Глава 23.
23:10. Зал ДК залит неоновым светом. Из колонок бьёт "Лондон, Париж" Комбинации.*
Я ржала, убегая от Вахита, который с серьёзным видом пытался изобразить брейк-данс, но больше походил на раненого журавля. Вова, обычно такой невозмутимый, орал под "Свечу" Миража, обнявшись с Наташей.
— Саш, держи! — Марат швырнул в меня бумажный самолётик из скомканной афиши.
Я увернулась, и он врезался прямо в лоб Валере, который стоял у стены с бутылкой "Пепси". Он медленно поднял глаза — сначала на Марата, потом на меня.
— Ты мёртв, — сказал я Марату.
— Ой, бля...
Валера бросился за ним, и мы все, как стая сорванцов, ринулись через весь зал, сбивая ошалевших от такой наглости зрителей.
Мы оказались в подсобке за сценой.
Запыхавшиеся, мы рухнули на ящики с реквизитом. Валера поймал Марата и теперь держал в головном замке, а тот клялся, что это я его подставила.
— Вот же предательница! — он тыкал в меня пальцем, красный как рак.
Я сидела на старом рояле, болтая ногами, и вдруг поймала себя на мысли: Я счастлива. Просто. Безо всяких "но".
— Чего улыбаешься? — Валера отпустил Марата и подошёл ко мне.
— Да так.
Он приподнял меня с рояля, и старые клавиши жалобно взвыли под нами.
— Ты когда-нибудь... — я начала, но тут из колонок грянуло "Айсберг" Аллы Пугачевы, и все, как по команде, рванули обратно в зал.
Валера не отпустил мою руку. Мы бежали вместе, и в этот момент не было ни страхов, ни сомнений. Только музыка, ночь и наши друзья, орущие неправильные слова на весь зал
***
Луна висела над крышами пятиэтажек, освещая наш путь домой. Мы шли медленно, не торопясь, наслаждаясь редкими моментами тишины после шумной дискотеки. Мои туфли на высоких каблуках громко стучали по асфальту, а Валера то и дело подхватывал меня за талию, когда я спотыкалась.
- Ну и натанцевалась ты сегодня, - сказал он, снимая с меня куртку и накидывая её мне на плечи, когда я вздрогнула от ночного ветерка.
Я только улыбнулась в ответ, вспоминая, как он неожиданно пустился в пляс под "Ласковый май". Этот железный человек, который обычно двигался как тень, сегодня отплясывал со всеми наравне.
- А помнишь, как Марат упал в фонтан? - рассмеялась я, цепляясь за его руку.
Валера фыркнул.
- Он потом ещё час объяснял всем, что это был специальный трюк.
Мы свернули в наш двор, где одинокий фонарь мигал, будто подмигивая нам. На скамейке у подъезда сидела знакомая дворняга Жучка и виляла хвостом при нашем появлении.
- Смотри, встречает,- я присела погладить пса, а Валера тем временем достал из кармана остатки шаурмы, которую мы купили по дороге.
- На, держи, - он бросил кусочек мяса собаке, которая с благодарностью лизнула ему руку.
Валера крепче обнял меня за плечи, когда мы поднимались по лестнице. В подъезде пахло свежей краской и чем-то домашним - кто-то из соседей явно готовил на ночь глядя.
Дверь захлопнулась за нами с глухим стуком. Еще не успела щелкнуть задвижка, как его руки уже впились в мои бедра, прижимая к деревянной поверхности. Губы нашли мои без промедления – жестко, требовательно, без обычной прелюдии.
— Ты сегодня сводила меня с ума, — его голос звучал хрипло, зубы слегка задели нижнюю губу.
Я не успела ответить. Его пальцы уже скользили по разрезу платья, обнажая кожу. Холодный металл молнии коснулся спины, но тут же сменился жаром его ладони.
— На танцах... Каждый парень смотрел на тебя, — он прижал колено между моих ног, заставив меня вздохнуть резко.
Я попыталась что-то сказать, но он перекрыл мой рот своим, в этом поцелуе было что-то звериное. Мои пальцы впились в его волосы, спутывая их еще сильнее.
Он сорвал с меня платье одним движением. Ткань соскользнула на пол, а я осталась в одном только белье – черном, кружевном, которое надела специально, зная, что он это оценит.
— Думала, я не заметил? — он провел пальцем по лямке, заставив меня содрогнуться.
Его руки скользили по телу, оставляя следы, которые завтра будут скрыты под одеждой. Каждое прикосновение словно напоминало – ты моя.
Он поднял меня, и я обвила его талию ногами. Мы рухнули на кровать вперемешку с одеждой, смехом и тяжелым дыханием.
— Тише, — прошептал он, когда я вскрикнула от его укуса на шее.
Кровать скрипела под нашими телами, а за окном горел одинокий фонарь, бросая полосатый свет через жалюзи. Его пальцы впивались в мои бёдра, оставляя синяки, которые завтра придётся скрывать. Я кусала его плечо, чтобы не кричать — солёный вкус кожи, металлический привкус крови.
— Ты сегодня... — он прервался, когда я резко перевернула его на спину, — ...чертовски опасна.
Мои волосы, растрёпанные и влажные, падали ему на лицо. Он ловил их губами, как будто пытался вдохнуть мой запах глубже.
Где-то за стеной захлопнулась дверь, послышались шаги соседей. Мы замерли, прислушиваясь, пока их голоса не затихли вдалеке.
— Боялся, что тот урод в розовой рубашке... — он не договорил, просто резко приподнял мои бёдра, входя в меня снова, и слова потеряли смысл.
Я впилась ногтями в его предплечья, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. Он всегда был сильнее — мог бы сломать мне запястья одним движением, — но сейчас эта сила оборачивалась чем-то другим. Не контролем. Не властью. А...
— Валера. — моё дыхание сорвалось, когда его пальцы нашли ту точку между моих ног, которую знал только он.
Он прижал лоб к моему, и вдруг его движения стали медленнее. Глубже. Как будто пытался что-то сказать этим.
Когда волна накрыла меня, я закусила губу до крови. Он последовал за мной с тихим стоном, который больше походил на молитву.
Мы лежали, сплетённые, как корни деревьев. Его рука скользила по моему животу — задумчиво, почти неосознанно.
Мы проспали всего пару часов.
Лучи рассвета пробивались сквозь занавески, раскрашивая комнату в теплые золотистые тона. Мы так и не перевернулись за ночь — его рука все еще лежала на моем животе, мои пальцы сплетались с его. Дыхание Валеры было ровным и глубоким, губы слегка приоткрыты, ресницы отбрасывали тени на щеки.
Я осторожно провела пальцем по его сжатым кулакам — даже во сне он не мог полностью расслабиться. Но сегодня что-то было иначе. Может, чуть менее напряженные плечи, или едва заметная улыбка в уголках губ.
На улице запели птицы — настойчиво, будто торопя солнце подняться выше. Где-то вдалеке затарахтел грузовик, но эти звуки казались сейчас такими далекими, не имеющими к нам никакого отношения.
Я прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах — порох, мыло, что-то неуловимо свое. Его сердце билось ровно и громко, как надежный мотор.
— Ты уже проснулась... — его голос был хриплым от сна. Рука потянулась, чтобы притянуть меня ближе.
— Ммм.
— О чем думаешь?
Я провела пальцами по его груди, чувствуя шрамы под подушечками.
— Ни о чем.
Он приоткрыл один глаз, изучая мое лицо:
— Врешь.
— А ты докажи.
Он рассмеялся — тихо, по-утреннему хрипло — и накрыл меня сверху, загораживая от солнца.
И наше утро стало продолжением ночи..