Куколка

Месяц спустя

Прошел месяц с тех пор, как я переметнулась к "Универсаму". Дмитрий, разумеется, узнал об этом первым. И, конечно же, начал спускать на меня своих псов. Шесть раз за этот месяц меня пытались убрать. Шесть раз я смотрела смерти в лицо. И шесть раз выходила победительницей. Что ж, не зря Дмитрий в меня столько вложил.

С парнями из "Универсама" я, можно сказать, подружилась. С Маратом и Андреем особенно. Они младше меня на четыре года – совсем еще щенки. Я для них как старшая сестра, что ли. Всегда выслушаю, совет дам, прикрою, если что. Даже с Вахитом, ворчуном этим, нашла общий язык. Теперь болтаем без умолку, секретничаем почти как лучшие друзья.

А вот с Валерой... С Валерой все сложно. Он смотрит на меня так, будто я предала не только Дмитрия, но и его лично. Презрение – вот что я вижу в его глазах. Даже ненависть, пожалуй. Что ж, пусть ненавидит. Мне не привыкать. Я плачу ему той же монетой. Мы как кошка с собакой: цепляем друг друга по любому поводу, ядовито подкалываем, спорим до хрипоты. Бывает, доходит и до драки. Стены дрожат от наших криков и ругани.

И все же... все же я ловлю себя на том, что смотрю на него. Чаще, чем следовало бы. Зачем? Сама не знаю. Каждый раз мысленно ругаю себя за это. "Нельзя, – говорю себе. – Он враг. Он презирает тебя. Забудь о нем". Но взгляд сам собой возвращается к нему...

***

Шум разнесся по всему подвалу "Универсама". Мы с Валерой снова сцепились. На этот раз яблоком раздора стал план предстоящей операции.

— Ты хоть понимаешь, что это безумие?! — кричала я, что мой голос срывался на хрип. — Мы попадем прямо в ловушку!

— Успокойся, истеричка, — холодно парировал Валера, скрестив руки на груди. — Я знаю, что делаю.

— Знаешь?! Да ты своим "знанием" всех нас угробишь! — я с яростью посмотрела на него. Мои глаза метали молнии. — У тебя хоть есть какой-то план, кроме как ломиться напролом?

— А у тебя есть предложение получше? — с вызовом спросил Валера, прищурившись.

— Конечно, есть! — я развернула карту на столе и ткнула пальцем в обходной путь. — Вот! Мы можем зайти с тыла, тихо и незаметно.

— Тихо и незаметно? — Валера усмехнулся. — С твоей-то грацией слона в посудной лавке?

Ну все, моему терпению конец.

— Повтори! — я прошипела, мои кулаки сжались.

— Слон. В посудной лавке, — медленно и отчетливо произнес Валера, глядя ей прямо в глаза.

В следующую секунду я взорвалась. Я схватила со стола тяжелую пепельницу и замахнулась на Валеру. Тот еле успел увернуться. Пепельница со звоном разбилась о стену, разлетевшись на мелкие осколки.

— Ты совсем сдурел?! — закричала я, моя грудь вздымалась от ярости.

— А ты, я вижу, совсем потеряла контроль, — спокойно ответил Валера, не сводя с нее глаз. — Может, тебе стоит вернуться к Дмитрию? Он, наверное, скучает по твоим истерикам.

Эти слова были как удар под дых. Я задохнулась от негодования.

— Еще одно слово, — прошипела я, — и ты пожалеешь.

— О, мне страшно, — с издевкой произнес Валера.

Он подошел к мне вплотную, наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Воздух между нами словно наэлектризовался.

— Что, словечки закончились? — прошептал он, глядя мне в глаза.

Я молчала, тяжело дыша. Я чувствовала, как моя ярость постепенно уступает место чему-то другому, чему-то непонятному и тревожному.

— Что тут происходит? — раздался спокойный, но с явной сталью в голосе, вопрос Вахита. Он обвел взглядом разгром в подвале: осколки пепельницы, разлетевшиеся по бетонному полу, меня и Валеру, застывших в напряженных позах.

Я все еще тяжело дышала, чувствуя, как жгучая обида подкатывает к горлу, душит. Слова Валеры, словно зазубренные лезвия, вонзились в самое сердце. Дмитрий... Вернуться к Дмитрию... Он прекрасно знал, как больно мне это слышать, как задевает за живое. И все равно сказал. Зачем?

Я посмотрела на него. Взгляд, лишенный привычного огня, был холоден и полон презрения. Больше никакой ярости, только ледяное равнодушие и... невысказанная боль, глубокое разочарование.

Я не стала отвечать на его выпад, не стала опускаться до его уровня. Просто развернулась и, не говоря ни слова, вышла из подвала, оставив Валеру и Вахита наедине с обломками нашей ссоры. Пусть сами разбираются. Мне не хотелось больше ни видеть его, ни слышать.

Вырвавшись из душного подвала на свежий вечерний воздух, я почти сразу наткнулась на Вову и Наташу.

За этот месяц Наташа стала мне по-настоящему близка. Настоящая сестра, с которой можно говорить обо всем, поделиться самым сокровенным, не боясь быть непонятой.

Увидев ее, я невольно поджала губы, изображая обиженную мину – чисто валеринская привычка, – и бросилась к ней. Наташа была выше меня на целую голову, поэтому, чтобы обнять ее, мне пришлось крепко ухватиться за ее талию.

— Что случилось? Опять с Валерой поругались? — спросила Наташа тоном старшей сестры, поглаживая меня по волосам и обнимая в ответ.

Вова тихонько посмеялся в стороне. Он уже привык к нашим постоянным перепалкам с Валерой и, похоже, воспринимал их как некое забавное шоу.

Я только сильнее прижалась к Наташе, уткнувшись лицом в ее куртку.

— Он... он сказал... — начала я, но голос предательски дрогнул. Горло сдавило спазмом, и слезы, которых я так старалась сдержать, хлынули ручьем.

— Тшш-тшш, — успокаивающе прошептала Наташа, еще крепче обнимая меня. — Успокойся, расскажи все. Что он такого сказал?

— Он сказал... что мне лучше вернуться к Дмитрию, — выдавила я сквозь рыдания.

Наташа резко замолчала. Я почувствовала, как напряглось ее тело. Даже Вова перестал смеяться и теперь смотрел на меня с сочувствием.

— Он что, совсем спятил? — наконец произнесла Наташа, ее голос был полон гнева. — Да как он посмел?!

— Он просто... он разозлился, — попыталась я оправдать Валеру, хотя сама понимала, что оправдания тут нет.

— Разозлился? — фыркнула Наташа. — Это не оправдание. Он перешел все границы.

Она отстранилась от меня и посмотрела мне в глаза.

— Саш, ты не должна позволять ему так с собой разговаривать. Ты — сильная, ты справилась со стольким, а он... он просто не имеет права так тебя ранить.

— Я знаю, — прошептала я, вытирая слезы. — Но...

— Никаких "но", — твердо сказала Наташа. — Он должен извиниться.

— Вряд ли он это сделает, — вздохнула я.

— Тогда мы заставим его, — с решимостью в голосе произнесла Наташа, и в ее глазах блеснули озорные искорки. — Вова, ты с нами?

Вова усмехнулся.

— Всегда готов, — ответил он, и я поняла, что Валера влип по-крупному.

На самом деле, Наташа в гневе была страшна. Даже я, человек, который не боялся смотреть смерти в лицо, испытывала перед ней трепет, граничащий со страхом. А я, на секундочку, убийца!

Именно с ребятами – с Вахитом, Валерой, Вовой, и особенно с Наташей – я, наконец, начала чувствовать себя живым человеком, а не куклой-марионеткой, которой когда-то была. Позволила себе эмоции, слабости, даже слезы. И это было... странно, непривычно, но в то же время невероятно приятно.