Глава 2.
ВСЕ ТРИГГЕРЫ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ В МОЕМ ТГК: "КРОВАВЫЕ ИСТОРИИ" (https://t.me/krovavstory)
***
Глава 2.
1984 год. Поместье Эвергрин.
В детской комнате, залитой утренним солнцем, четырехлетняя Лора стояла на цыпочках перед большим овальным зеркалом. Ее крошечные пальчики впились в резную деревянную раму, когда она внимательно изучала свое отражение. Рядом лежал ржавый ключ.
Ее детское лицо с мягкими чертами и фарфоровой кожей, залитым веснушками, уже хранило следы странных изменений. Наиболее заметным были глаза: правый — теплый карий, как у матери, с густыми ресницами; левый — того же оттенка, но с изумрудными лучами, расходящимися от зрачка, и тонким золотистым кольцом по краю радужки.
Темные вьющиеся локоны с рыжеватыми прядями у висков обрамляли ее лицо, а на затылке выделялось небольшое светлое пятно — будто кто-то аккуратно вырвал прядь.
Она крутилась перед зеркалом в нежно лавандовом платице, любуясь им.
«Мама говорила, что я красивая, как куколка» — Маленькая девочка улыбнулась самой себе.
Она уже трое суток терпеливо ждала возвращение матери. Папа сказал, что она уехала по работе в другой город, но она даже не написала письмо...
Вдруг дверь распахнулась, что даже дрогнуло зеркало. Вошел Генри — отец Лоры. Она сразу же сунула ржавый ключ за зеркало, а ключ от комнаты спрятала в ящик. Он медленно подошел к ней сзади, она увидела его мрачное лицо и Лора сразу же почувствовала неприятный запах сигаретного дыма, дорогого одеколона и чего то железного.
«Мерзко...» — подумала девочка
— Что я тебе говорил про мамины вещи? — Его рука легла ей на плечо и его холодные пальцы сжались, причиняя еле ощутимую боль.
Лора виновато опустила взгляд и увидела, что у него новые часы, но почему то разбиты, а на белых ботинках густая красная жидкость.
— Где ты взяла ключ? — Снова послышался грубый голос Генри.
— Прости... — Единственное, что смогла прошептать девочка.
Генри взял ее за подбородок и вернул ее лицо обратно к зеркалу. Он ткнул отполированным ногтем в ее глаз, указывая на него.
— Видишь? Это болезнь и если будешь плакать... То придется снова ставить укол от грусти.
Лора отвела взгляд и увидела, как в дверях мелькнул край маминого платья.
— Мама! — Крикнула девочка, пытаясь вырваться из хватки Генри. Он отпустил ее и девчонка рванула в коридор, но было тихо, никого...
— Мам... — Прошептала девочка и к ней снова подошел Генри.
— Вечером придет доктор. Будь умницей.
Лора почувствовала, что глаза предательски жгет. Нет... Она не будет плакать, или снова будет больно.
— Где мама? Она была тут... — Лора повернулась к отцу, но тот лишь поджал губы и ушел в кабинет.
***
Неделю назад. 4 утра.
Лора сидела на подоконнике своей спальни, сжимая в потных ладошках смятый лавандовый бутон. За окном фиолетовые поля сливались с кровавым закатом, а по стеклу стекали первые капли надвигающейся грозы.
Дверь приоткрылась без стука.
— Мама!
Белла вошла, прижав палец к губам. Она двигалась странно — будто каждое движение причиняло ей боль. Её обычный изысканный шёлковый шарф был заменён высоким джемпером, но Лора всё равно заметила синеватые пятна на шее.
Девочка разжала кулачок, показывая смятый лавандовый бутон.
— Это для тебя. Чтобы не болело.
Белла замерла. Потом резко присела перед дочерью, вцепившись ей в плечи.
— Кто тебе сказал, что я болею?
— Папа. Он сказал доктору, что у тебя... пси-пси... — Лора сморщила носик, пытаясь вспомнить страшное слово.
— Психическое расстройство? — Лора кивнула.
— Не волнуйся, я правда приболела и уезжаю лечиться.
— Мам, куда? Возьми меня с собой! — Потребовала девочка.
— Прости, солнце, не могу... Я уезжаю надолго, но я вернусь. — Белла поцеловала дочь в лоб и вложила в ее маленькую ладошку ржавый ключик.
— Никому не показывай, папе тоже. Это пригодится тебе для... — Белла не успела закончить, дверь резко распахнулась и послышался голос Генри.
— Милая, твое время закончилось. — Он натянул улыбку, чтобы не пугать Лору.
Белла кивнула и встала, улыбнувшись Лоре. Дверь захлопнулась и снова комната погрузилась в пугающую тишину.
***
Тяжелые шаги Генри глухо отдавались по дубовому полу. Белла шла рядом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.
— Ты совсем потеряла рассудок? — его шёпот был резким, как удар хлыста. — Я запретил тебе приближаться к ней после того, что ты натворила.
Белла остановилась, повернувшись к нему. В её глазах горело то, что Генри ненавидел больше всего — вызов.
— Она моя дочь. Ты не можешь диктовать мне, когда я могу видеть собственного ребёнка.
Генри резко схватил её за запястье, намеренно сжимая именно то место, где синел свежий синяк.
— Ты забыла, чем это закончилось в прошлый раз? — он наклонился ближе, и Белла почувствовала на лице его дыхание с привкусом дорогого виски. — Ты едва не погубила проект Нокс. Едва не погубила её.
Белла резко дёрнулась, пытаясь высвободиться:
— Это не эксперимент! Это наш ребёнок! Ты превращаешь её в...
— В совершенство. — Генри закончил за неё, внезапно сменив гнев на ледяное спокойствие. — Ты сама выбрала этот путь, когда согласилась на модификации. Не волнуйся, я не буду отдавать ее в лабораторию, но... я изменю ее сам.
Они вышли на улицу, где стоял черный фургон. Рядом — двое мужчин в халатах и масках.
— Подготовьте сыворотку. — Обратился он к мужчинам и затем посмотрел на Беллу.
— Прощай, Белла. Я позабочусь об... Авроре.
***
1995 год.
Аврора сидела на ступеньках террасы, разглядывая муравьев, тащивших крошку печенья. После исчезновения матери прошло уже полгода, но девочка все еще ждала — каждое утро проверяла, не появился ли новый лавандовый цветок у нее на подушке. Но с каждым уколом она все больше забывала о матери... Она не помнила ее лица, голоса, только тихий шепот, будто ветер.
— Ты Аврора?
Голос прозвучал прямо над ухом. Девочка вздрогнула и обернулась.
Перед ней стоял мальчик. Лет семи, не больше. Темные волосы, коротко остриженные, бледная кожа с желтоватым оттенком, будто он давно не видел солнца. На нем была чистая, но явно чужая одежда — белая рубашка с закатанными рукавами и темные штаны, слишком широкие для его худых ног.
Но больше всего Аврору поразили его глаза.
Серые. Пустые.
— Ты кто? — спросила она, отодвигаясь.
— Кейн, — ответил мальчик. Говорил он четко, но без интонации, будто зачитывал заученную фразу. — Меня прислали к вам. Я буду жить здесь теперь.
Аврора нахмурилась. Отец ничего не говорил ей о новом ребенке в доме.
— Откуда ты?
Кейн замешкался.
— "Из лаборатории."
Аврора хотела спросить, что это значит, но в этот момент на террасу вышел Генри.
— А, вы познакомились, — сказал он, улыбаясь. Улыбка не добралась до его глаз. — Кейн будет твоим братом. Вы должны заботиться друг о друге.
Кейн не шелохнулся, не улыбнулся в ответ. Он просто стоял, глядя куда-то мимо Авроры, будто ожидая следующей команды.
Генри положил руку на плечо мальчику.
— Он пока не очень общительный. Но ты поможешь ему привыкнуть, да?
Аврора кивнула, не понимая, что вообще происходит.
Позже, за ужином, она украдкой наблюдала за Кейном. Он ел методично, без аппетита, точно выполнял задание. Когда горничная поставила перед ним десерт — клубнику со сливками — он уставился на тарелку, будто видел это впервые.
— Ты не любишь клубнику? — спросила Аврора.
Кейн поднял на нее глаза.
— Я не знаю, — честно ответил он.
Ночью Аврора проснулась от странного звука.
Тихий стон. И будто что-то обо что-то ударяется.
Она сползла с кровати и вышла в коридор. Звук доносился из комнаты Кейна.
Дверь была приоткрыта. Аврора заглянула внутрь.
Кейн сидел на кровати, обхватив коленки руками и качался, ударясь затылком об твердую стену.
— Тебе... больно? — прошептала девочка.
Мальчик резко замер. Его глаза в темноте блестели, как у ночного зверя.
— Я не должен говорить с тобой, — наконец произнес он хриплым шепотом. — Они сказали... я плохой. Сказали, что я могу навредить кому-то.
Аврора шагнула ближе, протягивая то, что сжимала в кулаке - последний засушенный цветок лаванды от матери.
— Вот. Мама говорила, это помогает, когда больно.
Кейн уставился на цветок, будто видел такое впервые.
Его пальцы дрожали, когда он медленно протянул руку, но в последний момент отдернул её, словно обжёгшись.
— Нельзя... — прошептал он, сжимая виски пальцами. — Они узнают. Они всегда узнают...
Аврора упрямо сунула цветок ему в ладонь.
— Это наш секрет, — сказала она так уверенно, как могут только дети. — Я никому не расскажу.
Кейн сжал хрупкий бутон в кулаке. Вдруг его лицо исказилось гримасой боли.
— Я... помню... — выдавил он сквозь зубы. — Белую комнату... и этот запах... Она держала меня за руку... Тетя Белла..
Последнее слово сорвалось с его губ неожиданно, и он тут же замер, будто испугался собственных воспоминаний. Его глаза метнулись к двери, где в щели под порогом виднелась тонкая полоска света.
— Белла? Мама? — Удивленно прошептала Аврора.
Послышались шаги. Тяжёлые, размеренные.
Кейн мгновенно преобразился. Он сунул цветок под матрас, лёг и натянул одеяло до подбородка. Его дыхание стало ровным, лицо — пустым.
— Спрячься! — успел он шепнуть.
Аврора юркнула в гардероб, когда дверь распахнулась. В комнату вошёл доктор Вальтерс в белом халате. В руке он держал металлический поднос с шприцем.
— Ноль седьмой, ты не спишь, — констатировал он, глядя на неподвижного мальчика. — Опять эти... приступы?
Кейн не ответил. Доктор вздохнул, приложил пальцы к его шее.
— Пульс учащённый. Ты контактировал с кем-то? — Его взгляд скользнул по комнате, на мгновение задержавшись на приоткрытой дверце гардероба.
— Нет, — монотонно ответил Кейн.
Доктор Вальтерс покачал головой, ввёл препарат.
— Завтра увеличим дозу. Нельзя, чтобы ноль седьмой регрессировал, — пробормотал он себе под нос, выходя.
Когда шаги затихли, Аврора вылезла из укрытия. Кейн лежал с открытыми глазами, по его щеке катилась слеза.
— Что они тебе сделали? — испуганно прошептала она.
— Стирают, — просто ответил он. — Как стирали её. Как стирают всех, кто... вспоминает.
Его рука под одеялом сжимала лавандовый цветок.
— Но этот... этот я спрячу, — вдруг сказал он с неожиданной твёрдостью. — Я найду место, где они не смогут его найти.
Аврора кивнула, чувствуя странную теплоту в груди. Впервые за полгода она не чувствовала себя такой одинокой.
— Я принесу ещё, — пообещала она. — У мамы в саду много лаванды.
Кейн медленно закрыл глаза. На его губах дрожал подобие улыбки.
— Спасибо... Лора, — прошептал он.