Глава 3.
2002 год.
Дождь хлестал по лицу. Сердце бешено стучало, а дыхание стало рваным. Она бежала, ноги стали ватные, а легкие жгло, но она не останавливалась ни на секунду.
Аврора завернула за угол и резко врезалась в массивную грудь. Она отпрянула и увидела трех мужчин.
— Мисс, наконец то мы вас нашли... — С безумной ноткой в голосе сказал один из них и сделал шаг к ней.
Она сделала шаг назад и ударилась об еще одну фигуру.
— Знаете, отец будет очень недоволен вашим побегом. Спите. — Резко ее пронзила острая боль и темнота...
***
Она очнулась в своей старой комнате. Бархатные шторы, дубовый паркет, знакомый запах лаванды — все осталось как в детстве. Только теперь на окнах красовались кованые решетки.
Рядом сидел Генри рассматривая ее блокнот с исследованиями
— Доброе утро, дочь. — Он даже не удостоил ее взглядом.
— Ты заставила меня волноваться. Бежать через окно... Не думал, что ты будешь сбегать от помощи.
Аврора хотела что-то возразить, но поняла, что сил нету, а голос охрип.
— Что вы ввели?...
— Ничего особенного. Всего лишь миорелаксант. — Он аккуратно поправил подушку за ее спиной. — Ты же знаешь, что я всегда забочусь о тебе.
Аврора снова слышала эти лживые, противные слова о любви и заботе. Ложь. Каждое слово Генри — ложь!
Он спокойно продолжил исследовать ее блокнот.
— Пыталась найти правду? Ее нет, и не было.
— Кто этот мальчик? Что за лаборатория?
Генри прищурился:
— Доктор Беулз предупреждал о возможных галлюцинациях... Это не воспоминания, Аврора. Это — галлюцинации.
— Нет... Не галлюцинации... Где он?
— Я даже не знаю про кого ты говоришь, милая. Тебе нужно больше отдыхать. — Он поцеловал ее в лоб и она напряглась, чувствуя безжизненные и холодные губы на своей коже.
Он ушел, оставив ее в замешательстве и беспомощности.
Пришел доктор Беулз. Человек в очках с тонкими стеклами, пахнущий спиртом и чем-то металлическим.
— Мисс Эвергрин, — он улыбнулся, доставая шприц. — Как настроение?
Аврора отползла к изголовью.
— Не подходи…
— О, это всего лишь витамины, — он кивнул медсестре. Та схватила Аврору за руки. — Для ясности мыслей.
Она проснулась от крика. Своего.
Во рту — вкус крови. Видимо, прикусила язык. На полу — разбитый стакан. Руки дрожали так, что она не могла даже поднять их.
В углу сидела медсестра, равнодушно жуя бутерброд.
— Спите, мисс. Завтра будет лучше.
***
Все три дня она пролежала в кровати. Приходил доктор Беулз, втыкал ее очередную дозу и она вырубалась.
Спустя эти трое суток наконец то пришел отец.
Генри вошел в комнату, безупречный, как всегда, в своем темном костюме. Его пальцы перебирали золотые часы — привычный жест, когда он обдумывал ход.
— Ты выглядишь лучше, — констатировал он, останавливаясь у окна. — Доктор Беулз доволен твоим прогрессом.
Аврора сжала кулаки под одеялом. Тело все еще слабое, но ясность мысли вернулась.
— Вы держали меня три дня под седативными. Это не лечение, это пытка.
Генри усмехнулся, поправляя манжеты.
— Ты сама загнала себя в это состояние. Поиски несуществующих воспоминаний, побег через окно... — он покачал головой. — Ты ведешь себя как испуганный ребенок, а не как моя дочь.
Он подошел к кровати, его тень накрыла ее.
— Но я готов дать тебе шанс. Ты свободна.
Аврора насторожилась. Его "милость" всегда имела цену.
— На каких условиях?
— Никаких. — Генри развел руками. — Просто возвращайся к своей жизни. Забудь этот бред о лабораториях и мальчиках.
Он повернулся к двери, но остановился на пороге.
— О, и еще одно... Завтра у нас ужин с Марко Сальери. Будь готова. Не натвори глупостей, как ты сделала в прошлый раз. — Его тон понизился
Когда дверь закрылась, Аврора медленно поднялась с кровати. Ее ноги дрожали, но она подошла к окну. Решетки действительно исчезли.
У нее не было сил двигаться, но оставаться в особняке Генри они ни на секунду не хотела.
***
Лаборатория «Нокс». 1998 год.
— Подопытный ноль-семь. — Послышался омерзительный голос доктора.
Кейн сидел в стеклянном зажатом пространстве и бесчувственно смотрел на очередного убитого человека.
Раньше бы его руки тряслись, раньше бы он плакал, умолял оставить его в покое. Но не сейчас. Не сейчас, когда он понял, что любое сопротивление бесполезно. Его держали как подопытного кролика и делали из него дикого зверя.
Он пробыл тут уже восемь лет. Все эти восемь лет он мучался, его мучали...
1990 год.
Черный фургон ехал долго, Кейн помнил смутно. Его тошнило, голова кружилась. Вокруг него сидели люди в черном и врачи, которые вкалывали ему что-то.
«Нет, не хочу обратно...» — Проносилось эхом в голове. Но он не знал, что все будет намного хуже, чем было.
«Лора... Мне так жаль...» — Мальчик хотел плакать, но не мог. Лишь единственная капля скатилась на кушетку. Ему снова что-то вкололи и его вырубило.
***
Кейн очнулся в белой комнате. Голова гудела, во рту стоял горький привкус лекарств. Он попытался пошевелиться — тонкие ремни сдерживали каждое движение.
— Подопытный ноль семь пришел в себя, — раздался женский голос где-то сверху.
Дверь открылась. Вошли трое в белых халатах. Средний держал шприц с мутной жидкостью.
— Где я? — голос семилетнего мальчика дрожал. — Где Лора?
Врач ухмыльнулся:
— Забудь это имя. Здесь тебя зовут Семь.—
Игла вонзилась в шею. Мир поплыл.
***
Кейн сидел в углу камеры, дрожащими пальцами царапая иглой от шприца на внутренней стороне предплечья. Кровь смешивалась с чернилами, которые он украл у медсестры.
Л-О-Р-А.
Каждая буква - как нож. Но он должен был сохранить это. Последнее, что связывало его с реальностью.
Шаги в коридоре. Он быстро закатал рукав.
Дверь распахнулась. Вальтерс с двумя охранниками.
— Сегодня особый тест, — улыбнулся доктор. — Проверим твою лояльность.
Они притащили девочку. Лет пяти. Карие глаза, темные волосы. Похожа на Лору...
Кейну вложили в руки нож.
— Это твоя новая сестра, — Вальтерс положил пистолет на стол. — Убей ее — получишь еду.
Кейн задрожал. В глазах девочки - тот же ужас, что когда-то был в глазах Лоры.
— Н... нет... — Перед собой он увидел Лору, нож выпал из рук, а глаза наполнились слезами.
Охранник схватил девочку за волосы. Приставил пистолет к ее виску.
— Выбирай. Она или ты.
Кейн закрыл глаза. Внутри что-то сломалось
***
Кейн пришел в себя, прикованный к металлическому креслу. Губы были разбиты, язык распух от укусов. Над ним склонились три фигуры в респираторах.
— Субъект ноль семь демонстрирует аномальную нейронную активность в гиппокампе, — голос доктора Вальтерса звучал механически через динамик. — Приступаем к коррекции.
Один из людей в защитных костюмах поднес к глазам Кейна странный прибор - нечто среднее между офтальмоскопом и шприцем. Игла тонко шипя вошла прямо в зрачок.
— Где... Лора...— хрип мальчика больше походил на скрежет.
— Повторяю в последний раз, — Вальтерс нажал кнопку на пульте. —Ты — Субъект ноль семь. Никаких имен. Никаких привязанностей.
По стенам камеры зазмеились синие электрические разряды. Воздух наполнился запахом жженой плоти. Кейн застыл в немом крике, когда ток прошелся по его телу.
***
2002 год. Лаборатория «Нокс».
Красный свет аварийных ламп заливал коридоры лаборатории "Нокс", превращая белоснежные стены в кровавые реки. Сирена выла, как раненый зверь, сливаясь с криками персонала. В центральном операционном зале царил хаос - мониторы мигали предупреждениями, стеклянные колбы с образцами падали со стеллажей, разбиваясь о кафель.
Кейн лежал на металлическом столе, его тело покрывала липкая от пота простыня. Последняя инъекция оставила во рту вкус горелой меди. Он медленно открыл глаза, ощущая, как холодный металл стола леденит спину.
— Почти готово, — голос доктора Вальтерса донесся сквозь туман в сознании. — После этой процедуры последние нейронные связи должны разрушиться. Наконец-то мы получим идеальное оружие.
Кейн повернул голову и увидел над собой устрашающий аппарат — металлический шлем с десятками тончайших игл, медленно опускающийся к его голове. В глазах доктора, отражавших красный свет тревоги, он увидел нечто, заставившее его сердце бешено забиться — голод. Голод ученого, готового на все ради результата.
Внезапно здание содрогнулось. Где-то в глубине комплекса раздался глухой взрыв. Пол под ногами дрогнул, заставив Вальтерса схватиться за стол.
— Реактор блока С перегревается! — раздался крик из коридора. — У нас максимум пятнадцать минут до полного расплавления!
Вальтерс бросил взгляд на мониторы, показывающие мозговую активность Кейна. Его лицо исказила гримаса ярости. — Черт возьми! Он все еще держит паттерн! Препараты не сработали!
Еще один взрыв, ближе. С потолка посыпалась штукатурка. Охранники у входа переглянулись и бросились к выходу без приказа.
— Доктор, мы должны эвакуироваться! — ассистент схватил Вальтерса за рукав.
Вальтерс заколебался, его взгляд метнулся между Кейном и дверью. Еще один взрыв решил за него — с ревом сорвавшейся с цепи собаки он бросился к выходу, хлопнув дверью.
Тишина. Только треск короткого замыкания в панели управления и нарастающий гул где-то в глубине здания.
Кейн лежал неподвижно, слушая отдающиеся в черепе удары собственного сердца. Затем — щелчок. Левый наручник на запястье ослаб. Они никогда не чинили механизм должным образом, считая препараты достаточной мерой.
Мускулы напряглись. Еще один рывок — правая рука свободна. Кровь хлынула из содранных запястий, когда он сорвал с головы электроды. Первый свободный вдох за двенадцать лет.
Он скатился со стола на дрожащих ногах. Пол под ним качался, как палуба во время шторма. Первое, что бросилось в глаза — экран с открытым файлом:
"ПРОТОКОЛ 'ФЕНИКС'. ИТОГОВЫЙ ОТЧЕТ. 1990-2002"
Фотографии сменяли друг друга — он в детстве, привязанный к стулу. Он подростком, с электродами, вживленными в череп. Он неделю назад, с пустыми глазами, стреляющий в мишень в форме человека.
Последний слайд заставил его замереть:
Аврора Эвергрин. Единственный стабильный результат. Локация: Вилла Эвергрин, Неаполь. Статус: Наблюдение.
Фотография девушки с разноцветными глазами вызвала странное сжатие в груди. Он не помнил ее. Но его рука сама потянулась к экрану, пальцы дрожали.
Где-то рядом раздался новый взрыв. Решение пришло мгновенно. Он схватил со стола пропуск доктора Вальтерса, щприц с красной жидкостью и выдрал с блокнота информацию о семье Эвергрин.
Если Аврора — дочь Генри. Значит — его слабость. И Генри сделает все, чтобы защитить ее.
Коридор напоминал сцену из апокалипсиса. Дым ел глаза, где-то лилась вода, смешиваясь с кровью на полу. Первый охранник появился из дыма — Кейн двинулся навстречу, его тело помнило каждое движение, каждую точку удара. Сломанная шея. Беззвучный хруст.
Архивная дверь поддалась после третьего удара ногой. Компьютер все еще работал. Пальцы сами набрали код - 0914. День, когда начались эксперименты.
"Уничтожить все данные? ДА/НЕТ"
Кейн замер. Его рука дрожала. Затем — твердый щелчок. "НЕТ". Правда должна была умереть от его руки. Лично.
Он нашел свое дело. Толстая папка с фотографиями, анализами, графиками. Последняя страница:
Субъект 07. Источник: семья Эвергрин. Особые отметки: демонстрирует аномальную привязанность к дочери спонсора. Рекомендация: полное стирание памяти. Протокол 'Чистый лист' утвержден.
Спонсор. Генри Эвергрин.
Еще один взрыв, ближе. Пора было уходить.
Служебный выход. Грузовик с медикаментами. Ключи в замке зажигания — кто-то явно спешил спасти свою шкуру.
Кейн в последний раз оглянулся на пылающее здание. Двенадцать лет ада. Двенадцать лет боли. И только одно имя выжило в этом аду.
Лора.
Он знал, что отомстит. Убьет, убьет их всех. Он будет наслаждаться...
Двигатель рыкнул. "Ленд Ровер" рванул вперед, сминая ворота. В зеркале заднего вида лаборатория "Нокс" пылала, как адский котел.
Охота началась.
***
Глухой рокот грузовика "Ленд Ровер" стих, когда Кейн заглушил двигатель в полукилометре от цели. Последние пятьсот метров он преодолел пешком, сливаясь с ночью.
Бункер прятался за зарослями ежевики и ржавых бочек. Вход — полуразрушенная бетонная плита с выцветшей надписью "Achtung!"¹. Кейн провел пальцами по шершавой поверхности, нащупал скрытую задвижку.
Щелк.
Запах ударил в нос — сырость, плесень и... что-то еще. Что-то химическое, напоминавшее лабораторию.
Он спускался вниз по ободранной лестнице, светя еле живым фонариком вперед. Здесь была жуткая атмосфера.
Три комнаты — Центральная и две боковые.
В правой комнате он осмотрел все и только потом натолкнулся на маленький стол в угле. Он тихо подошел к нему, разбитые стекла хрустели под его ногами.
Он оттряхнул бумаги от пыли и грязи и обнаружил почти что стертую запись:
«Открытие лаборатории «Нокс». 1969.»
Записи: «Долгожданное открытие лаборатории, где будут проводиться эксперименты, чтобы продвигать наше будущее. Все приглашаются на открытие!»
«А ведь никто даже не знал, что было там на самом деле» — Кейн закрыл глаза от головной боли, потирая виски. Он зажмурился, и перед глазами всплыли белые стены лаборатории, холодный блеск хирургических инструментов, голос доктора Вальтерса, монотонный, как метроном:
«Субъект ноль-семь, повторяйте за мной: у вас нет имени. У вас нет прошлого. Вы — оружие.»
Кейн резко встряхнул головой, сглотнув ком в горле.
Фонарь в его руке выхватил из темноты контуры подземелья. Бункер времен войны — бетонные стены, покрытые плесенью и граффити давно исчезнувших солдат, потолок с черными подтеками, будто вены на теле мертвеца. Пол был липким от чего-то, что не хотелось называть вслух.
Он снова заметил статью, но не особо важную.
«Вторая мировая война. Италия».
Он сделал шаг вперед. Сапог прилип к полу с мокрым звуком.
«Идеально.»
Где-то в глубине коридора что-то шевельнулось.
— Эй, падаль! — хриплый голос, пропитанный алкоголем и страхом.
Кейн медленно повернулся. Перед ним стоял бомж — скелет в грязных лохмотьях, с заточкой из ложки в дрожащих пальцах.
— Это мой дом! — пузырилась слюна на его губах.
Кейн не ответил. Его пальцы сами нашли рукоять ножа.
«Сколько секунд? Два? Нет... Одна.»
Движение руки — и заточка с звоном упала на бетон. Бомж захрипел, захлебываясь собственной кровью, пальцы судорожно впились в рукав Кейна.
— П-почему... — булькало у него в горле.
Кейн наклонился, вытирая окровавленный клинок о грязную куртку.
— Потому что ты — мусор.
Труп волокли по коридору, оставляя за собой темную дорожку.
Он бросил труп в ближайшую канализацию и вернулся.
Ему нужно было переночевать хотя бы тут.
Койка скрипела, как умирающее животное, когда он бросил на нее армейское одеяло — серое, в пятнах, пахнущее порохом и чужим потом
«Как в казарме...»
Внезапно перед глазами всплыло другое место — комната с белыми стенами, удары по лицу, голос инструктора:
«Солдат не спит! Солдат убивает!»
Кровь на губах была соленой, как слезы, которых он больше не мог пролить.
Он резко дернул одеяло на себя.
Стена памяти.
Фотографии пришпилены ножами. Генри Эвергрин — лезвие воткнуто прямо в левый глаз.
Аврора — уголок снимка обуглен, будто он пытался сжечь его, но не смог.
Доктор Вальтерс — лицо исцарапано до неузнаваемости.
Красные нити между ними сплетались в паутину, в центре которой был он сам.
«Сначала девочка. Потом отец. Потом...»
Пальцы сами нашли шприц. Красная жидкость вошла в вену — и мир стал слишком четким, слишком громким.
В углу валялся засохший цветок лаванды.
Он не помнил, как он здесь оказался. Но когда он взял его в руку — Маленькая девочка смеется, протягивая букет.
«Для тебя, Кейн!»
Солнце. Тепло. И этот чертов запах...
— Нет!
Он швырнул цветок в стену. Головная боль раскалывала череп. В глазах сверкали искры.
«Этого не было. НЕ БЫЛО!»
Но тогда почему по щеке текла эта предательская влага?
Он яростно стер ее, оставив на коже кровавые полосы — ногти впились слишком глубоко.
Зеркало.
Осколок, вмурованный в стену, отражал чужое лицо.
Глаза — пустые, как дуло пистолета.
Шрамы — карта пыток.
Улыбка — оскал зверя.
«Кто ты? Что они сделали с тобой? Где... где тот мальчик?»
С помощью препарата он уснул.
***
Вилла Эвергрин.
Дождь бил в окна с такой силой, что казалось - стекла вот-вот не выдержат. Капли стекали по витражам, создавая причудливые узоры, напоминающие слезы. В коридорах особняка царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими шагами охраны. Их фонари выхватывали из темноты портреты предков, чьи глаза словно следили за каждым движением.
Старый дубовый стол, за которым сидел Генри, был завален документами. Желтый свет настольной лампы создавал вокруг него ореол, за пределами которого царила тьма. Его пальцы с набрякшими венами медленно перелистывали страницы досье с красной печатью: "УНИЧТОЖЕНО. Проект Нокс. Архивные материалы".
Остановившись на фотографии лаборатории, он провел указательным пальцем по обугленным руинам. Пепел прилип к подушечке. Генри потер пальцы, размазывая черную субстанцию, словно пытаясь стереть само воспоминание.
Рядом лежало послание от Кейна: «Ты думал, все сгорели? Ошибся. Я заберу то, что ты украл. Начну с нее.»
«Чертов объект ноль семь» — Генри впервые за долгое время был в ярости.
Он схватил мобильник и набрал своих рабочих:
— Найти объекта ноль семь и приставить к Авроре охрану! Немедленно! Если с ней что-то случится, то в вашей голове будет дыра! — Он сбросил вызов, кинув мобильник в стену.
***
Дождь стучал по окнам особняка, когда Аврора сидела в кабинете отца, разбирая старые документы. Она знала, что Генри не одобрил бы ее вторжение в его бумаги, но после новостей о пожаре в лаборатории «Нокс» она больше не могла оставаться в неведении.
На столе перед ней лежала папка с грифом «Конфиденциально. Проект Нокс. 1990 год». Внутри — медицинские отчеты, фотографии, списки пациентов. И среди них — ее имя.
«Аврора Эвергрин. Субъект A-0. Протокол 'Чистый лист'. Результат: частичная амнезия.»
Она перевернула страницу. На следующем листе — черно-белая фотография: она, маленькая, в белом халате, стоит в длинном коридоре с другими детьми. Рядом с ней — мальчик. Его лицо было замазано черными чернилами, но его рука держала ее за плечо.
Кто ты?
Внезапно дверь кабинета скрипнула. Аврора резко подняла голову. На пороге стоял старший охранник, Марко.
— Мисс Эвергрин, — его голос был неестественно ровным, — ваш отец просил вас не трогать эти документы.
— Где он? — спросила она, не отрывая глаз от фотографии.
— На деловой встрече. Он вернется к утру.
Аврора медленно встала, забирая с собой несколько листов.
— Скажите ему, что я хочу поговорить.
Марко кивнул, но его взгляд скользнул по бумагам на столе. Что-то в его глазах показалось ей... знакомым. Пустым. Как на фотографиях из лаборатории.
Она вышла в коридор, чувствуя, как сердце бешено колотится. В кармане ее платья лежала та самая фотография — та, где был мальчик.
В своей комнате Аврора разложила документы на кровати. Среди них был медицинский отчет:
«Субъект 07. Мальчик, 7 лет. Принят в проект в 1984 году. Показатели: повышенная агрессия, устойчивость к боли. Рекомендовано: полная изоляция, стирание памяти. Примечание: демонстрирует аномальную привязанность к Субъекту A-0. Требуется коррекция.»
Она закрыла глаза. В голове всплывали обрывки: белые стены, боль, чей-то голос... «Не бойся, Лора. Я здесь.»
Но это было невозможно. Она не помнила никакого мальчика.
Острая боль снова пронзила голову и Аврора схватилась за виски, потирая их.
— Это не может... Не может быть просто галлюцинацией. — Прошептала она.
— Я найду правду. — Ее тело дрожало, пока она медленно поднималась с кресла.
Она не знала, что правда найдет ее быстрее.