Ему нравилось, как дети его любят и считают своим старшим братом, но с этим он иногда совмещал в себе личность строгого учителя, чтобы хоть чему-то научить маленьких учеников.
Сегодня первым уроком поставили рисование. Исаак дал задание: изобразить на бумаге то, что дети больше всего любят, — и стал гадать об их рисунках.
«Что для детей самое важное в их возрасте?» — задумавшись, он закусил губу и чуть вскрикнул от неожиданной боли.
— Время вышло, показывайте рисунки.
Исаак сказал намного строже, чем обычно, и даже сам расстроился от своего тона.
Дети, совсем этого не заметив, пошли строиться в очередь перед столом учителя. Рассматривая их рисунки, Исаак всё удивлялся воображению учеников. Кто-то рисовал семью, как самое дорогое в их жизни, а кто-то еду, как самое любимое. На рисунках вырисовывались детальки их конструктора или коллекция машинок. Один ребёнок даже нарисовал гаечный ключ, чем поверг Исаака в некий шок.
— Почему ты нарисовал именно это? — он не удержался и задал такой нелепый вопрос.
— Потому что папа любит работать этой штукой!
Успокоившись в своём любопытстве, Исаак отправил всех на места. От размышлений о том, чем бы занять учеников в оставшееся время, его спас звонок на перемену. Дети взбесились, почувствовав свободу на пару минут. Они кричали тонкими неокрепшими голосами, бегая между партами.
Голова у Исаака иногда болела от шума, но смотря на ещё радостные лица детей, он не мог им запрещать веселиться. Поэтому, когда звенел звонок на урок, учитель вздыхал с облегчением и продолжал вести занятия в тишине.
В это время у Мии появилась работа не из лёгких. С утра она даже не приостановилась при виде Исаака, торопясь в больницу. Преодолевая все этажи, девушка залетела в отсек и прошла в ординаторскую. Она заплела волосы и, надев халат, шапочку и маску, побежала к кабинетам, где заменяла другую работницу.
С утра нужно разнести пациентам еду, что Миа и начала делать. Положив на специальную каталку тарелки, она пошла обходить больных.
Раздав каждому его порцию, Миа направилась за следующими распоряжениями. Ей дали две капельницы и указали, в какие палаты идти. У Мии нет достаточного образования для такой роли, как и у всех под землёй. Людей учили только тому, что пригодиться им на их работе, поэтому она умела ставить людям капельницы и делать уколы. В этом Миа набрала опыта за полгода такого труда.
Сделав дела и унеся тарелки на обработку, Миа пошла проверять любимую пациентку. Та давала ей советы, которые Миа не могла получить от кого-либо другого.
Женщину лет пятидесяти звали Глория, и у неё периодически появлялись проблемы с желудком. Поэтому раз в два месяца ей требовались специальное питание и промывка организма.
— Привет, Миа!
Несмотря на самочувствие, Глория всегда оставалась человеком позитивным. Она никогда не понимала, зачем тратить себя напрасно и страдать, даже там, где это надо. Вот и сегодня она улыбнулась вошедшей Мие, освобождая ей место в ногах.
— Глория, у меня вопрос, — Миа присела на освобождённое место и, зажав между бёдрами руки, повернулась к пациентке. — Можно ли общаться с человеком, который врёт?
— Во благо или нет?
— А, то есть ты ещё и подразделяешь это? Не думаешь, что ложь, с любой стороны, простое враньё? — Миа разозлилась от позиции Глории, но тут же смягчилась в лице, понимая, на кого начала злиться.
— Смотри. Вот ты спросишь у меня, как моё самочувствие? А я отвечу: "Хорошо". Но это полная ложь. Причём во благо, чтобы ты не расстраивалась. Понимаешь?
— Этими словами ты мне только больнее сделала...
— Поверь, я сделала тебе больно только правдой.
Размышляя над её словами, Миа позабыла о работе. Она всё думала, как рассказать важные вести.
— Я хочу выйти наружу.
Миа моментально покраснела. А Глория лишь смогла выпучить глаза от удивления.
— Зачем?
— Затем, что хочу туда. Хочу увидеть своими глазами... о чём говорят.
— И испытать себя на страхи?
— Я об этом не думаю...
— Миа, делай что хочешь. Я тебе никто, чтобы указывать. Но подумай ещё раз, прежде чем идти на поверхность.
Глория исполняла роль внутреннего голоса, который наконец-то услышали. Миа боялась идти на верную смерть, но каждый раз закрывала на это глаза. Она внушала себе, что галлюцинации на поверхности — это выдумки, чтобы держать людей под землёй.
Продолжая работать, она немного успокоилась после разговора с Глорией. Однако что-то беспокоило её изнутри, всё больше доставляя боли.
То же почувствовала и Дженни. Она, как обычно, ухаживала за отведённой для неё секцией, как Ребекка позвала её поболтать. Немного нервничая, Дженни пошла за ней, всё время потирая руки о штаны. Теперь, зная слишком много, она не могла находиться с ней рядом.
Дженни боялась Ребекку.
— Слушай, у меня тут совсем нет друзей... — начала Ребекка немного дрожащим голосом, — а ты первая, кто со мной заговорил. Я, конечно, не навязываюсь, но...
— Я пойду на поверхность.
— Что?
Дженни выпалила это, не подумав, но всё же решилась посмотреть на реакцию той. Ребекка, открыв рот, взглянула на собеседницу глазами полными скорби, и всем своим видом она доказала, что врала.
— Дженни, зачем тебе это надо? Может, нужна помощь?
— Ребекка, что ты там видела?
Соображая, Ребекка сощурила глаза и посмотрела на Дженни как-то иначе. Теперь она смотрела так, будто готова на всё, лишь бы Дженни больше не заговорила.
— Я не была там. Одна группа ушла, а вторая осталась. Я была во второй.
— Я знаю, что ты вышла на поверхность. Расскажи мне, помоги! — Дженни стала умолять Ребекку, не отпуская её рук.
— Там страшно. Это всё, что я помню... — Ребекка отвернулась и тяжко вздохнула. — Не понимаю, откуда ты узнала, но я надеюсь, что ты никому не проболтаешься.
— Я буду молчать, если ты расскажешь свою версию событий.
— Да, что с тобой делать! — Ребекка покраснела, а глаза слегка стали влажными, но через мгновение она смягчила пыл. — Нас всех выпустили на поверхность. Сначала ничего не предвещало беды, но потом у некоторых началась паника. Они видели то, чего не видели остальные. Другие стали себя калечить и убивать... И было несколько человек, которые убежали, но я не увидела куда. Тогда мои глаза полностью заволокло тьмой, а слух резко погрузился в тишину. Я быстро доползла на ощупь к лифту, а потом отключилась... и очнулась уже под землёй...
Слёзы тихо полились из глаз Ребекки после рассказа. Дженни захотела успокоить собеседницу, но та, резко выпрямившись, убежала обратно в отсек.
Сопоставляя два одинаковых рассказа, Дженни, не привлекая к себе внимания после представления, убежала выполнять поручения. За оставшийся день она всё переливала и пересыпала, думая лишь о словах Ребекки.
Она не только смогла спастись, но и остаться нормальным человеком. Дженни, воодушевлённая этим, не колебалась в своём решении. Она выбрала пойти с Мией и Джоном.
Джон опять сидел в архиве. Придя с утра, он продолжил и дальше просматривать дела ребят, которые находились в одной группе с Ребеккой.
Читая одни и те же слова в каждом деле через пару часов Джон разочаровался найти что-то новое. Голова совсем не хотела работать. Она была занята лишь этим случаем и скорым набором в новую группу.
О смертях он слышал и до работы в архиве, но что-то внутри тихим шёпотом говорило ему не идти туда. Остаться под землёй и прожить жизнь здесь, не напрягаясь. Вместе с этим другой голос ругал Джона за то, что он хочет оставить Мию и Дженни одних на верную погибель там.
— Нет, соберись, тряпка! Я смогу!
Приняв решение отдохнуть, Джон стал гулять между стеллажами. Мерцающие лампы висели над его головой через каждые два метра, но парень всё никак не мог подать заявку на их замену, поэтому ходил в потёмках.
За год работы Джон изучил дела знакомых и даже тех, кто был на год старше или младше его. Что тут ещё делать, он не знал, но и уходить работать в другое место категорически отказывался. Джон понимал какое райское место хочет покинуть. Место, где он практически ничем не занимался, зато получал еды и баллов столько же, сколько остальные.
Пройдя третий стеллаж, он машинально зашёл в пятый и принялся искать дело Моники. Тайный воздыхатель любил перечитывать её историю и смотреть на фотографию девушки в деле. Здесь она получилась не такой красавицей, как в жизни, но Джона совершенно это не смущало.
Моника в этот момент непроизвольно икнула, идя в отсек по электроснабжению.
— Чёрт, да что такое.
Сегодня она заплела высокий конский хвост, надела белую футболку с пиджачным серым костюмом и, довольная собой, направилась вынюхивать информацию дальше.
В отсек её не пустили, так как она здесь не работала, приглашения тоже не оказалось. Поэтому, сказав, кого позвать, Моника стала ожидать.
Из проёма вышел мужчина в деловом костюме лет тридцати пяти. Его лицо чем-то напоминало мордочку мопса, от чего Моника иногда открыто над ним посмеивалась.
— Абрам, почему ты меня не записал? Я же ещё вчера предупредила о своём приходе.
— Извини, моя вина, — мужчина оглянулся вокруг и пошёл обратно к отсеку. — Пойдём в мой кабинет.
Закрыв за Моникой дверь, он показал на кресло около стола, а сам сел за своё.
— Как дела с солнечными панелями?
— Барахлят, но всё куда не шло.
— То есть отряд не будут собирать для их починки? Ты же обещал!
Моника не рассчитывала, что Абрам — человек, ответственный за этот отсек, — скажет подобное. Привстав с кресла, она навела на него указательный палец.
— Так, делай, что хочешь, но, чтобы отряд был собран.
— Я тебе не сказал, что отряда не будет. — Голос Абрама стал жёстче. — Я только сказал о решимости проблемы на несколько месяцев вперёд. Поэтому отряд будет, но, когда, я не знаю.
— За все мои дополнительные баллы ты сделаешь, что я прошу?
Абрам встрепенулся и быстро выпрямил спину. В его глазах промелькнула слишком хорошая сделка, а в голове появился план.
«Можно отключить несколько солнечных панелей, а в итоге найдём кого обвинить», — поразмыслил Абрам. — Отлично!
Встав, довольная таким исходом событий, Моника подошла к начальнику отсека и передала все баллы в его часы. От их количества у Абрама округлились глаза до смешного состояния на выкат. Не дожидаясь слов благодарности, Моника быстро открыла дверь и вышла из кабинета, удаляясь всё дальше от отсека.
Больше на сегодня никуда не нужно было идти. И единственное, что пришло на ум, — пойти в бар. Часы показывали четыре. Не дожидаясь глубокого вечера, она пошла в любимое заведение.
Спустившись на этаж, где и располагались разного рода заведения, Моника зашла в одно из них. В баре оказалось почти пусто: только она и один мужчина в самом дальнем углу.
— Привет, — увидев бармена, Моника заулыбалась и села за стойку, — мне коктейль. Любой, только, чтобы алкоголя было больше, чем в других напитках.
— Понял.
— И запиши на счёт отца.
— А где все баллы, Моника? Неужто прогуляла? — приготавливая коктейль, бармен поднял брови от удивления.
— Какая разница?
Разведя руки в стороны, бармен стал перемешивать в шейкере джин и сухой вермут с кубиками льда. От резкого звука у Моники разболелась голова, и лишь сильнее закололо в висках, когда всё содержимое парень процедил в бокал, украсив напиток зелёной оливкой.
— Прошу.
Оставив её наедине с собой, работник отошёл в сторону. Монике совсем больше не хотелось с кем-то сегодня разговаривать и, выпив залпом содержимое бокала, она ушла из бара. Через пару минут алкоголь дал о себе знать. Шатаясь на не очень устойчивых ногах, она поплелась к себе в комнату.
Моника не только не любила болтать с людьми, но и оставаться одна. Поэтому, чуть выпив, сразу смогла рухнуть на кровать и заснуть младенческим сном.
Кто ещё хотел спать, так это Тэлай. Направляясь в комнату в восемь вечера, он желал закрыть глаза прямо здесь. Сегодня не проводилось мучительных экспериментов, и почти весь день прошёл довольно спокойно. Чтобы отвлечься, Тэлай изучал по несколько раз одни и те же образцы. Он напряг глаза и мозг за сегодня, поэтому, еле открыв дверь, сразу свалился на кровать. Но заснуть не получилось. Он всё думал о той девушке. Тэлай боялся, что, увидев кошмар, захочет сделать то же самое. Всё же он не очень верил в свои силы побороть боязнь.
Прокручивая в голове воспоминания со Стефани, выкалывающей глаза, лишь бы не видеть страх, он уткнулся лицом в подушку и закричал. Выпустив весь пар, Тэлай закутался в одеяло и через пару минут смог заснуть.
Ночные кошмары, где он умолял через бредни о помощи, не давали выспаться, а тело всю ночь исходило судорогами. Утром Тэлай проснулся весь в холодном поту, а голова раскалывалась на множество мельчайших кусочков.
В последующие несколько дней ребята вели себя как на иголках. Они знали о скором наборе отряда, но не владели информацией, когда это произойдёт.
Под конец недели их планы начали свершаться. По пути на работу каждый из них увидел новую информацию в новостных экранах, которые были развешаны по всем стенам длинных коридоров. Приглашались добровольцы в группу для выхода на поверхность.
Поток людей моментально остановился. Они начали вбиваться в маленькие компании и перешёптываться. Ребята же, не обращая внимания на окружающих, помчались через утреннюю толпу к лифтам, которые должны были отвести их к нужному этажу.
Моника чувствовала себя отвратительно. Проснувшись рано утром, в то время, когда люди каждый день уходят на работу, она даже не могла встать с кровати. Причиной раннего подъёма послужил набор в группу на поверхность. Если остальные увидели новости по пути на работу, то Моника заранее знала приблизительный день.
Первой прибежала Миа, и заходя в открытый на сегодня коридор, повернулась на крики сзади. Это бежала Дженни. Она вся запыхалась, но силы на объятия нашла. Когда подруги чуть успокоились, обе посмотрели друг другу в глаза. Им всё стало понятно без слишком сложных в данный момент слов. Тогда они взялись за руки и вместе вошли в отсек.
Ожидая в специальном кабинете, подруги присели на белые стулья в первом ряду. Комната оказалось не такой просторной. Она вмещала лишь пять рядов из четырёх стульев, а на передней стене висела доска с прикреплённым к ней маркером.
Хотелось о чём-то поговорить, пока никого не было, но что-то внутри не давало сказать и слова. Третьей по счёту влетела Моника.
От неожиданности девушки посмотрели на новоприбывшую, как на призрака. Появление Моники никак не входило в их планы. Та точно также округлила глаза, но совладела с собой и присела на стул с краю в самом дальнем ряду.
— Моника, что ты тут забыла?
— Не твоё дело.
Четвёртым человеком, кто сюда ворвался, оказался Джон. Ему же и принадлежал вопрос к Монике. На его красном лице показалось удивление, смешанное с непониманием. Он захотел выйти из комнаты, подумав, что ошибся. Но, увидев подруг, сел с ними рядом.
— Как вы?
— Нормально.
Те сидели с поникшими головами, о чём-то думая. В это время Джону, который не мог усидеть на месте, нужно было с кем-нибудь поболтать, дабы расслабиться. Дверь снова издала звук — на пороге неуверенно встал Исаак. Оглядев всех вокруг, его глаза остановились на Мие.
— Миа? Это ты?
Удивлению этих двоих не было предела. Миа, посмотрев на него, потеряла дар речи. Она даже не подозревала, что Исаак хотел выйти на поверхность.
— Исаак? Что ты тут делаешь?
— То же что и ты.
Исаак сел за Мией и Дженни. Он осторожно прислонился к спинке стула и начал ждать. Правая нога так и тряслась, а руки, крепко сжимающие сиденье, удерживали его на стуле.
— Привет, меня Джон зовут.
— Исаак.
— Я помню тебя. Вы с Мией на общие курсы ходили?
— Да.
— Понятно. Что пришёл сюда ради неё? — пытался пошутить Джон.
— А ты?
Джон хотел снять напряжение, но от такого вопроса тело ещё больше сковало. И, не отвечая Исааку, он повернулся на вновь открывшуюся дверь.
Тэлай оглядел присутствующих расчётливо-холодным взглядом и, хмыкнув, пошёл в самый последний ряд. Он неторопливо сел на стул с краю, противоположный Монике.
Дженни, увидев знакомое лицо, занервничала. Она не могла поверить, что этот надменный, как ей казалось, тип тоже пришёл в группу.
Дверь не открывалась, и присутствующие просидели в полной тишине больше пятнадцати минут. Решив прервать тишину, Джон встал, привлекая к себе взгляды остальных.
— Чуточку внимания! — он повысил голос, и когда многие подняли головы, продолжил. — Как я понял, мы все будем в одной команде. Поэтому на поверхности мы должны позабыть о ненависти друг к другу.
— Джон, сядь! Нас ещё никуда не взяли. — Дженни даже не посмотрела ему в глаза, ведь от его выступления стало неуютно.
— С таким поведением ты погибнешь быстрее, чем мы станет командой! — эмоции Тэлая вышли из-под контроля. — Ты хоть знаешь, что там твориться?
— Что ты сказал, маленький сучо...
Если бы не вошедший в эту секунду мужчина, драки никто бы не избежал.
— Всем привет, — по лицу нового гостя читалась еле уловимая паника, — меня зовут Джонатан. Вы тоже в группу по выходу?
— Да.
Он занял последнее свободное место в первом ряду — рядом с Джоном. Тот смог хорошо осмотреть незнакомца, когда тишина распространилась на всех семерых. Работая в архиве, он изучил много дел и с этим повидал много лиц, но это лицо никак не мог вспомнить.
«Где же я его видел?» — задался вопросом Джон.
Мысли парня прервались, когда кто-то уверенно распахнул дверь и она с таким же не менее сильным звуком стукнулась о стену. В помещение вошла женщина, а за ней мужчина. По ним сразу стало понятно — они работают в данном отсеке.
— Все здесь понимают для чего пришли? — незнакомка оглядела каждого орлиным взглядом и подошла спиной к доске. — Меня зовут Белинда Грейс. Я пойду с вами и буду руководить отрядом. А это мой напарник — Киан Скотт.
Если от женщины веяло некой неприязнью, то мужчина такого у присутствующих не вызвал.
У Белинды был сделан профессиональный тугой пучок, в котором проглядывались седые пряди. Стояла она строго прямо, пряча руки за спину, такую же позу принял и её помощник. Рассматривая его, многие заметили несовместимость молодого лица и седых, коротко подстриженных, волос.
Одежда обтягивала в некоторых местах их спортивные тела, что нельзя сказать о желающих в этой комнате. Все новобранцы оказались стройны до невероятной худобы или толсты.
Таким плохим кандидатам командующая не очень радовалась, но других в её распоряжении попросту не было.
— По очереди выходите ко мне с вашим документом, удостоверяющим личность, и представьтесь.
Первым пошёл Джон, как самый отважный из всех.
— Я Джон Финч. Мне девятнадцать лет. Работаю в архиве.
— Твоя цель?
— Хочу помогать людям под землёй!
Он понимал о своём вранье, но и правда здесь никому никогда не нужна. Так и остальные добровольцы, не выдумывая другой цели говорили в точности, как Джон.
— Джонатан Леман. Мне тридцать восемь лет. Работал в отделе по водоснабжению. Цель такая же, как и у Джона.
— Миа Брикман. Девятнадцать лет. Воспитатель в саду. Цель не меняется.
— Дженни Шекли. Девятнадцать. Работаю в отсеке по выращиванию овощей. Ничего не меняется.
— Исаак Уэсли. Двадцать лет. Я работаю учителем начальных классов.
— Тэлай Хардман. Двадцать лет. Работаю в лаборатории. Хочу посмотреть своими глазами на галлюцинации.
— Хорошо, девушка, остались только Вы.
Моника замешкалась, но подошла к Белинде и протянула своё новое удостоверение.
— Саманта Брик. Двадцать. Я официантка.
От этих слов все, кто её знал, разинули рты. Однако не стали вмешиваться в нечестную игру Моники, так как понимали — это только её проблемы.
— Отлично. Ждите здесь. Вас запишут и принесут специальную одежду, а потом я проведу вам инструктаж.
Они вновь остались без старших, поэтому Джон повернулся к Монике с вопросительным взглядом. Его распирало узнать, почему она подменила документы.
— Эй, Саманта. Когда ты мне хотела сказать о своём настоящем имени, так ещё ты оказалась и на два года старше?
Остальные навострили уши, хотя всем видом показывали безразличие к их разговору. Моника это чувствовала, но не собиралась трусить перед ними.
— Я подменила удостоверение, чтобы меня пропустили. Просто на моём стоит блок в этот сектор.
— Вот как о тебе отец заботится? — Джон смеялся во весь голос, и никак не мог успокоиться. — Но всё равно не смог защитить.
— Заткнитесь уже. — Тэлай снова повысил голос, и все остальные поняли, как им с ним будет весело.
Через полчаса снова пришла Белинда и принесла подготовленные мешки. Каждый взял со своим именем на бирке. Раскрыв их, они увидели специальные серые костюмы и чёрные кроссовки, размер которых был индивидуален.
— Вы с этого дня команда. Каждый из вас должен понять: ваши жизни сплетены. И если запаникует один, то это перейдет волной на других. — Белинда выдохнула в сторону и посмотрела серьёзней. — Наша задача будет в замене двух солнечных панелей. Завтра с утра всех вас жду здесь же. Тогда расскажу более подробно наш план и каждое действие. Поймите, если хоть кто-то отклонится от него, мы можем не вернуться.
— А почему вы набираете добровольцев? Что, не нашлось в вашем отсеке людей? — Тэлай сегодня оказался в ударе. Его наглости и ещё не набитому Джоном лицу можно было позавидовать.
— Скажу прямо и не буду вас успокаивать. С каждым выходом почти никто не возвращается обратно, и теперь просто так терять натренированных людей мы не желаем. Поэтому набираем тех, кто сам согласен выйти на поверхность. На этом всё.
«А как же заключённые?» — хотел съязвить Джон, но вовремя одумался.
Белинда вышла первая, а за ней к выходу потянулись и остальные. Из-за подступающей тошноты Дженни ни с кем не хотела разговаривать. Она попрощалась с друзьями и быстрым шагом удалилась из помещения за Белиндой.
Миа и Джон дошли до своего отсека вместе, обсуждая завтрашний день. Никто из собранной группы не мог до конца принять то, что завтра их, возможно, ожидала смерть.
Будучи уже дома, Моника проплакала весь вечер в кровати. Она даже не пришла ужинать, на что живот сильно разбушевался. Но Моника лишь сглатывала поступающую желчь к горлу и почти в полночь смогла уснуть. Всю ночь она покрывалась мелким потом, а на её лице застыла маска ужаса от завтрашнего дня.
Тэлай же перед приходом в комнату напился до чёртиков в баре. Он оставил там все накопленные баллы и в пьяном бреду на автомате пошёл до своей комнаты. Когда дверь с пятого раза открылась, Тэлай смог только упасть на кровать. Он старался всеми силами заснуть, но состояние полёта после алкоголя не давали ему провалиться в забытье.
Исаак был единственным, кто по приходе в комнату примерил костюм. Его руки дрожали, а из глаз капали слезы, но он всё равно старался надеть форму. В маленькое зеркало Исаак так и не решился посмотреть. Он знал, что если увидит хоть часть одежды, то не сможет остановить слёзы. Поэтому он быстро переоделся, лёг в кровать и постарался заснуть.