VII
Отец приехал через час после приезда полицейских.
Рыская меж машин, он меня нашел закутанной в пледу у скорой помощи. Юная спасательница прижимала меня к себе, тихо лелея о том, что все прошло. Папа быстро схватил меня и утопил в густой бороде. По телу прошло спокойствие, умиротворение. На самом деле и до этого страха не было. Была пустота.
Пустота сожрала меня, обглодала. Я стала слишком... Равнодушна к этим смертям? Мои руки чисты, но в то же время я виновата в этих убийствах, мне так кажется. Но задаваться этим вопросом долго я не стала. Не мое дело.
Глаза резко намокли когда я уже сидела на заднем сиденье нашего старенького автомобиля. Не знаю что на меня нашло, но через пару минут я уже всхлипывала и вытирала с щек соленые слезы. Отец чуть наклонился в мою сторону и его добрый голос попытался согреть мою холодную душу:
— Слушай, все прошло. Скоро найдут этого урода, уверяю. Ну, а чтобы ты меньше волновалась, давай-ка проведем недельку-другую вместе, как тебе?
Но вместо согласия, в ответ из моих уст, словно чужим голосом, вылезло:
— Они считают что это все я сделала?
— Ох, — на лбу отца проступили морщины, — не бери в голову такие мысли. Ты не виновата, просто оказалась не в том месте не в то время. Может тебя пытаются подставить, но ты физически не могла это сделать. Точно, — отец словно сам себе это доказывал.
Я молча отвернулась, прилипнув щекой к окну, оставляя отца без ответа на его предложение по поводу отдыха.
Мыльные узоры фонарей, сугробов, потрескавшихся стен панелек тянулись за окном. Веки медленно слипались, убаюкивающая песня мотора действовала как снотворное. Но, увы, показался и родной дом, а через минуты две и машина закряхтела перед подьездом. Лениво подняв свое бренное тело, я вышла на мороз и быстренько протопала до железной двери, юркнув в теплый, но сырой подьезд. Отец последовал тому же примеру, забежав за мной.
Молчание. Пока отец рылся в карманах шубы в поисках ключа от входной двери, я бессмысленно шаталась из стороны в сторону. Молчание давило на нервы. Никогда не понимала в такие моменты настроение отца: то он зол, то он опечален, а может и вовсе равнодушен к происходящему. Но сейчас явно серьезен. А вот и щелкнул замок в двери.
Раздевшись от тяжелой намокшей одежды, папа намекнул мне что хотел бы поговорить со мной на кухне. Мое тело тянуло меня в теплую кровать, но я все таки уважала отца, поэтому пошла следом за ним в тускло освещенную кухню.
Отец повис над обеденным столиком и будто зарылся в пушистой бороде. Я же сьежилась на стуле напротив, обнимая саму себя. Мой нежный взгляд ожидал от отца хоть каких нибудь слов, но встречал в ответ задумчивые серые старые глаза.
— Слушай, — наконец вздохнул отец, — недельки три посидишь дома. Никакой учебы, забудь, отдохни. И... И никаких гулянок. Я постараюсь отпроситься с работы, дабы посидеть с тобой подольше, составить компанию.
Внутри меня почему то вскипело возмущение. Я надула щеки и промычала в ответ:
— Пап! Ну... Нет, хотя бы гулять... Ты ведь знаешь я не могу быть запертгй дома целыми днями. Мне нужна природа. Я могу не ходить в гости, но хотя бы...
— Нет, — грозно перебил папа и, похоже, проскрипел зубами, — никакой природы. Ты видишь что творится? Мне не нужно чтобы я еще... Потерял кого то. Найдут этого придурка и я тогда успокоюсь, а пока сидишь дома!
— Нет!? — вспылила я, приподнявшись со стула, — я не хочу гнить тут, мне уж надоело... Хоть и этот маньяк гуляет, я лучше в дебри уйду и потеряюсь, там мне роднее! Ты... Ты вообще не ходил со мной никогда никуда, лишь дома отсиживался. А вот когда мама была жива...
— Хватит! — прогремел отец и стукнул по столу. Бедные чашки зазвенели от такого, — вон!
Я отшвырнула стул в сторону и с каплей слезы на щеке метнулась в коридор, юыстрым шагом дошла до комнаты и с громким хлопком закрыла дверь. Мое тело врылось в океан одеяла и тихо сопя и шмыгая, я попыталась заснуть.
Его взгляд. Его дыхание. Его силуэт. Он мерещился мне в попытках забыться от всего. Холодные клешни сковывали мою грудь, он охотился на меня. А если сидеть на одном месте, как заюившийся щенок... Он найдет меня. Нет, я должна спрятаться! Но где? Может... Лучше отвести след? Но отец запретил выходить... Никак иначе не поступишь.
На дворе уже близилось утро, по крайней мере если верить часам. Я медленно сползла с кровати, тихо натянула зимнюю одежду и кое-как, при свете луны, дошла по коридору до входной двери. Ботинки были мокрые, но я их натянула на ватные ноги. Отряхнувшись, мои глаза прошлись по туманному силуэту каартиры, может и в последний раз.
Правильно ли я делаю? Однозначно нет. Но и с другой стороны лучше защитить отца от проблем. И так на него много сложилось... Ему лучше отдохнуть от всех, думаю это будет лучшим решением. Беспокойство уйдет, меланхолия излечится, улыбка вновь сверкнет в бороде. Я на это надеюсь.
За мной скрипнула дверь и меня встретил мороз. Такой родной и теплый, ласкающий щеки и ладони. Снег, словно море окружил меня, белая вата, одновременно нежная и острая на ощупь. Серое небо, холодные тучи, жестокая природа — это то, что мне нужно от мира. Именно такой мир я люблю. Отцу никогда не понять.
А может он был прав?
Медленно. Шатаясь по заснеженной пустой улице я и не заметила, как вышла со дворов на бульвар. Странно, что я даже не вспомнила как прошла мимо продуктового магазина и сквера. Я стояла посередине длинной аллеи, окруженной уродливыми кистями засохших деревьев. Летом они иногда одеваются в зеленую рубашку, но сейчас зима, они ничем не отличаются от замерзшего трупа. Да, природа тут давно мертва, но мне и так уютней.
Вот только я нахмурилась, заметив вдалеке силуэт. Он медленно, не спеша двигался ко мне, но из-за снегопада сложно юыло определить кто это. Мое сердце уже начало прыгать, намекая на маньяка, но я выжохнула,заметив форму полицейского.
Грузный, пухлый мужчина, оказавшийся, вероятно, на ночном дежурстве, подошел ко мне и чуть склонился, с удивлением бормоча.
— Ох, эт кто у нас... Ой, малютка, а не рано ли ты вышла погулять? На дворе час пятый, а ты тут шляешься... У тебя что-то случилось? — он хотел глянуть на мое белое лицо, но я посильнее закуталась в шарф и опустила голову, — может нужна помощь, м? Молчаливая ты какая-то... Зовут-то хоть как?
Прикусив нижнюю губу я тихо пискнула, даюы отстали с распросами:
— да я хотела в магазин, а тут продуктовый закрыт, другой круглосуточный чутб дальше... Ничего плохого, товарищ полицейский.
Тот почему-то усмехнулся и осмотрелся вокруг. После, чуть наклонившись и словно пытаясь иронияно напугать пробурчал небольшую речь.
— Хо, новости чтоль не смотрела, тут маньячище ходит по улицам, а ты решила купить молочка... Лучше уж иди домой, днем сходишь в свой ближайший продуктовый...
— Но разве вы не защитите меня? — я с неприязнью спросила в ответ.
И, кажется, зря. Может и казалось, что рядом с полицейским было безопасно, но сердце или чуйка говорила обратное. Напряжение росло, а полицейский явно просто так не отпустит. Тревогу нарушил вопрос полицейского.
— Эх ты, иди-ка домой... Хотя, если тот человек с тобой, то могу вас отправить в магазин, но учтите!
— Какой человек?
Я резко развернулась на 180 градусов и всмотрелась в белую пелену снежной бури, освещаемой редким светом желтых фонарей. Но никого. Пустая аллея, лишь призраки деревьев. Где этот незнакомец?
Но теперь... Неужели полицейский заигрывает со мной? Напугать решил? То есть, если я сейчас повернусь, он вероятно вякнет для устрашения, а на деле окажется дураком... Но что-то держало меня внутри. Даже зная что может такое случится, тело сжималось в страхе, будто за мной... За мной не полицейский.
Медленно скрипя ботинками, я начала поворачиваться сначала телом, а после последовала голова. Вот вроде и тень пухлого полицейского маячила на заснеженной тропинке, вот и рука виднеется, а вот и сам он, но что-то не так. С мужчиной что-то не так...
Господи, нет.
Господи, прости.