V
Отец решил все же что я должна идти в школу.
Конечно сопротивления на свои слова он не встретил, не особо то я была против. Вот только положительных эмоций от позода в данное учебное заведение я не получу. Лишь негатив, отстраненные взгляды, насмешки и тяжелый тон учителей по поводу моей успеваемости. Но что поделаешб, такова жизнь подростка. Моя жизнь.
Ладно, я обманула. Единственный приятные эмоции были перед школой. Ноги утопали в горах снега, отчего все юотинки напизалисб снегом. Но не столь это было важно, как сама атмосфера. Еще спящие, теплые дома, нерасчищенные тротуары и дороги, даже машины не ездили - сопели под косыми фонарями. Мир вокруг еще спал, слишком нежно для суровых морозов. Да и хотя я сама забыла уже что такое холод: гапялила юбку с теплыми колготками, совспм позабыв о своем походном костюме.
Да на самом деле и холод меня не трогал, будто обходил стороной. Ветерок не поднимался, даже снег стал реже падать, щекоча мое розовеющее лицо. Только чернеющие тучи нависали над городом, грозно рыча и пугая тем, что могут изрыгнуть из своих недр страшную бурю. Но это только на словах.
Вот и школа завиднелась меж жилых домов. Обычная, совесткой постройки, школа, где учатся дети разных годов. В нашем городе не предусмотрено обучение до одиннадцатого класса, так как детей в классах еле понабирается больше двадцати, а после девятого класса тем более попытайся набрать желающих.
Гуляя по своим коридорам мыслей, я уже шаталась у входа в школу. Рядом медленно плавали силуэты учеников, зарывшиеся в свои куртки и шубы. Едкая группа шла в школу как зомби, никак не реагирующие на реальность. Увы, рассмотреть их настроение на лицах я не могла, ведь они расплывались при малейшей попытке сосредоточить взгляд на ком-то. Пора и мне тогда в школу, пытаться стать такой же как все.
Меня будто не замечали. Сняв и повесив куртку, я смотрела на это мессиво детей, что шли по своим делам: кто к классу, кто просто бесновал по коридору, кому то кто-то был нужен и он искал. Лишь я, без цели и задач стояла посреди этого складного механизма, как лишняя шестеренка, что как ошибка в производстве. Все были как идеальная деталь, без масла двигались стройно и точно. Но я, уродливая кривая ржавая часть древнего механизма, что давно уже сломался, случайно оказалась тут. Мир обновился, машина стала новее, а я застряла в своем старом доме, что давно разрушили новые люди. Нечего мне тут делать. Увы, иначе мир наступит на пятки и сожрет своей острой пастью.
Коридоры, уже такие чужие, незнакомые для меня. Так давно я нп была тут, что само здание не было радо мне, будто оьвергало меня и старалось запутать, сделать мне лишь хуже. Дети, учителя, что ходили ряжом со мной мне были уже неинтересны. Да и взглядов я ге чувствовала. Их лица... Их лиц не было. Плоские, безносые куклы, что не имели эмоций, а просто шли по своим делам, как в каждый другой будний день. Им было все равно на друг друга, они жили собой и лишь изредка могли сплотиться для совместной ненависти к ошибке механизма. Вот так и жила эта школа, где кровь, сердце и легкие были мы, люди. А я лишь рак, болезнь и не более. Все хотят от меня избавится.
Даже заострять внимание о том, что было в школе не имеет смысла. Я даже не помню что и было то. Может меня и спрашивали, может и здоровались, но я либо игнорировала, либо не замечала. Я не эгоистичный человек, нет, наоборот... Просто не нужны мне эти, чужие люди.
Я хотела было забыть бы эту школу, этот день, что я провела с глупым выражением лица, если не одно но. Это был иной день.
Перемена. Я уселась в уголочек дивана, уткнувшись лицом в учебник географии, дабы не разглядывать эту чужую толпу. Ко мне кто-то подсел и я не проявила к этому интерес, что за существо находилось теперь рядом со мной. Но увы, я вздрогнула от первых слов, направленных оказывается в сторону моей личности. Я подняла взгляд и выглянула из под учебника, увидев перед собой не размытое лицо, а улыбающуюся физиономию.
Передо мной сидел нежный парнишка с слишком яркими белоснежными волосами, они даже как-то рвали мое зрение, но неприязани к этому не появлялось. В момент мой умный мозг вспомнил про альбиносов, но к счастью это оказалось единственной молнией ума в моей головушке, дальше я отупела.
На самом деле его немного длинные снежные волосы подчеркивали бледную гладкую кожу, тонкие линии бровок, еле заметные ресницы и глубокие изумрудные глаза... Ах, эти глаза туманили, заставляли уходить в небытье и я даже замечталась, пытаясь пересмотреть эти зеленые, бархатные глаза.
Он меня уже убил. Убил своей красотой, своими чертами. Его физиономия теперь мне в кошмарах сниться будет, он лучше меня в разы, а теперь еще и разговаривать решил с изгоем. Неужто он поверил в себя? Я то мигом поставлю все на место, но вместо того, чтобы отшвырнуть его подальше от моего тела, изо рта вышли блеклые, слабые звуки:
- А... А... П-повтори свой в-вопрос?
Очередное убийство, да это джекпот. Мальчик, молодец, ты теперь серийный убийца. Сначала изувечил мое мнение о своей внешности, а теперь и мои слабы навыки общения пригубил. Вся в стыду, я смотрела на него и желала услышать, что он обращался вовсе не ко мне (хотя этот пристальный нежный изумрудный взгляд туманил мои задумки).
- Я спросил насчет того, не хотела ли ты познакомиться?
Неправильная постановка вопроса. Задав его с отрицательной частицой "не", он уже заставил меня пошатнутся в сторону отказа. Я вновь было хотела уцепиться за возможность и быстро вякнула, но вновь изо рта вышло не то:
- А давай, - пискнула я и сразу же уткнулась в учебник.
Я словно главный герой какой-то глупой новеллы, что сам за себя не решает что скажет. Я внутренне сжалась от ненависти к себе и на то, что повлияло на меня. Что-то толкало на общение. Зачем же мне нужен некрасивый с изумрудными нежными глазами и изящным телом парнишка в моем сером, скучном мире? Сама не знаю на это ответа.
- Юра, а тебя как?
Услышав его гладкий, тихий голос сквозь кричащую толпу, я вновь затрепетала и выдавила косую фразу:
- Хорошее имя, Юра... Слушай, давай потом поговорим? Мы вроде как в одном классе, - к сожалению осознала я, - так что времени будет еще полно...
- Хорошо, как скажешь. Ты сидишь одна может я, ну, сама понимаешь?
Нет, не понимаю.
- Да, конечно, я не против...
Я сожалею об этих словах. Зачем я разрешила незнакомому мальчишке сесть со мной? И еще я так прогадала, не болею, наоборот, выгляжу все живее и живее, не зная тому причину.
И уже две недели прошло с этого глупого знакомства. Я как-то сама не заметила, как сблизилась с этим Юрой. Даже узнала довольно много, ведь он теперь похож на друга? Хотя другие так косо смотрят на моего нового "друга", что я сама считаю это как какой-то обман или насмешка.
Из всех разговоров мне получилось выстроить портрет Юры со всех сторон. Оказалось, что он довольно интересная личность, хотя я относилась в глубине души к нему с ненавистью, завистью и мерзостью.
Юра занимался с ранних лет плаваньем, поэтому его тело такое гладкое, нежное и легкое. Волосы он не красил, я оказалась права - альбинос. Отец его работает в офисе с бумагами, как и мама - не понимаю таких людей, вероятно они бездушные твари. От такого мне дажо стало чуточку жаль парнишку, но по его словам ему уделяют внимание. Также у него есть старший брат, во всем лучше его (и любят похоже больше старшего, не иначе).
И все бы ничего, было бы это просто для меня занятие на переменах, распрашивать человека, но этот Юра старался сблизиться.
Все дошло до того, что в один из дней он подошел ко мне, впервые коснулся плеча и нежно пригласил к нему в гости вечером. Я как то опешила, пошатнулась и с вялостью кивнула в ответ, согласившись с его предложением. Внутри я сразу же обматерила себя, но к вечеру стояла перед пластиковой бежевой взодной дверью, ожидая когда откроют.
Нарядилась я как старушка: флисовые штаны, белая футболка и на ней вязаный коричневый свитер, связанный толстыми нитками (отец говорил что это бабушкина работа). Даже накраситься я не пыталась, хотя перед выходом с тяжестью рассматривала подарок на прошлое восьмое марта в виде помады (отец постарался).
Наконец дверь открылась и передо мной на пороге оказался в футболке и шортах Юра. Я как то сдалась внутри, поднимая глаза и встречая пламенный изумрудный взгляд, приглашающий войти. Какой же он еще, сволочь, высокий.
- Привет! Рад тебя видеть, заходи скорее... Вот тут можно повесить, давай я помогу, - забрал у меня куртку, я и сама могла, - тут можно обувь поставить... Проходи за мной.
И повел меня по длинному серому коридору. Тут не было совсем уюта. Новая, недавно построенная домина сразу мне не понравилась. Узкий коридор, низкие потолки и холодный свет лампочек на простых люстрах. Все по новому, по евроремонту сделанное... Вырвиглазно, мне тут было как-то не по себе.
Как в тумане, я оказалась в приятном кресле, укрытая нежным пледом, но ощущение отчужденности отталкивало меня, выбрасывало из этого места. Я тут чужая и мне тут не рады.
Парнишка сел сначала недалеко на кровати, мы встретились взглядами и сверлили друг друга на протяжении нескольких минут. Он явно любовался мною: его щаигрывающий блеск зеленых глаз разглядывал меня, весело кружился и изучал меня словно изнутри. Мой же взгляд, пропитангый серостью, усталостью, смотрел куда-то сквозь юношу, не желая видеть этот серый мир, пытаясь спрятаться за моими ресницами. Мы разные, но он пытался, пытался найти общий язык.
Он сдался. Я ощутила это еще при первых его порывах, когда он раскрывал грудь вперед, пытаясь заинтересовать меня. Может это лишь прощение, попытка успокоить себя, любуясь мною, тем что он не получит ни при каких случаях? Лишь ему известен ответ, я же лишь гадаю.
Вдруг он встал и с оживленным голосом пролепетал, я не сразу даже поняла:
- Давай-ка я принесу нам сладостей! Что любишь, зефир, печенье, или вообще вафли? - не дожидаясь ответа, он сразу выпалил, - ох, я чуть совсем не забыл... У нас же дома ничего вообще нету! Тогда пойду, сгоняю в магазин за печеньем... А лучше и за зефиром тоже. Ай, лучше все три возьму, а ты сама выберешь, да? Ну тогда давай, я побегу, а ты тут посиди, можешь поизучать комнату, мои родители тебя не побеспокоят, хехе...
И так же бысто испарился.
Я осталась одна. Я хотела сорваться и убежать, исчезнуть отсюда, никого не видеть. Меня пугала пустота, пустота в его сердце, в его доме, в его отсутствующей любви к родителям, к друзьям, даже к самому себе. Он может разбит внутри, ему тут не место. Тут не влияет его особенность, наоборот... Он попросту хочет любви, но даже от меня он не получит и частички. Извини, но увы.
Я медленно поднялась с кресла, скинув плед, на цыпочках, словно брясь испортить атмосферу квартиры, вышла в коридор, оделась и наконец щелкнула входной дверью за собой. Я дома.
В родном одиноком мирке