II
Каждый день ее видеть услада,
Но не даром чужая жена,
Как гласит одиозно баллада,
Меченосцу была суждена.
Как хрустальная птица в клетке,
Не пытается вылететь вольно,
Он лежал на холодной кушетке
Понимая, чем дальше-тем больно.
Обнимая ее и лаская,
Он Авроре слова приберег,
Что судьба ненасытная злая,
Возвращает ее на исток.
Кто обидит ее-тот покойник,
Отпускал и дал слово богам-
Что он станет принцессы достойным,
Что весь мир ляжет к хрупким ногам.
***
У принцессы внутри все сточилось,
И увидев его, обомлев-
Не поняв, что же с нею случилось,
Он набросился, как злостный лев.
Ожидая безумья вояки,
В шуме насланным ей преисподней,
Побросав все свои железяки,
Он примчался с объятьями к ней.
И Аврора вдруг дернулась нервно,
Будто пыль ей попала в глаза,
Час объятия был ею прерван,
Мирно катится речка-слеза.
Её плоть затряслась, кровь бурлит,
Опускаются руки на оземь,
Ей колдун сквозь леса говорит,
Что он ждет ее в доме меж сосен.
***
· На границе любви и отчизны
Усомнился при выборе мозг,
Меченосец смотрел на метизы
И вдруг горестно он произнес:
«Что предателям делать на поле?
Лишь для смерти они рождены.
Что путане же делать на воле,
В роли пагубной, милой жены?»
Что клубится в таенных глубинах
Неизведанной черствой души?
Что таится в его писанинах,
Кому пишет в сиротке-тиши?
И глаза его турмалины
На кого лишь с любовью глядят?
Кто оставил от сердца руины,
Перед кем, как спаситель, распят?
***
· Шевелился магический лес,
Сохранял, что осталось Колдун,
Совершилась война до небес
От жестоких и сильных драгун.
«Ты мой лес-ты моя колыбель»-
Успокаивал землю герой,
Отправляясь в волшебный туннель,
Он отправил свой дом на покой.
И за тысячи верст он кричал,
Помня свист от серебряных пуль,
И кровавый истоптанный бал,
Состоящий из подданных гуль.
Облачившись в трухлявую ветошь,
Он снял перстень отца-колдуна,
Превратилось все в темную ретушь.
Верил в то, что Аврора жива.
***
· Губы зверские так остры
И принцессу царапали вновь,
По щеке, словно две сестры
Побежали и слезы и кровь.
Сердце рвется из бледной груди,
Толстокожей нет времени стать.
Как теперь колдуна ей найти?
Как теперь колдуна ей догнать?
Завивает у зеркала кудри.
Твердый стан, златовласа, стройна,
Бьет себя по щекам со всей дури,
Бьет до боли, до хруста она.
Упивается мыслями вдоволь,
Вспоминает взор каменных глаз.
Что затеяла? Смерть или сговор?
Чей повинно исполнит указ?
***
· «Все сгорело, величество ваше»-
Прозвучало как гром по весне,
Нет на свете события краше,
Чем победа в желанной войне.
«Он сбежал, он использовал чары»-
Вдруг оскалился, стук по столу:
«Как он смог, там горели гектары?
Или лжешь своему королю?
Всех на кол посажу, вот управа!»-
Извивался по комнате вождь,
Не смогла его сотня-держава
До конца забить в дерево гвоздь.
Не познает всего, не уйти слезам,
Будто чуяло сердце властителя,
Что известно благим небесам
Про Авроры любви покровителя.
***
· «Моя нежная, сахар и ртуть,
Моя вестница, быстрым конём
Я еще не проделал тот путь,
Чтобы стать для тебя королём.
Не погубят огни гор-высот
Наше солнце сапфировых врат.
Для меня индевелый твой сон
Хуже, чем мой серебряный ад.
Сколько раз я готов был сорваться
И трусцой добежать до тебя,
Людям свойственно ведь ошибаться,
Так скажи мне, ошибся ли я?
Наша ласка лежит на скрижали-
Наша бездна кривой идиом,
Так скажи, почему не бежали,
Чтоб найти наш покой и наш дом?»
***
· Растирая эфирное масло
По своим нездоровым плечам,
С каждым днем пуще прежнего гасла
И все шире становится шрам.
У Авроры глаза – дымка в небе
Стали сизыми с ржавым пятном,
Тяжелее становятся цепи,
Когда бродит по замку тайком.
«Нет, не ходит меня он искать,
Да и он не идейный мой пёс,
Вероятно, придется признать,
Что причин у него не нашлось».
Но не думать насильно не может,
Будет тайной зарытой в земле,
То, что сердце болезненно гложет
Дежавю о ее колдуне.
***
· Волокном крыто небо с курилен,
И наевши тугие ремни,
Во дворце бредят снами простыми,
Отравившись вином мамлюки.
У вояки, от устали павшем
В голове порицаемый факт,
Что Аврора о беге мечтавши,
Подливает отраву в коньяк.
Но влюбленный ослепший вздыхатель
Осушает токсичный бокал,
Горечь злобы не стала чреватой,
Лишь о ласке Авроры мечтал.
И прокашлялся желчью и кровью,
Был безлик и сражен наповал,
Он своей невзаимной любовью
О принцессе своей уповал.
***
· И сдув реки в малюсенький узел,
Бородою своей шевеля,
Маг остался собой и не струсил,
И все так же Аврору любя,
Возмужал и окреп во всю силу,
И откинув с земли простыню,
Подчинив с головою ветрило,
Подчинив с головой Сатану.
Тростью бил он отцовской свирепо
По коралловой черствой земле,
Бил от злости и верил он слепо
Станет он королём королей.
Но багровые реки равнин
Посмеявшись над ним, говорят:
«У принцессы появится сын,
А ты будешь в темнице распят».
***
· Шли недели, принцесса страдала,
Но как правило время-врачук.
Она письма в пустоты писала,
Хоть и думала, что колдуну:
«Я люблю тебя, даже в неволе,
Я прошу тебя, мой талисман,
Укради меня в снежное поле,
Забери меня в черный туман».
За окном пели дубы ветвями,
И хлестали утробистый луб:
«А что, если мы мага не знали?
А что если, он демон Инкуб?
Коль шагнешь в его крепкие руки-
Позабудешь о доме в тиши,
Все под силу такому хитрюге-
Отдаешься ему за гроши».
***
· Муж с женой насмотреться не могут
На рожденного ими дитя,
Погруженные в родственный омут,
Любовались и пальцы сплетя,
Воевода был счастлив и скоро
Он поверив и все позабыв,
Трогал талию как из фарфора-
Он и не был к Авроре брезглив.
И надеждой своею убитый,
Ей же был он до пят окрылен.
Изменилась земная орбита,
А вояка все так же влюблен.
Ее в дребезги сердце разбито,
Меченосец - чудак кукловод
Доставал червяка паразита,
Лил на раны мучительный йод.
***
· Унижался могучий целитель,
Горевал от несбыточных мечт,
И тащась в свою землю-обитель,
Королевство удумал он сжечь.
Был когда-то мишень для забавы,
А сегодня душитель и маг,
Он найдет для любого управу,
Король леса, сильнейший вожак!
***
Когда муж загуляет, Аврора умрет,
И громко хохочет, срываясь на стон,
Вояка споёт свой последний куплет,
Вассал-чародей восстанет на трон.
Слышит грохот, взмахнет топором,
Рвется простынь, меняется тень-
К нему в спальную приполз нагишом,
Сын Авроры светился, как день.
«Я ему не хозяин и даже не мать,
Что же держит меня, душегуба?
Что же в нем вдруг я стал замечать,
Кроме царского хладного трупа?
Что, дитя моё, чувствуешь узы?
Как прорежутся рёбра твои,
Мы уйдем в мои дальние камни-лузы
Я отдам тебе знанья свои.»
***
И пройдет целый век, а может и два,
Как под обликом черным таясь,
Сын Авроры и Сын самого Колдуна,
В грубом замке на ложе родясь,
Станет тростью стучать по земному грунту,
И рассыплет тернисто опал,
Чтоб однажды босая, с любовью к нему
Придет та, кого он возжелал.