КОРОНА ОБРЕЧЕННЫХ [18+]

В прибежище теней я стояла в белом платье, словно призрак собственной надежды. Платье, нежный шелк и тонкое кружево, казалось насмешкой над тем, что происходило. Не символ чистоты и невинности, а скорей покров моей прежней жизни.

Мерт Аксар ждал меня у алтаря. В его взгляде, обычно скрывающем бездну тайн, сегодня отражалось что-то новое, пугающее. Торжество? Удовлетворение? Или, возможно, тень сомнения, как и у меня?

Старый священник, с лицом, исчерченным морщинами, словно картой прожитых лет, начал бормотать слова молитвы. Молитвы, которые казались пустыми в этом пропитанном ложью месте.

Я приблизилась к Мерту, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к пропасти. Уверена ли я? В этот момент я сомневалась во всем. Во всем, кроме одного – у меня не было выбора. Моя семья отвернулась от меня, нарекла предательницей. А он... он был моей единственной надеждой, пусть и призрачной.

Слова священника звучали словно приговор. "Леона Дельмонте, согласна ли ты..." Я слушала вполуха, слова казались лишенными смысла, пустым звуком. Я знала, что должна сказать, что должна сделать.

— Согласна, – произнесла я, стараясь вложить в этот ответ как можно больше уверенности.

Мерт смотрел на меня, словно оценивал, испытывал на прочность. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, но тут же исчезло, сменившись привычной маской непроницаемости.

— Мерт Аксар, согласен ли ты...

— Согласен, — его ответ был коротким и лаконичным, как приказ.

— Мерт и Леона, я призываю вас соединить руки и совершить ваши обещания в присутствии Бога и народа Его.

Мы повернулись друг к другу и взялись за руки. Его рука была сильной и горячей, но я не чувствовала тепла, только холодную решимость.

— Я, Мерт Аксар, беру тебя, Леона Дельмонте, в законные жены и клянусь всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Слова клятвы звучали как насмешка, как пустые обещания в мире, где царят вражда и предательство. Но мне так хотелось произносить их искренне.

— Я, Леона Дельмонте, беру тебя, Мерт Аксар, в законные мужья и клянусь всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

Мои слова эхом отразились в стенах часовни, полные лжи и отчаяния. Я не верила ни в одно из этих слов, но должна была их произнести.

Священник пробормотал что-то о муже и жене, о праве на поцелуй. Мерт повернулся ко мне, и его губы коснулись моих. Холодно, отстраненно, словно прикосновение льда. Это не был поцелуй любви, это был лишь символ, печать сделки, заключенной между врагами.

Я отступила назад, ощущая холодный пот на ладонях.

— И что теперь? — прошептала я, не зная, чего ожидать.

Уголок его губ дернулся в усмешке.

— Теперь, моя жена, начнется война.

Война? Я и так потеряла все, что у меня было. Что еще он собирается отнять? Мою душу?

Я смотрела на него, и страх сковал мое сердце. Я только что вышла замуж за врага, заключила сделку с дьяволом. И теперь мне предстояло жить с последствиями этого решения. Но в глубине души, вопреки здравому смыслу и доводам рассудка, жила маленькая искра надежды. Надежды на то, что, возможно, в этой войне, в этом хаосе, мы сможем найти что-то настоящее, что-то, что заставит нас забыть о ненависти и вражде.

Или же я просто обманываю себя? Его глаза, темные и непроницаемые, не выдавали никаких эмоций. Я была лишь пешкой в его игре, оружием в его руках. И мне предстояло узнать, выживу ли я в этой войне, или же буду уничтожена в её пламени. В церкви не было никого, кроме нас, поэтому нас не встречал большой белый лимузин, никто не кричал «Горько», и мне не пришлось кидать букет своим подругам. Вместо этого к нам подъехал водитель Мерта и забрал из этого пристанища.

На безымянном пальце красовалось золотое кольцо с миниатюрными бриллиантами.

— Как ты, Леона? — неожиданно спросил мой муж.

— Да охренеть, — ответила я и Мерт засмеялся.

Его улыбка воскрешала во мне новую жизнь. Очаровательная и соблазнительная.

— Будь хоть немного повежливее, — саркастично сказал он, посмотрев на меня.

— Еще неделю назад я сидела дома и ждала, пока мать найдет для меня старого жениха, даже не предполагала, что стану Аксар, а сейчас, я в свадебном платье с кольцом на пальце, еду со своим мужем в новый прекрасный дом. Как еще это назвать?

— Ладно, ладно, я просто попросил, — ответил он. — Погоди, тебя что, хотели выдать замуж за старика? — продолжил смеяться Мерт.

— Дважды, — я показала два пальца. — Как ты понял, мои родители не очень любят меня.

— Главное, что я люблю.

Он приблизился ко мне и поцеловал в уголок губ. Я не понимаю, он говорит это искренне или специально пробуждает во мне давно застывшие бабочки в животе? Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица.

Мы подъехали к огромному трехэтажному зданию, и тогда мне стало очень не по себе. Вероятность того, что его семья примет меня – ноль и один процент. Набрав побольше воздуха, я взяла Мерта за руку, пока в его другой руке было наше свидетельство о браке в красной корочке.

Дверь нам открыл швейцар. Видимо, муж все продумал, ведь у нас даже не спросили имен и не проверили в списке.

Это был один из вечеров, организованный инвесторами наших семей. Аксары и Дельмонте хоть и являлись врагами, но обязаны были присутствовать на подобных сборах. Но, я ни разу не видела здесь Мерта, что очень странно, ведь здесь присутствовали все члены семьи.

Когда мы вошли в зал, все отвлеклись от музыки и разговоров. Больше всего, меня смешил взгляд Альбины и Фернандо Дельмонте. Их лица застыли в гримасе абсолютного потрясения. Мать, казалось, вот-вот упадет в обморок, а отец... его взгляд был полон такой ярости, что казалось, он готов меня убить на месте.

— Прошу немного внимания, — Мерт похлопал в ладоши, его голос, громкий и уверенный, эхом пронесся по залу. — Мы поженились!

Он выставил напоказ наше свидетельство и демонстративно показал скрепленные руки. Его пальцы, переплетенные с моими, словно говорили: "Мы вместе против всего мира."

— Рад представить вам – Леона Аксар – моя жена.

Тогда гордость взыграла во мне тысячекратно. Я почувствовала, как расправляются плечи, как поднимается голова. Вопреки всему, вопреки вражде, предательству и отчаянию, я стояла здесь, рядом с Мертом, как Леона Аксар.

Дамиана не могла закрыть рот, как и Лейтон, а Эрман и Маркиана улыбались в поддержку мне. Их улыбки давали мне силы, напоминая о том, что я не совсем одна в этом враждебном мире.

Журналисты направили на нас камеры и волна вспышек поглотила нас. Ослепительный свет резал глаза, но я не отвела взгляд. Я знала, что это – начало. Начало нашей войны. И я была готова к ней.

Альбина Дельмонте, прибывая в полном ошеломлении, направилась ко мне, лицо ее исказила такая ярость, что я инстинктивно отшатнулась. Она подняла руку, готовясь обрушить удар по моей щеке, но Мерт молниеносно перехватил её запястье. Его рука сжала её пальцы с такой силой, что побелевшие костяшки проступили сквозь кожу.

— Никто не смеет бить мою жену, — прошипел он, голос низкий и опасный, как рычание зверя. С видимым усилием он откинул руку моей матери, загораживая меня своим телом. В его глазах вспыхнул холодный огонь, совсем не тот, что был секунду назад.

Мать, пошатываясь от неожиданности и боли, с трудом восстановила равновесие. Её дыхание стало сбивчивым.

— Мальчик, ты не знаешь, с кем связался, — процедила она сквозь зубы, глаза сверкали ненавистью. Её голос, обычно спокойный и властный, дрожал от ярости.

— Это вы, совсем не знаете, с кем имеете дело, — ответил Мерт, его голос оставался таким же жестким, но в нём появилась уверенная холодность. Он снова взял меня за руку, его пальцы сжимали мои с нежной настойчивостью. Это было успокаивающее прикосновение в этом вихре ненависти.

Напряжение в зале достигло предела. Все замерли, наблюдая за развитием событий.

— Дельмонте уничтожат вас, — резко вмешался Фернандо, его голос был хладнокровен, но в нём скрывалась та же глубокая враждебность. Он увел Альбину, словно отводя яростную собаку от своей жертвы. Его рука легла на плечо жены, и в этом жесте я увидела смесь беспокойства и бессилия. Они ушли, оставляя за собой шлейф холода и неизбежного конфликта. В этом воздухе, насыщенном враждой и ненавистью, я впервые почувствовала настоящее тепло – тепло его руки в моей. Но это тепло было просто эпицентром нашего будущего шторма.