Куколка

Нож в моей руке был тупым, жалко скользя по коже Григория, оставляя лишь царапину, но не впиваясь, не разрезая. Отчаяние сдавило горло — я не смогла даже это сделать.

И вдруг — чьй-то железный захват впился в мои плечи, резко отдернул назад. Я едва не упала, но успела увидеть, как Валера, молча, сжав челюсти, шагнул вперед. Его кулак со всего размаху врезал Григорию в челюсть с таким треском, будто кость треснула.

Григорий захрипел, отлетел к стене, задел старую этажерку — с полок посыпались книги в потрепанных переплетах, пустые бутылки из-под портвейна. Он попытался вскочить, но Валера уже навалился на него, бил снова и снова, глухо, методично. Лицо Григория превращалось в кровавое месиво.

— Тварь. — сквозь зубы выдохнул Валера, и в его голосе было столько ненависти, что даже мне стало страшно.

Григорий, хрипя, вырвался, швырнул в него пепельницу — советскую, чугунную, с серпом и молотом. Валера увернулся, и та со звоном врезалась в стену, оставив вмятину в обоях.

— Сдохнешь, падла! — прошипел Григорий, но уже отступал к двери, вытирая ладонью кровь с губ.

Валера не ответил. Он стоял, тяжело дыша, сжав кулаки, взгляд прикован к полу. Мускулы на его спине напряглись под мятой кофтой, рукава закатаны до локтей — на предплечьях проступали синие вены.

А я сидела на холодном линолеуме, поджав колени к груди, дрожа всем телом. Слезы текли по щекам, но я даже не всхлипывала — просто тихо тряслась, обхватив себя за плечи. В углу гудел телевизор «Рубин» — по первому каналу шла передача «Время», диктор что-то говорил про выполнение пятилетки.

Григорий ушел, оставив после себя хаос.

Тишина.

Только тяжелое дыхание Валеры да тиканье ходиков на кухне. Он не оборачивался. Я видела, как сжимаются его пальцы, будто он все еще держал того за горло.

Валера посмотрел на меня с тревогой в глазах. Его зеленые глаза, которые прежде вызывали у меня только раздражение, теперь отражали что-то иное — заботу. Я вся тряслась, не в силах сдерживать слезы, и ощущала, как кровь стекает по моему телу, оставляя за собой следы страха и боли.

Он подошел ко мне и, несмотря на всю нашу ненависть, осторожно поднял меня на руки. Я почувствовала его тепло, и это было странным контрастом к тому ужасу, что только что пережила. Я не могла понять, почему он помогает мне, ведь мы все время были врагами. Но в этот момент, когда он нес меня в свою квартиру, что-то внутри меня изменилось.

Валера открыл дверь и аккуратно положил меня на диван. Я смотрела на него с недоумением — его лицо было сосредоточенным, а руки тряслись от напряжения. Он быстро принялся за аптечку, которая лежала на столе, и начал обрабатывать мои раны. Я не могла отвести от него взгляд — он был таким близким, но в то же время таким далеким.

- Почему ты помогаешь мне? — вырвалось у меня, когда он накладывал повязку на мою руку.

- Потому что, несмотря на все наши разногласия, я не могу просто смотреть, как ты умираешь, — ответил он, не поднимая глаз. В его голосе звучала искренность, которая заставила меня замереть.

Я вспомнила все те моменты, когда мы ссорились, когда ненавидели друг друга до глубины души. Но сейчас это казалось таким мелочным по сравнению с тем, что я пережила. В этот момент я поняла: ненависть может легко обернуться чем-то большим — чем-то, что мы оба не осознавали.

Когда Валера закончил перевязку, он сел рядом со мной и взглянул в мои глаза.

- Ты должна быть сильной, — сказал он тихо. Я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло. Я больше не хотела быть жертвой своих страхов и ненависти.

И хотя между нами все еще оставались обиды и недопонимания, в этот момент я осознала: иногда именно в самые трудные времена мы можем найти поддержку там, где ее меньше всего ожидаем.

— Но сейчас я просто не могу... — прохрипела я, и новая волна слёз накатила на глаза.

Я свернулась клубком на Валерином диване, втянув голову в плечи, будто пыталась исчезнуть. Плакала безутешно, по-детски всхлипывая, слюна и слёзы смешивались в горле. Всё — хватит.

— Я хочу уже закончить это всё. Просто умереть, чтобы обо мне никто не вспоминал.

Голос сорвался в шёпот.

Валера, услышав мои слова, замер на мгновение, его лицо исказилось от недовольства. Он резко повернулся ко мне, и в его глазах сверкнуло что-то — не гнев, а скорее раздражение. Он сел рядом, обнял меня, но его хватка была не такой нежной, как я ожидала.

- Не говори ерунды, — произнес он, его голос был полон резкости. - Ты не понимаешь, насколько ты важна. Я знаю, что у нас были проблемы, но это не повод сдаваться. Ты не можешь просто так бросить все.

Я всхлипывала в его плечо, чувствуя, как его тепло немного греет меня, но внутренний холод не уходил.

- Но я так устала... Я не вижу выхода, — пробормотала я сквозь слезы.

Он отстранился и посмотрел на меня с явным недовольством.

- Слушай, жизнь — это не только страдания. Да, бывает тяжело, но ты не имеешь права просто опускать руки. Ты должна бороться, — произнес он, стараясь донести до меня свою точку зрения.

Я почувствовала, как его слова проникают в меня, но внутренний голос продолжал шептать о безысходности.

- Что если ничего не изменится? Что если это все, что меня ждет? — спросила я, не в силах скрыть свою панику.

- Изменится, — уверенно ответил Валера, но его тон был более жестким. - Если ты сама этого захочешь. Если ты откроешься людям, которые готовы поддержать тебя. Я здесь, но не собираюсь уговаривать тебя вечно. Мы можем найти выход, но ты должна начать действовать.

Его прямота немного задела меня, но в то же время заставила задуматься.

- Я не знаю, смогу ли я, — прошептала я.

- Сможешь, — сказал Валера с такой уверенностью, что мне стало легче. - Но только если перестанешь жалеть себя. Давай сделаем это вместе. Я помогу тебе найти свою силу, но ты должна быть готова бороться.

И в этот момент между нами возникла связь — хоть и грубая, но настоящая. Я не знала, что ждет меня впереди, но вдруг ощутила: возможно, мне стоит попробовать.