Глава 20.
Я плелась по коридору, цепляясь за стены, но все еще бормотала обрывки песен. Валера шел следом, снимая куртку, и в его глазах светилось редкое для него теплое чувство.
— «Закрой за мной дверь... я ухожу...» — я запела уже другую песню, снимая ботинки и чуть не заваливаясь на бок.
Валера поймал меня за пояс, не давая упасть.
— Ты вообще понимаешь, что завтра у тебя будет жуткий отходняк? — спросил он, но в голосе не было раздражения.
— Зато сегодня весело, — я ухмыльнулась, шагнула к нему и потянулась на цыпочках, чтобы дотянуться до его губ.
Он наклонился, поцеловал меня в лоб, а потом резко подхватил на руки.
— Спать.
Я не сопротивлялась, обвив руками его шею.
Комната была уже совсем другой. Мои вещи — книги, пластинки, старый фотоальбом — теперь стояли рядом с его вещами. На кухне висели две кружки: одна с надписью «Лучшему снайперу», другая — «Самая опасная».
— Ты знаешь, что мы классно придумали со сдачей моей старой квартиры? — я зевнула, уткнувшись лицом в его плечо.
— Знаю. Ты уже говорила.
— Нет, серьезно! Теперь у нас двойной доход. Мы сможем купить...
— Саша.
— Что?
— Спи.
Я хотела возразить, но тело уже отключалось. Последнее, что я почувствовала, — как он накрыл меня одеялом и провел рукой по волосам.
Где-то за окном уже вовсю светило утро.
Но нам было все равно.
***
Солнечный луч, пробивавшийся через грязноватое окно, медленно полз по моему лицу, пока не превратился в настоящий пыточный инструмент. Я натянула одеяло на голову, но было поздно — сознание уже вернулось в реальный мир, прихватив с собой легкую тошноту (спасибо вчерашнему коньяку), сухость во рту, как будто там ночевал отряд десантников, туманные воспоминания о моем "концерте" Цоя на весь район
Рядом Валера лежал на спине, одной рукой прикрыв глаза. Его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, а на лице застыло выражение тихого страдания.
— Жив? — прохрипела я.
— Нет.
— Поняла.
Я потянулась за водой на тумбочке, но бутылка оказалась пустой.
— Предатель.
— Ты сама допила ночью, — не открывая глаз, пробормотал он.
Кухня встретила нас пустым холодильником и грязной сковородкой. Я тыкала в кофеварку, надеясь, что она заработает по волшебству, а Валера сидел за столом, уставившись в стену, как зомби.
— Так... — я потерла виски. — Какие планы на сегодня?
— Не умереть.
— Амбициозно.
Я заглянула в календарь — пусто. Проверила пейджер — ни одного сообщения.
— Никаких заказов. Никаких дел в Универсаме. Даже Наташа не звонит.
Валера медленно поднял голову:
— Ты понимаешь, что это подозрительно?
— Может, все просто решили отдохнуть?
— В нашем деле так не бывает.
Мы перебрались на диван, включили телевизор. Шла какая-то старая комедия, но звук мы выключили — было слишком громко.
— Помнишь, как в прошлый раз у нас был свободный день? — спросил Валера, закидывая ноги на журнальный столик.
— Нет.
— Потому что такого не было.
Я задумалась, перебирая пальцами его волосы.
— Может, сходим куда-нибудь? Как нормальные люди.
Он приподнял бровь:
— Например?
— Ну... В парк. В кино. В ресторан.
— В парке нас могут увидеть конкуренты. В кино — мусора. В ресторане — те, кого мы "заказали".
— То есть мы в ловушке.
— Мы всегда в ловушке.
Вдруг раздался стук в дверь. Мы мгновенно замерли.
Валера бесшумно поднялся, достал "Макарова" из-под подушки. Я схватила нож с кухонного стола.
— Кто? — крикнул он.
— Пицца!
Мы переглянулись.
— Мы не заказывали пиццу.
— Я знаю,— прошептал Валера. — Это может быть...
— ПИЦЦА С АНАНАСАМИ! — донеслось из-за двери.
Я опустила нож:
— Это Вахит.
Валера вздохнул и открыл дверь. На пороге стоял наш подрывник, держа в руках две коробки и бутылку "Колы".
— Че, сюрприз? — он сиял, как лампочка.
— Откуда ты вообще взял пиццу с ананасами в 90-х? — я уставилась на коробки.
— Это военная тайна.
Мы сели за стол. Пицца оказалась странной на вкус, но... неплохой.
— Значит, планы на сегодня? — с набитым ртом спросил Вахит.
— Не умереть, — хором ответили мы с Валерой.
***
Вечер в нашей квартире выдался спокойным. Компания расположилась кто где — Вова сидел на подоконнике, методично чистя свой «Драгунова», Наташа копалась в моей коллекции пластинок, а Вахит с Маратом что-то горячо обсуждали у холодильника.
Я лежала, развалившись на Валере, когда в голову пришла мысль.
— Валера, слушай.
Он насторожился — мой тон редко сулил что-то хорошее.
— Чего?
— А вот когда я стану твоей женой...
В комнате стало тихо. Даже Вова отвлекся от винтовки.
— ...мы будем продолжать работать? И детей этому учить?
Валера замер, будто случайно наступил на мину.
— В смысле «когда»? В смысле «детей»?
Я приподнялась, глядя ему в глаза.
— Туркин, блять. Где мое колечко на пальчике?
Он смотрел на меня так, будто я заговорила на китайском.
Вахит, не выдержав паузы, фыркнул:
— Я буду крестным.
Марат, который на самом деле был младше, возмутился:
— Да схуяли ты?
Вова просто покачал головой и вернулся к чистке ствола. Наташа вздохнула и поставила пластинку — заиграл «Кино».
Валера наконец нашел слова:
— Ты вообще трезвая?
— А тебе какая разница?
Он посмотрел на нашу компанию — Вахит и Марат уже спорили о методах обучения, Вова тихо делал ставки в блокноте, а Наташа смотрела на нас с выражением «Господи, ну и идиоты».
— Давай сначала разберемся с настоящим, — осторожно предложил он.
Я щелкнула его по лбу.
— Трус.
Но обняла крепче.
Тишина повисла на несколько тягучих секунд. Даже пластинка внезапно заела, повторяя один и тот же аккорд, будто издеваясь над ситуацией.
Валера аккуратно приподнял меня с себя и встал.
— Пойдём поговорим.
Он взял меня за руку и увел в спальню, оставив компанию разбираться самим с собой. Дверь закрылась с тихим щелчком.
— Ты серьёзно? — спросил он, прислонившись к комоду.
Я села на кровать, внезапно почувствовав себя странно оголённой под его взглядом.
— А что, нельзя пошутить?
— Не про это. — Он провёл рукой по лицу. — Ты действительно видишь... это всё. Детей. Семью.
Я потянулась за сигаретой на тумбочке, давая себе время подумать.
— А ты нет?
Он молчал. За стеной слышалось, как Вахит что-то горячо доказывал, а Наташа смеялась.
— Я просто не думал, что это возможно для таких, как мы, — наконец сказал он.
Я затянулась, наблюдая, как дым кольцами уплывает к потолку.
— А кто сказал, что мы должны быть как все?
Валера вдруг ухмыльнулся — той самой ухмылкой, из-за которой у меня до сих пор подкашиваются ноги.
— Значит, крестным будет Вахит?
— Ни за что! — я швырнула в него подушкой. — Он научит ребёнка минировать горшок!
Дверь приоткрылась, показалась физиономия Марата:
— Вы там вообще живы? Пицца остывает.
— Идите ешьте, мы потом, — огрызнулся Валера.
Дверь захлопнулась. Мы остались одни в комнате, где внезапно стало слишком душно.
— Значит как... — он сделал шаг вперёд. — Ты всерьёз собираешься...
— Валера. — Я встала, затушив сигарету. — Я просто спросила.
Он оказался в сантиметре от меня, его дыхание обжигало губы.
— А я просто отвечаю.
За стеной раздался грохот — похоже, Вахит снова что-то уронил. Ну вот и как оставить с ним малыша?