Пролог
- В Рейвенхерстской психиатрической школе трагическое происшествие: шестнадцатилетний ученик утонул в бассейне школы при неясных обстоятельствах. Официально инцидент был признан несчастным случаем - утоплением. По словам администрации и полиции, молодой человек случайно утонул в бассейне в свободное от занятий время, - на экране возникает фотография нашей школы. Мрачное здание, от которого кишки связываются в тугой узел. - Однако сотрудники школы и семья погибшего серьезно сомневаются в официальной версии, указывая на возможные противоречия и умолчания в ходе расследования. Местные жители призывают к тщательному расследованию, чтобы установить истинные причины трагедии и обеспечить безопасность учеников.
Я знала - это не случайность. Не может смерть быть простой случайностью. Куда смотрит мой дядя? Почему молчит? Почему не отвечает на мои звонки, когда в моей голове крутились целый рой вопросов? И о какой безопасности говорят, если дети мрут, как мухи? Самоубийства? Удобная версия для тех, у кого "не все дома". Но неужели родителям все равно? Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость. Ярость на эту нелепую ложь, на равнодушие взрослых, на собственное бессилие.
Рейвенхерстская школа-интернат должна была быть местом исцеления, а не кладбищем. Но за высокими стенами и приличными фасадами скрывалось что-то темное, что-то, что забирало жизни молодых людей, чьи души и так были изранены. Копы твердили о мерах безопасности, о внимательном персонале, но я видела другое - холодность в глазах рабочих, усталость и безразличие, окутывающие это место, как саван.
Шёпоты за стенами. Шаги, которые никто не слышит. Слова, которые боятся произнести вслух.
Я стояла у окна своей комнаты в общежитии и смотрела на пансионат Рейвенхерст - холодный, серый, словно застывший во времени. Ветер срывал последние листья с деревьев, и снег начал падать, первым белым покрывалом, скрывая все следы. Но он не мог скрыть правду. Когда все это выйдет наружу? Ведь так это должно работать в правильном мире? Нас лечат, чтобы мы стали правильными, не так ли? Пансионат для «неправильных», для тех, кто не вписывается в идеальный образ мира, который так старательно рисуют те, кто наверху. Я провела здесь шесть месяцев, шесть месяцев терапии, лекарств и разговоров, призванных меня «исправить».
Но что, если я не хочу быть "исправленной"? Что, если я - не могу? Я ненавижу это слово, ненавижу его суть, ненавижу отца, ненавижу дядю и это место. Я здесь всех ненавижу и ненавижу себя.
Ненависть душила меня, как петля. Это чувство было единственным, что оставалось настоящим во мне, незамутненным таблетками и промыванием мозгов. Я чувствовала его кожей, видела в отражении окна, слышала в завывании ветра, проникающего сквозь щели. Ненависть давала силы, пусть и черные, отравленные. Она была оружием против безразличия, против лжи, против той фальшивой заботы, которой меня окружали.
Дверь скрипнула, нарушая мои рассуждения. Я повернулась, и увидела холодные глаза, взгляд которых неотрывно приковал меня. В руках что-то было - что-то, что нарушало тишину. То, что отняло жизнь у Лены, и возможно сейчас отнимет и мою...