7 этажей |18+

    Зная, что шестой этаж принадлежит ей, Моника не могла уснуть за всё отведенное им на это время. Она ходила по комнатам, нервно шепча себе под нос. Из-за неё не спали и многие другие ребята, но они не решались спровоцировать Монику на конфликт. Проснувшись с мигренью, все молча собрались и поднялись на шестой этаж.

    — Что это, ребята?

    Исаак указал на пол, где были прорисованы цифры.

    — Нас столько же, сколько и цифр, — заключила Дженни. — Может, нам нужно встать на них?

    — Давайте попробуем.

    Каждый из отряда разошёлся в хаотичном порядке и встал на выбранное место. Выжидая действий от дома, они смотрели друг на друга с непониманием.

    — Всё, с меня хватит. Это бред! — Тэлай хотел уйти, но его обувь прилипла к полу, отчего он нервно задергал ногами и не мог освободить их от кроссовок. — Что за?

    — Тэлай, лови записку! — Исаак указал на место выше его головы.

    Немного успокоившись, тот подхватил летящее послание.

    — Моника, твой выход.

    — Что, там так и написано? — она тут же хотела подойти к нему, но чуть не упала, балансируя руками.

    — Да, тут так написано. — Тэлай начал истерически смеяться. — Я дождался твоего этажа.

    Под смех Тэлая из пола вышли стены, огораживая каждого со всех четырёх сторон.

    — Мы в ловушке? — Дженни повернулась к Монике, пока могла её видеть. — Сделай что-нибудь!

    — Что я могу?

    Стены быстро соединились с потолком, и каждый из них остался в кромешной тьме наедине с самим собой.

    — Вы меня слышите? — Джон закричал во всю силу, но ответа не послышалось. Лишь эхом его слова отдавались от голых стен. — Чёрт.

    В полной тьме Моника встала в ступор. От неведения она присела и обвила руками голову. Слегка шатаясь взад и вперёд, тело содрогалось в приступе паники. Моника хотела сильно кричать в голос, но делала это внутри себя. От эха ей бы стало страшнее, понимая, что она тут абсолютно одна.

    — Нет, нет... Я не хочу.

    Когда она осталась одна, мысли смогли выйти на первый план, и теперь их невозможно было угомонить. Голова разрывалась от них. Она так долго скрывала саму себя внутри, не давая выйти, что сейчас не могла остановить и снова спрятать в самый дальний ящик памяти.

    Её страх — она сама.

    Моника боится саму себя, своих мыслей, свою жизнь. После второго этажа она поняла, что чем-то схожа с Тэлаем. Они оба не могли показать настоящих себя, но Моника сама хотела верить в свою сказку в отличие от Тэлая.

    Сейчас, сидя в кромешной тьме и вспоминая цель выйти наружу, она расплакалась, ведь обманула саму себя. Моника хотела на поверхность не ради отца и не для того, чтобы показать ему, на что годится его дочь. Она вышла ради себя. Моника думала об одном — здесь она обретёт настоящее.

    Она, как беззащитный ребёнок, не знала, что делать, и даже сейчас не понимала требований дома.

    — Я не такая, я не такая...

    В помещении уже можно было ходить. Не теряя времени, ребята, прислушивались к происходящему. Многие из отряда хотели достучаться до соседних комнат, почти срывая голос от крика.

    — Томас, это ты?

    Как бы Джон ни старался, он ни до кого не мог докричаться. Полностью отчаявшись, он присел в центр и стал выжидать.

    Через некоторое время в каждой комнате на потолке появился крошечный тусклый свет. Поморщившись, Миа оглядела место, где находилась. Её окружали четыре серых стены. Пройдя от одной стенки до другой, она насчитала два метра. Больше ничего интересного она не обнаружила, и просто стояла в тишине.

    — Кто-нибудь слышит меня? — послышался приглушённый голос Джона через одну из стен.

    — Джон! Я слышу тебя!

    Миа подскочила к соседней стенке и, прильнув к ней, пыталась уловить его голос.

    — Миа, это ты? — снова близко к ней раздался голос Джона. — Я потерялся в пространстве. Ты помнишь в какой стороне Моника?

    — Она на две комнаты дальше от меня. Ближе всего к ней Тэлай и Томас, — Миа облизнула губы для продолжения, — Джон, у тебя есть в комнате что-то?

    — Нет, она пустая.

    Послышался стук кулаком о стену, и Миа, не ожидая такого удара от Джона, отпрянула от неё.

    — Ты ещё кого-то слышишь?

    — Нет, я только тебя услышала, — прижалась снова к стене Миа. — А ты?

    — Я тоже никого... Хотя постой.

    Миа слышала, как Джон отошёл от стены и подошёл к соседней, где должна быть Дженни. Она прислушивалась, прижимая каждое ухо по очереди, но улавливала только голос Джона.

    — Миа, ты слышала? — повеселел Джон. — Я только что поговорил с Дженни. У нас с ней общая стенка.

    — Джон, я не слышала Дженни, — голос предательски дрогнул, — только тебя.

    — Чёрт, сколько много сюрпризов у этого дома.

    Постучавшись по бетонке, Джон отошёл к соседней стене и снова позвал Дженни.

    — Миа не слышала тебя. А ты её слышишь?

    — Нет. Дом не разрешает нам слышать друг друга?

    — Наверное. Слушай, Миа сказала, что через две комнаты от неё Моника, кто с тобой?

    — Я кроме тебя никого не слышу.

    В то время, пока Джон общался с Дженни, Миа стучала по соседним стенкам. Та, которая прилегала к ней с комнатой подруги, отвечала пустотой. Другая стенка, за которой, как помнила Миа, должен быть Исаак, приковала её внимание. Она с силой стукнула по стене ладонью, и послышался голос.

    — Кто это?

    — Это Миа, — воскликнула она, позабыв про эхо. — Исаак, это ты?

    — Да, я. Миа, почему я слышу только тебя?

    — Когда мы встали по местам, я запомнила расположение каждого, — положив палец на стенку, она стала вырисовывать закономерность. — Если всё правильно, то у Дженни есть общая стена со мной и Джоном. Она меня не слышит, как и я её, но Джон может с ней разговаривать.

    — Это как сломанный телефон, что ли?

    — Ну, можно и так сказать! Следующая твоя комната, потом идёт комната Тэлая. У Томаса есть общая сторона с вами, как у Дженни с нами. И если тут зеркалки, то ты можешь общаться с Тэлаем, но Томас слышит только его.

    — А где Моника?

    — Следующая комната после Тэлая.

    Закусив нижнюю губу, она думала. С Моникой мог поговорить лишь Тэлай, и она радовалась, что не встала вместо него.

    — Джон, ты слышишь меня? — подлетела к его стене Миа.

    — Да.

    — Я догадалась. С Моникой может говорить только Тэлай, а с ним Томас и Исаак.

    — Так и что?

    — Надо помочь Монике одолеть её кошмары.

    — Но я до сих пор не понимаю, какой у неё страх, — Джон на секунду затих. — Погоди, я к Дженни.

    Джон сильно стукнул по стене и потряс кулаком от боли.

    — Дженни, Миа догадалась, кто с кем может говорить. С Моникой контактирует только Тэлай.

    — Классно.

    — Какие мысли по поводу её страха?

    — Она боится замкнутого пространства?

    — Понятно, надо идти по цепочке, — Джон снова подошёл к стене Мии, — Дженни тоже не знает, нужно идти по цепочке.

    — Лишь бы наша цепочка не наврала, — усмехнувшись от своих же слов, Миа подбежала в сторону к Исааку. — Скажи Тэлаю, чтобы он окликнул Монику.

    — Миа, твоя теория не верна, стенка, где должен быть Тэлай, глуха.

    — Как?

    — Вот так. Я только Томаса слышу, а он уже его.

    — Тогда сделай так!

    Исаак, отскочив от одной стены, подбежал к другой. Его сердце колотилось от гнетущей вокруг него обстановки с ограниченным временем.

    — Томас, что говорит Тэлай?

    — Сейчас, — постучав к Тэлаю, тот стал ждать ответа.

    — Да?

    — Что там с Моникой?

    — Она лепечет какие-то слова, совсем не понятные, — раздраженно прошипел Тэлай. — А что с остальными? С кем ты разговариваешь?

    — Тут не все могут друг друга слышать. Я могу тебя и Исаака, он только меня с Мией и, как я понял, она только Исаака и Джона, а последний её и Дженни.

    — И что мне делать?

    — Все говорят, чтобы ты узнал страх Моники.

    — Идеи есть?

    — Могу предположить, что страх замкнутого пространства.

    — Понятно, — сосредоточившись, Тэлай успокоился и подошёл к стенке, — Моника, ты меня слышишь?

    Ответа не послышалось. Моника только бормотала непонятные слова шёпотом, сидя на полу.

    — Моника! Моника!

    Кулак Тэлая бился о стену без остановки. Его маска хладнокровия дала брешь и в гневе он кричал её имя, пока та не остановила свой шёпот.

    — Моника, подойти ближе ко мне.

    Немного поёрзав, она встала и осторожно подошла к стене, откуда доносился голос Тэлая. Прикоснувшись аккуратно к ней пальцами, она прижала ухо.

    — Да?

    — Моника, мы все тут влипли, поэтому расскажи свой страх. Мы хотим помочь.

    — Помочь? Или спасти свои задницы? Как вы скроете меня от меня же?

    — Это как понимать?

    Моника отошла от стены и, возвратясь в прежнюю позу, стала снова считать.

    — Моника! Расскажи!

    Его крики шли в полную пустоту, отдавая эхом в комнате Томаса.

    — Тэлай, что там?

    — Она сказала "как вы скроете меня от меня". У неё раздвоение личности?

    — Сейчас передам всем, — постучав, он окликнул Исаака, — Тэлай не мог много вытянуть из неё. Она ему сказала только "как вы скроете меня от меня".

    — И всё?

    — Да.

    Дальше по цепочке рассказали слово в слово Мие, а она всем остальным со своей стороны. Передав информацию, они начали коллективным разумом думать над проблемой. И только Исаак принял правильное решение.

    — Нет, Миа, вы с Джоном думаете не в том направлении. Какая была Моника?

    — Самовлюбленной эгоисткой? — фыркнула Миа. — Она всегда была такой напыщенной... искусственной.

    — Да, и её проблема в ней же. То есть она боится сама себя, а простыми словами своих мыслей, себя настоящую, которую не показывает!

    — Бинго! — раздался голос Томаса, — Тэлай, мы догадались.

    — И что там?

    — Её страх заключается в том, что она боится себя настоящей. Понимаешь?

    — И тогда зачем её запирать?

    — Так она не может отвлечься и каждую секунду находится сама с собой!

    — Точно.

    Удивленный, что сам не пришёл к такому простому выводу, он, стукнув себя по голове, подошёл к стене Моники.

    — Моника, ты, оказывается, такая слабая?

    — Тэлай, что ты несёшь! — проорал Томас.

    Томас слышал всё, о чём говорил Тэлай, но сам он не мог его остановить.

    — Томас, что там? — спросил Исаак, насторожившись от его криков.

    — Тэлай совсем с ума сошёл. Он на неё напирает. Она только ещё больше закроется в себе.

    — Чёрт!

    — Что происходит? — Миа подключилась к разговору.

    — Тэлай совсем спятил.

    — Нам ничего не остаётся, как просто ждать...

    Передав часть разговора дальше, они в полном молчании ждали результатов от разговора Тэлая с Моникой.

    — Моника, почему ты мне не отвечаешь? Ведь там ты совершенно одна, а со мной можешь отвлечься.

    Бормотание за стеной прекратилось, и Тэлай издал тихий смешок от своего плана. Моника, как рыбка, попалась на крючок. Ему нужно было лишь подождать и потянуть вверх.

    — Что ты пристал? Зачем вы все лезете ко мне?

    — Вот почему ты напивалась до упаду и всегда была на виду? С кем-то? Ты вела себя как последняя...

    — Заткнись, Тэлай! Меня всегда воспитывали, что я должна быть такой! Так в чём виновата я!

    — В том, что ты позволила из себя вылепить такую, — сделав недолгую паузу он продолжил, — теперь ты боишься остаться одна. Мысли пожирают тебя. Зачем ты вышла на поверхность?

    — Что? — Моника смутилась, не зная о чём говорить. — Ради того, чтобы показать отцу, что я стою чего-то.

    — Нет, ты вышла показать себе, что ты можешь быть другой. Здесь нет твоего отца, и ты наконец-то можешь при нас стать собой!

    — И что ты мне прикажешь сделать? Вылезти из кожи вон, чтобы только угодить тебе!

    — Признайся прямо сейчас себе, кто ты! Прими себя такой!

    Слезы едва проступили на глазах Моники, и она сразу отошла от стены, медленно опуская руки вниз. Она понимала, к чему клонит Тэлай. Чтобы мысли не убивали её, ей нужно распрощаться с выдуманной собой и начать всё заново.

    Тэлай не знал, насколько эффективно сделал свою работу, но следующее всё прояснило. Он вывел её на эмоции. Она кричала во весь голос, и когда Моника облегченно раскинула руки в стороны, комнаты стали меняться.

    Стены, изменяя свою форму и расположение, заливались глянцевым основанием. Всё вокруг представляло собой пластилин, и лишь когда передвижения прекратились, каждый оказался в зеркальном лабиринте.

    — Что это? — спросил Исаак.

    — Исаак, я тебя слышу! — Дженни крикнула от радости.

    — Да, все друг друга слышат, — заключил Тэлай.

    — Значит, Моника справилась с первым этапом, — облегчённо выдохнула Миа.

    — Смотрите, записка летит!

    — У меня тоже, — Джон первый схватил послание и уже хотел зачитать, но раздался голос Моники.

    — Найди себя.

    — Этот дом может говорить прямо? — спросил Джон, разглядывая отражение в ближайшем зеркале.

    — Давайте для начала найдём друг друга, — предложил Исаак, и все поддержали его идею. — Тогда впереди меня должен быть Томас. Тут проход заставлен. Стой на месте. Я обойду, и мы встретимся.

    — Жду.

    Исаак, ориентируясь на голос Томаса и на его примерное местоположение, пошёл чуть правее. Разглядев зеркальную стену на его пути и сделав выводы, что к Мии он точно никак не сможет подойти, направился к Томасу. Заворачивая по извилистым дорожкам и почти теряясь в поворотах, Исаак не мог дойти до него.

    — Томас, ты где?

    — Я на месте.

    — Тебя здесь нет.

    — Вы олухи? — Тэлай не на шутку разозлился, и через мгновение послышались его шаги. — Я сам до вас дойду.

    С каждым новым поворотом его движения становились неувереннее, а походка замедлялась. Тогда не вытерпев абсурдности происходящего, уже Джон пошёл до Мии.

    — Вы совсем там? Хотите над нами пошутить? — Дженни, рассерженная всей ситуацией, сама пошла по направлению к Томасу и Исааку, но также заблудилась. — Этого не может быть. Мы все были рядом. Через стенку!

    — Дом может менять всё, что захочет. Наверное, и расстояние около нас поменял.

    — Но как? — спросила ошарашенная Миа.

    — Ты так спрашиваешь, будто мы должны знать ответ.

    — Тэлай, поумерь свой пыл, — прошипел Джон.

    — Так, нам ещё ссоры не хватало, — прервал Исаак. — Давайте подумаем. Друг друга мы найти не можем. Но себя как найти?

    В это время Моника остановилась в нескончаемом лабиринте и под звуки ссоры ребят стала думать. Зеркала вокруг не давали ей покоя. Каждое из них идеально повторяло предыдущее. Но, подходя ближе, Моника не могла разглядеть то, что хотела в себе видеть. Везде отражалась девушка с надменным взглядом, и нигде она не находила настоящее отражение.

    — Тихо! — от голоса Моники все замолкли. — Я, кажется, поняла, в чём здесь загвоздка. Посмотрите на отражения. Они все без души...

    — Ты серьёзно?

    — Тэлай, тебя никто не спрашивал! — заорала Миа, давая Монике продолжить свою идею.

    — Они пусты, может нам надо найти то отражение, которое показывает настоящих нас?

    — Этот план безумный, но давайте. — Согласился Томас и принялся всматриваться в зеркала.

    Постукивая пальцами по стеклу, никто не мог найти того самого отражения. От безысходности они почти остановили поиски. Запачкав отпечатками множество зеркал и не найдя ни одного из отряда, первая сдалась Дженни.

    — Мы что-то делаем не так. Я ничего не понимаю...

    — Давайте по-другому, — Джон стукнул по одному из зеркал, как звуки эхом отошли ко всем. — Оно не бьётся.

    — Ребята! — голос Исаака сорвался в своём удивлении и начал дрожать, — я нашёл.

    — Что?

    Исаак затаил дыхание, когда его рука по локоть ушла в одно из зеркал. Оглядев остальные, он нашёл закономерность.

    — Я нашёл своё зеркало! Ищите объемное отражение!

    — Ты можешь выразиться точнее? — спросила Дженни.

    — Я не знаю, как вам лучше объяснить. Я пошёл.

    — Стой!

    Исаак не послушал остальных и вошёл в зеркало. Больше никто не мог до него докричаться, и некоторые запаниковали.

    Спустя долгое время и Тэлай нашёл из всех зеркал то самое, с живым отражением. Предупредив всех, он направился внутрь и так же бесследно исчез.

    — Я нашла! — воскликнула Миа и, не дожидаясь ответа, ушла.

    — Я тоже, — почти сразу после неё сказали Томас и Дженни.

    Через некоторое время в лабиринте остались лишь Моника и Джон. Они оба не могли найти свой собственный путь и нервно перебирали зеркала.

    — А если все уйдут, кроме меня? — впервые за долгое время подала голос Моника.

    — Не говори чепуху. Может, здесь все не могли найти зеркало, потому что нужно уходить по очереди, — Джон прервался, найдя своё отражение. Сердце сильно сжалось, и, закусив губу, он продолжил, — я нашёл.

    Бросив Монику одну, Джон ушёл, и тогда лабиринт погрузился в полную тишину. Оставшись наедине с собой, она не давала мыслям поглотить себя. Смотря с поднятой головой в отражения, она нашла то самое. Оно манило Монику, но ей было страшно, куда все исчезают.

    — Там я найду себя?

    Боясь неизвестного, она решилась шагнуть внутрь. Стекло под весом её тела превратилось в жидкую смесь, обволакивая кожу до мельчайших частиц. Сделать шаг оказалось самым трудным моментом для неё, но Моника, найдя в себе силы, перешла на другую сторону.

    Тело расслабилось, когда она увидела ребят в комнате.

    — Неужели мы справились? — удивился Томас. — Это было самое сложное, что мы делали.

    — Для кого как, Томас, — ответила Миа.

    Моника прислушалась к голосам, раздающимся из соседнего проёма. Оставляя всех обсуждать непонятный лабиринт зеркал, она медленными шагами пошла в сторону звука. Всё чётче стал слышен шёпот Моники.

    Вот она и встретилась со своим кошмаром. Моника увидела воспоминание.

    — Кто я?

    Шестнадцатилетняя Моника смотрела в стену и с кем-то разговаривала. Вошедшая в комнату девушка знала, что собеседником была она сама. Вторая Моника, или же её мысли никогда не давали ей покоя. Она сама из-за постоянного мыслительного процесса за все годы почти разрушила себя.

    — Я такая или я не могу найти себя?

    — Потеряться, — встряла в воспоминание Моника, — осознать... Ты этого боишься, поэтому и не хочешь ни на секунду оставаться сама с собой.

    — Мои мысли съедают меня, — шестнадцатилетняя Моника повернулась к ней. — Они постоянно показывают мне мои ошибки. Разве это всё провалы? Разве я такая?

    — Никчёмная? — вздохнула Моника. — Люди не понимают тебя настоящую и ты притворяешься, учишься быть, как они. Но так только хуже. Твоё "я" будет не кричать, как делало это раньше, а разрушаться.

    — Я боюсь...

    — Себя, — закончила Моника.

    Оглядывая ту, Моника не знала, что сказать или как помочь. Ведь она до сих пор притворяется.

    — Может, тебе перестать бояться себя, — Моника из воспоминаний медленно подняла руку и указательным пальцем постучала по виску. — Здесь можно всё.

    Не успела она сказать и слова, воспоминание испарилось при новых гостях.

    — Что здесь было? — спросила Миа.

    — Мои мысли...

    Думая о разговоре с собой, Моника приняла одно: её больше никто и ничего не сковывает. В этом месте наплевать на то, как она себя ведёт или что думает. Здесь некому её упрекнуть.

    — Я свободна!

    Она так громко крикнула, что другие из отряда удивились её радости.

    — Только здесь мне будет хорошо!

    — Ты о чём?

    Не посмотрев на остальных, она пошла вперёд будто кто-то направлял её. Ребята сначала оторопели, а потом, спохватившись, побежали за ней, но стены перекрыли им путь.

    — Моника, подожди нас!

    Уставшие, они бежали за ней, спотыкаясь о невидимые выступы в полу. Их обуревала паника за себя и за обезумевшую Монику.

    Напевания ею песни, как и весёлый топот, блуждали по стенам эхом. Первым из их группы выбился вперёд Исаак и на последнем издыхании почти догнал Монику.

    — Стой!

    Протянув руку вперёд, он не успел дотронуться до неё, как Моника, не обращая ни на что внимания, вошла в стену, совсем её не замечая. Последним, что увидели остальные — уходящую в бетонную преграду руку их спутницы.

    — Не может быть, — Миа упала на колени от происходящего. — Она прошла сквозь стену?

    — Её забрал дом? — Джон стоял с открытым ртом, смотря в то место, куда делась Моника.

    — Что не понятного? — включился в разговор запыхавшийся Тэлай, — она не смогла пройти свой этаж. Томас, так было и с тобой?

    — Да, но она жива, и мы это точно знаем.

    — Вы сейчас серьёзно? — удивился Исаак. — Мы даже не спасём её?

    — Некого спасать! — заорал Тэлай. — Посмотри вокруг. Ты видишь её?

    Исаак отвернулся, чтобы не показывать своё недовольство. Другие тоже не могли смириться с такой легкой и несуразной потерей Моники.

    — Погодите, это значит, что она, как Томас? — подняла брови Миа. — Когда-нибудь Моника будет играть с остальными?

    — Мы уже не узнаем.

    Этот этаж они проводили в полном молчании. 

    Многие долгое время хотели увидеть испытание Моники. Они жаждали лицезреть её страдания, которые испытали сами, но сейчас жалели о своих желаниях. Какой бы Моника ни была, только после её исчезновения отряд понял, что она такая же, как и они — сломленный человек.