IX
— Просыпайся, сволочь.
Я жалобно промычала и выгнула спину, ощущая как все тело ныло и стонало от боли и усталости. Открыв слипшиеся от засохших слез глаза, передо мной висело столь знакомое и теперь ненавистное лицо.
На бледную, серую физиономию спадали грязные локоны волос. Между ними виднелись сухие, чуть впалые глаза с заметными синяками под ними. На переносице и кончике носа красовались небольшие, но заметные царапины. Такие же, но более длинные порезы были на подбородке и щеке: мое мерзкое "я" явно не пыталось себя защитить. Немного влажная тонкая линия губ скривилась в насмехающейся улыбке, в ожидании реакции от меня.
Неужели я настолько стала ужасно выглядеть? Что на меня так повлияло?
— Долго будешь валяться и смотреть на меня?
Крепкие руки схватились за меня и подняли, усев меня на край кровати. Кровати... Моей кровати. Я была у себя в комнате и теперь слышала далекие голоса телевизора — отец его смотрел. Напротив меня, на корточках, сидела "я" и ожидала от меня хоть каких-то слов.
— Что... — хрипло вылезло из меня. Внутри аж сжалось все, услышав свой голос.
— Ну отлично, хотя б разговаривать можешь. Я тут церемониться не буду, поэтому все скажу сразу, — подержав немного паузу и наблюдая за моим выражением лица, "я" продолжила, — мы сейчас дома и я даю тебе последний шанс распрощаться с отцом. И без каких либо выкрутасов: говоришь отцу о том, что случилось... И я вас обоих прикончу. Не пытайся сбежать, это бесмысслено. А также у тебя на все про все десять минут. Я буду ждать тебя тут, по истечении времени я сделаю то, что и в худшем для теюя случае. Тебе ясно?
— А... — потерянно протянула я, прослушав добрую половину.
— Твои проблемы... Все, иди быстрее, — "я" толкнуло меня в сторону двери.
Неуверенно перейдя порог своей уютной комнаты (даже при учете того, что там сидел монстр), я осторожно прошлась по коридору к гостиной.
Прямо в уголку дивана сидел отец, словно пытаясь сжаться в комок. Сквозь его густые заросли на лице, я видела поджатые губы, серый печальный взгляд и убивающую жалость. Тихонько подойдя, я уселась рядом и приобняла его ща плечо.
— Пап... Все хорошо? Ты... Мало ешь... Теюе нужно почаще питаться здоровой пищей, — неуверенно я начала разговор.
Жалобно повернув голову ко мне, отец тяжело вздохнул и пробурчал:
— Да, ты права, прости... Как ты? Ты ушла из дома... Хотя мы договаривались о том, что ты была со мной... — чуть нахмурившись, словно обдумывая мысли, папа продолжил, — я плохой отец? Я не хотел чтобы ты жила как изгой... Я люблю тебя и дорожу тобой, надеюсь, что у тебя будет светлое будущее, но сейчас... Будто ты все дальше уходишь и не слушаешься меня. Я не стараюсь теюя как-то ограничивать, наоборот – пытаюсь сделать твою жизнь безопаснее. Посмотри что творится вокруг... Одни страшные преступления...
— Пап...
— И даже зная это, — жалобно продолжил отец, — ты ушла... Я не наказываю тебя, даже рад, что ты вернулась целая и невредимая...
Жаль отец не знал о том, как болело мое плечо.
— ...Но все же лучше поговори со мной, если теюя что-то беспокоит. Я всегда тебя поддержу и выслушаю. Мне никогда не стать такой же как твоя мать, но я постараюсь заполнить пустоту...
Я не выдержала. Мои губы задрожали, на глаза навернулись слезы и я уткнулась в густую бороду отца. Его большие лапища приобняли меня и гладили по голове, пока я тихо всхлипывала и дрожала. Отец, как огромная плюшевая игрушка, в которой можно утонуть и почуствовать невообразимую любовь.
Это были не только слезы из-за воспоминаний о матери, но и от ненависти, глубокой ненависти к себе и к тому что я натворила. Монстр был не у меня в комнате, он был во мне. Я этот монстр и я не заслуживаю такой любви. Мое сердце разрывало в разные стороны.
Я сказала отцу, что буду всегда его ценить и любить и впредь всегба говорить о проблемах и обо всем, что меня беспокоит. Распрощавшись с ним на сон, я закрыла дверь в гостиную и выдохнула.
Почему-то меня потянуло влево. Я смотрела на силует входной двери во тьме, ощущая в груди нарастающее желание убежать. Не знаю суолько у меня осталось времени, но если это мое "я", то я могу это спокойно контролировать. А значит я стану сильнее и переборов сво страх, уйду к справедливости.
Каждый шаг к двери давался все тяжелее и тяжелее. Ноги наливались свинцом, мысли тянули вниз, страх толкал назад. Но ощущая весь этот шквал, ураган эмоций, я шла дальше и дальше. Пальцы еле повернули замок, нажали на ручку и отворили дверь. Но как только я переступила порог квартиры, то внутри разлилось тепло и свобода.
Я смогла. Я стала бабочкой. Сделав самую сложную работу — свив свой кокон, я освободилась и смогла перебороть себя. К сожалению никак не исправишь ошибки прошлого (хоть даже если я очень плохо их помнила. Помнила ли я вообще как убивала?), но надо найти справедливость.
В моих планах было дрйти до полицейского участка и сказать все как есть: "здравствуйте, это я натворила все убийства в городе. Доказательства? Я была на всех местах преступления и я осознано признаюсь вам в совершении всех убийств. Я готова помогать расследованию и рассказать обо всем". Да, вероятно, так будет лучше всего. Ложь разрушает жизнь, а правда имеет хоть какой-то спасительный круг.
Я знаю что меня накажут, но лучше получить наказание, честно рассказав об этом, чем тщетно скрывая и обманывая. Но для меня будет настоящим наказанием и в то же время освобождением победа над "я". Теперь я выше и сильнее этого и могу точно контролировать себя.
А может это "я" и было моей психологической болезнью? Может поэтому мои сверстники считали меня странной, взрослые смотрели отчужденно, а отец все время жалел? Тогда уж... Теперь папа будет гордится мной, хоть и за другой стороной решетки для меня.
Не успела я сделать пары шагов, как меня резко толкнули. Не выжержав равновесие, я плюхнулась на пол, причем так неудачно, что, похоже, сломала себе нос. Промычав и зажмурив глаза, я только попыталась встать, как по телу прошлась настоящая адская боль.
Новый пульсар страдания был в десятки раз жестче, чем тогда, когда мне разорвали плечо. Я даже не смогла крикнуть, я ослепла от шока и пару секунд ничего не могла поделать. Адские мучения тянулись острыми иглами прямо из правой ноги. Все нервы взорвались, бегая в бешенстве и заставляя моц мозг плавиться. Мысли сбились в огромный ком, что откинуло новыми волнами боли.
Я оказалась не во сне, а в реальности. Мой ад. Сквозь шоковую слепоту и слезы я видела туманный образ металлических ворот, ограды и огромных черных игл, простирающихся в бесконеяные высоты. Легкие сжались, пытаясь не вдыхать металлический горячий воздух. Нецжели такая плата за все мои преступления? Тогда я хочу обратно, вернутся обратно.
Но было поздно.
Пульсар нарастал и тело уже не могло выдерживать мучительные страдания. Я начала падать в тяжелую тьму, не ощущая под собой ничего. Реальность осталась где-то сверху, пока я падала в небытье сознания.
Простите меня.