Его присутствие снова воодушевляет...
- Здравствуй, – ответила я, сложив руки на
груди, будто огораживая себя от чего-то.
Рядом стоял Гарри, пристально смотря то на
меня, то на моего отца, вслушиваясь в нашу
беседу.
- Не обнимешь папу? – с улыбкой на лице он
начал приближаться ко мне. Я продолжала
молча смотреть, как он становится все ближе,
в итоге, заключив меня в медвежьи объятия.
На секунду я вспомнила, как он раньше меня
обнимал, крепко прижимая к своей груди. В
объятиях папы – это было мое любимое
место. От него всегда веяло теплом и
любовью. Но сейчас в его объятиях не было
ни любви, ни тепла. Это еще раз
подтверждает, что мой отец стал
бесчувственным и беспощадным киллером. –
Как долетела? – спросил он, отстраняясь от
меня. На губах у него была та же улыбка,
будто он не замечал моего холодного
поведения в его сторону.
- Отлично, – ответила я. – Где я буду жить? –
прямо спросила я, разглядывая особняк за его
спиной. Не хилые домишко, гораздо больше,
чем наш с мамой домик.
- Пошли, я тебе покажу, – еще улыбка
начинает действовать на нервы.
Гарри взял мои чемоданы и понес их в «мою
комнату», следуя за мой и отцом. Моему
удивлению не было предела, когда я
оказалась в доме. Полы из редких и безумно
дорогих пород дерева, двери из черного дуба,
ведущие в кухню и, наверное, в гостиную,
дорогущие вазы и картины, расставленные по
помещению, лестница с резными перилами,
ведущая на второй и третий этажи, огромная
люстра, освещающая все это. Я, конечно,
знала, что такие люди, как мой отец живут
богато, но, чтобы так….
Подробно я это не успела рассмотреть, так
как отец потянул меня наверх. Скорее всего,
на второй этаж. Но, мы миновали второй и
поднялись сразу на третий. Пройдя по ковру,
мы дошли до самой последней комнаты и
вошли внутрь.
Помещение просто огромное. Такой же пол, из
черного дерева, как и дверь, кстати, и
кажется, будто это одно целое, большая
люстра, маленькие лампочки, разбросанные
по всему периметру потолка, которые зажег
отец, войдя в комнату, огромная кровать с
резными ножками, на которой уже постелено
абсолютно белое белье, две двери, ведущие,
как мне показал отец, в ванную и
гардеробную. Последняя, кстати, оказалась
раз в семь больше, чем мой маленький
шкафчик, в которой уже висела куча нарядов,
и по полочкам были разложены дорогие туфли
и кроссовки. Сумки и аксессуары были в двух
больших ящиках, еще в одном были разные
безделушки. Нижнее белье лежало в
отдельном комоде в комнате, напротив
кровати. А над ним висел большой
плазменный телевизор. Сбоку от кровати
открывался абалденный вид через окно на
задний двор, где в бассейне плескались три
накачанных парня. Я, даже, не хочу думать,
кто они такие.
- Располагайся. Как сможешь, спустись вниз,
– раздражающе-мило произнес отец,
неожиданно поцеловав меня в лоб. Странно
осознавать, что за три года я совершенно не
выросла, оставаясь такой же маленькой, по
сравнению с отцом и, тем более, с Гарри,
который, наверное, на целую голову выше
моего отца. Затем, сразу вышел из комнаты,
утащив с собой парня.
Я присела на краешек кровати, продолжая
рассматривать комнату, ставшую моей на
несколько месяцев. Чувствую себя абсолютно
чужой во всей это роскоши и дороговизне. Эти
наряды, дорогущее нижнее белье, огромная
кровать – все это не мое. Хочется вернуться
обратно в свой старенький и такой уютный
домик, развалиться на узенькой кровати,
посмотреть в небольшое окно на соседний
дом, в котором раньше жила моя лучшая
подруга.
Просидев в одном положении около часа, я
решила для себя, что, пока я в этом доме, то
буду вести себя соответственно обстановке:
скрытный характер и стервозное отношение к
людям, обитающим здесь. Конечно, это не
выход из моего положения, но… пусть отцу
будет стыдно, хоть сейчас. И даже не за свою
поведение, а за дочь, которую он не
воспитывал.
Приняв душ, потому что без него я чувствую
себя грязной и слабой, я вышла в комнату в
одном лишь полотенце, тут же пожалев об
этом. На моей кровати сидел Гарри, что-то
печатая в своем телефоне. Он мельком
поднял голову и, увидев меня, выронил
телефон из рук.
- Прости, я пришел проверить, как ты тут
обустроилась, – мужчина начал лихорадочно
искать на полу свой телефон, не отрывая от
меня взгляд своих зеленых глаз. Сейчас они
кажутся больше серыми, чем зелеными.
- Все хорошо, – ответила я, скрываясь от него
в гардеробной. Спиной, я чувствовала его
прожигающий взгляд, сопровождавший меня.
Вышла я из гардеробной в новеньком черном
нижнем белье и в черном свободном платье с
маленькими цветочками. На ноги я решила
надеть туфли. Давно их не носила, а тут такая
возможность. На голове у меня все еще был
ужас, поэтому я в ванной высушила их феном,
затем немного выпрямила, чтобы они были не
такими кудрявыми, и завязала в хвост, иначе
они бы торчали во все стороны.
Все это время Гарри терпеливо ждал меня,
сидя на краешке кровати. За все время, пока
я металась из комнаты в комнату, он ни разу
не поднял на меня свой взгляд, рассматривая
что-то на полу.
- Идем, – тихо произнесла я, остановившись
перед мужчиной. Он поднял голову, взглянув
на меня из-под ресниц. Глаза его снова стали,
уже привычного для меня, зеленого цвета, а
губы были чуть приоткрыты. Снова его
манящие губы…
Парень встал с кровати и открыл мне дверь,
пропуская вперед. Я на сто процентов была
уверена, что он пялился на мой зад, пока я
шла перед ним. Но, как только мы спустились
на первый этаж, он встал рядом со мной, без
единого признака смущения.
- Дочка! – воскликнул отец из гостиной, дверь
в которую находилась рядом с лестницей.
Войдя в помещение, я увидела тех самых
огромных парней, резвившихся около часа
назад возле бассейна.
Гостиная была обставлена так же богато, как и
весь дом, поэтому, войдя внутрь, я несильно
удивилась. Персидский ковер на полу рядом с
белым кожаным диваном, огромный
плазменный телевизор, который стоит на
дубовой тумбе, огромная люстра и, также
много картин и ваз, как и в холле. Есть еще
небольшой камин, но, кажется, будто он
декоративный, потому что видно, что в нем и
разу не горели дрова. Сверху на нем стояли
маленькие статуэточки и три рамки с
фотографиями. Я не успела разглядеть, кто на
этих фотографиях, потому что не без помощи
Гарри села на кресло, почти напротив отца.
- Знакомьтесь, это Габриэлла, моя дочь.
Можете называть ее сокращенным именем —
Габи, – с гордостью произнес отец,
поворачиваясь в мою сторону. Эти три парня
с нескрываемым интересом и похотью в
глазах рассматривали меня, заостряя
внимание на груди и ногах.
- Просто Габи, нельзя, – слишком резко
сказала я, от чего выражение лица отца
сменилось. – Меня зовут Габриэлла,
запомните это.
- Что-то случилось? – запаниковал отец,
положив свою руку поверх моей, лежавшей на
подлокотнике.
- Нет, совсем ничего, – притворно-мило
ответила я. – Мне придется жить в доме с
отцом-киллером, у которого на счету,
наверное, не мало смертей, и его подданными
собачками, – слова сами лились потоком из
меня. Я просто не могла остановиться,
настолько вся эта ситуация выводила меня из
себя.
Отец подскочил с дивана, на котором сидел
секунду назад, и с ужасно злым выражением
лица, вышел из гостиной, хлопнув большой
черной дверьютак, что казалось, будто все
окна сейчас повылетают.
Повисло гробовое молчание. Эти три бугая
переглядывались между собой, кажется,
разговаривая мысленно, Гарри, стоявший
рядом со мной, кажется, обиженно
поглядывал на меня. Что я такого сделала?
- Честь имею, – раздраженно произнесла я,
поднимаясь с кресла. Быстро выйдя из
гостиной, я поднялась в комнату и заперла за
собой дверь. Мало ли что эти бугаи захотят
сделать.
Я тут же скинула с себя туфли и, взяв в руки
телефон, легла на кровать.
Набрав номер мамы, я приложила телефон к
уху, в ожидании ответа. Буквально через пару
секунд, я услышала немного грустный голос
своей мамы.
- Слушаю, – произнесла она в трубку.
- Привет, мамуль, – тихо сказала я, чувствую,
что слезы уже начинают подступать к глазам.
Прошел всего один день, а я уже не могу без
мамы. Без ее голоса, теплых объятий и
нежных поцелуев перед сном.
- Габи, милая моя, – всхлипнула мама,
услышав мой голос. – Как ты там? Как
долетела? Как отец? – последнее предложение
она произнесла с опаской, боясь моей
реакции.
- Долетела хорошо. Мне здесь выделили
отдельную комнату. Все так богато и
непривычно. Чувствую себя здесь чужой, –
тихо говорила я, боясь, что меня кто-то
услышит. Хотя, здесь, скорее всего,
стопроцентная звукоизоляция. – Отец мил,
как никогда. Аж, раздражает.
- Габи! – возмутилась мама. – Он все-таки
твой папа. Не стоит быть такой грубой в его
сторону, – произнесла она немного спокойнее,
но все равно вела себя нервно. – Тебя никто
не обижает?
- Нет, с этим все в порядке, – хихикнула я.
Лет пять я занималась боксом. Помнится,
немало народу пострадало от моих рук. И
мама это прекрасно знает, но все равно
всегда спрашивает.
- А чувствуешь себя как? Ела? – обеспокоенно
спросила мама.
- Все хорошо. Да, поела, – соврала я, чтобы не
нервировать маму. А то, позвонит еще отцу, а
он-то заставит своих бугаев покормить меня
насильно. – Ты там как?
-Я, - она запнулась. - Хорошо. Только уже
скучаю по тебе, – всхлипнула мама.
- Мамулечка, не плачь, пожалуйста, – я
чувствовала, как на глаза наворачиваются
слезы, от осознания того, что мама плачет. –
Я тоже очень скучаю.
- Ладно, хватит мне тут нюни разводить, –
засмеялась она. Всегда так: только начнешь
плакать, как мама говорить «хватит нюни
распускать». Я тоже засмеялась, так как,
чаще всего, она мне это говорила, когда я
была маленькая. – Мне пора идти. Завтра
еще позвоню, – отказала мама.
- Хорошо. Целую тебя, - ответила я. Получив
тот же ответ, я бросила трубку.
Снова на глаза навернулись слезы. От
осознания того, что мама находиться
настолько далеко от меня, на душе
становится тошно. И, если бы не отец со
своими причудами, я, может, была бы сейчас
дома с ним, а не в этом роскошном особняке
с кучей накачанных мужиков.
Но, отдохнуть мне так и не дали. Буквально
через несколько минут, в комнату без стука
вошел Гарри с подносом в руках.
- Тебе надо поесть, – пробубнил он, ставя еду
на прикроватную тумбочку.
- Спасибо, – ответила я, свесив ноги с
кровати. – Я чем-то вас обидела? –
аккуратно задала я вопрос. Ведь он,
единственный человек, в присутствии которого
мне не страшно находиться в этом доме, и,
если он уйдет, неизвестно что эти мужики
могут со мной сделать. А он не такой, я
чувствую.
- Ты действительно считаешь нас собачками
своего отца? – неожиданно спросил он.
Вообще-то, я не ожидала, что он вообще
ответит на мой вопрос.
Мужчина сел рядом со мной на кровать,
переставив поднос с тумбочки мне на колени.
Запах еды разнесся по комнате, от чего в
животе заурчало. Я даже не замечала, как
сильно хочу есть.
- Вас - нет, а всех тех накачанных мужиков –
да, - ответила я, откусывая мягкую булочку и
заедая ее ложкой супа. Просто, но очень
вкусно. Надеюсь, туда никто ничего не
подсыпал, чтобы меня убить. Здесь это
вполне возможно.
- Значит, я не накачанный? – усмехнулся
мужчина, приподняв уголок губ.
- Ну, нет, вы, вполне накачанный. Я вообще не
это имела в виду, – мои щеки покрылись
легким румянцем, вводя меня в заблуждение.
Я тряхнула головой, позволив волосами упасть
мне на лицо, закрыв краску на щеках. Очень
странно, что я стесняюсь этого мужчины,
обычно я веду себя уверенно с такими, как он.
- Я понял тебя, – засмеялся он. Его хриплый
смех заполнил всю мою комнату, заставив
меня улыбнуться. – Называй меня на «ты»,
пожалуйста, – тише произнес он, перестав
смеяться.
- Это же неприлично, – я кинула на него
мимолетный взгляд, затем снова возвращаясь
к вкусному супу и мягким булочкам, запивая
все это апельсиновым соком.
- Мне всего двадцать шесть лет. Это вполне
прилично, – ответил Гарри. Я ошарашенно
перевела взгляд на него, поперхнувшись
супом.
- Выглядите, – он кинул на меня грозный
взгляд. – То есть, выглядишь гораздо старше.
- Это комплимент? – он снова засмеялся,
немного напугав меня этим.
- Сама не знаю, – сказала я. – Но тебе идет
быть таким, – смущенно произнесла я,
опустив взгляд на поднос, ковыряя ложкой в
супе.
- Значит, комплимент, – ответил он. По голосу
было слышно, что он тоже немного смутился.
Неожиданно дверь в комнату распахнулась, от
чего Гарри резко поднялся на ноги, закрывая
меня своим телом.
- Тебя вызывает Энтони, – произнес грубый
мужской голос. Я выглянула из-за спины
Гарри, чтобы посмотреть на вошедшего
человека. Им оказался высокий парень с
темно-зелеными глазами и русыми волосами,
которого я раньше не видела. - Привет, Габи,
– я нахмурилась. Не люблю, когда чужой
человек произносит мое сокращенное имя. –
Ой, простите, Ваше Величество, Габриэлла, –
видимо, до него дошли мои резкие слова в
гостиной по поводу моего имени и, скорее
всего, остальные слова тоже. Но нельзя было
сказать, что его слова звучали без доли
ехидства и издевки.
- Здравствуйте, – тихо сказала я, переводя
взгляд снова на спину Гарри, который все еще
стоял передо мной.
- Сейчас приду, – ответил он. Парень хмыкнул
и тут же скрылся за дверью. Гарри, кажется,
выдохнул с облегчением и заметно
расслабился. – Мне пора, – сказал он, снова
поворачиваясь ко мне. – Как доешь, ложись
спать, – тихо произнес он. Его бархатный
голос, повторюсь, ласкает слух. И хочется ему
подчиняться. Слушаться его.
- Хорошо, – ответила я, снова взяв в одну
руку ложку, а в другую кусок булочки.
- Спокойной ночи, – напоследок произнес
парень, пронзив меня взглядом своих
изумрудно-зеленых глаз, и вышел из
комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Я еще
некоторое время просто смотрела на дверь,
ожидая неизвестно чего.
Когда я все же доела все, что мне принес
Гарри, я направилась в ванну, прихватив с
собой свою любимую футболку с эмблемой
Манчестер Юнайтеда. Если вы еще не
заметили, то у меня много одежды с
эмблемой этой команды. Недолго простояв
под струями горячей воды, я вышла из душа,
сразу одевшись в трусы, футболку и шорты.
Вообще-то, я сплю только в футболке, но не
хочется потом краснеть перед каким-нибудь
мужиком, который «случайно» войдет в мою
комнату.
Завернувшись в одеяло, как в кокон, я долго
пыталась уснуть, но у меня никак это не
получалось. Мне постоянно казалось, что
сейчас кто-нибудь войдет и сделает что-то
противозаконное. В итоге, мне удалось уснуть,
примерно, через час. Столько всего произошло
за весь день, что я больше устала морально,
чем физически.