Урок Покаяния

Рейвенхерст, штат Мичисота. 2020 год.

Каменные стены психиатрической школы Рейвенхерст увитые диким плющом, скрывали не школу, а скорее крепость для израненных душ.
Школа стояла на отшибе, окруженная мрачным лесом, словно пытаясь спрятаться от остального мира. Ветер, гулявший между вековых сосен, завывал зловещие мелодии, а скрип старых ставней добавлял в эту симфонию безысходности нотки тоски. Казалось, само место пропитано печалью, впитало в себя горе и страх, витавшие здесь за долгие годы. Сюда, подальше от мира, бросающего косые взгляды, попадали подростки, чьи головы стали полем битвы.
Их дни проходили в ритуалах: терапия, медикаменты, прогулки по унылому парку. Ночи были временем кошмаров и бессонницы, когда тени в углах обретали зловещие очертания, а голоса в голове становились громче, словно в них засунули проигрыватель с дешёвыми колонками.

Каждый коридор здесь насквозь пропитан лекарствами и тишиной, от которой ноет внутри. Даже воздух, кажется, скрипит. И никакой одеколон Таддеуса Вейла не спасает. Хотя, чёрт возьми, он явно пытается. Клянусь, когда он с утра пшикает свои духи на запястья, запах добирается аж до нашего корпуса. Как будто он не парфюм носит, а распространяет его через систему вентиляции.

Но сегодня это было нечто особенное. Его аромат стал в разы густее, липкий, тяжёлый, как сироп на хлорке. Приторный, с каким-то странным сладким оттенком, от которого в горле встал ком. Хотелось просто закрыть нос, глаза и мозги. Хотелось просто отключиться, но вот загвоздка. Не всегда удается "отключиться", когда тебе этого захочется.

Единственное место, где стоял древесный бумажный запах, который напоминал старый бабушкин дом из детства -  это библиотека, где под залитым ярким светом, сидела Кассандра, с головой утопая в томах по древней мифологии, словно надеясь найти там ответ на свои галлюцинации.
Кассандра перелистывала страницы, касаясь пальцами пожелтевших страниц, будто в них скрыты заклинания, способные выжечь из головы образы, что приходили по ночам. Поэтому, сон все реже стал обходить ее стороной.
Касс старалась меньше спать, от чего ее состояние становилось все хуже.

Кассандры всё всегда было по расписанию, как у старого часового механизма: столовая, занятия, психолог, библиотека. День за днём - без сбоев, без пауз. Ни разу никто не видел, чтобы она, как все, шла в комнату переодеться или хотя бы просто... исчезла из поля зрения. Будто жила между строк, а не в стенах школы.
Над ней смеялись. Кто-то громко, кто-то шепотом, особенно когда она снова зарывалась в свой потрёпанный том по мифологии.

- А ты случайно не Мара*? - бросил один из учеников, не скрывая усмешки, держа в руках книгу и наклоняясь к Кассандре. - Знаешь, я бы не прочь, чтобы ты ночью в мою комнату забралась.

Он скривил рот в ехидной улыбке, будто ожидая реакции.Кассандра не подняла головы, продолжая листать страницы.

- Если я Мара, то ты уснешь навсегда, - тихо, но с вызовом сказала она.

Так было всегда - короткие разговоры, насмешки и оскорбления. Никто никогда не спрашивал, как она себя чувствует или нужна ли ей помощь. Когда сил отвечать не осталось, она просто молчала и листала книгу дальше, отключаясь от всего вокруг.
Слова одноклассников скользили по её защитному куполу, словно капли дождя по стеклу. Она закрылась от всех - от семьи, друзей и даже от самой себя. Кассандра твердила, что пока не найдёт ответы на самый главный вопрос своей жизни, не позволит себе полностью потеряться. Поэтому старалась не оставаться надолго в своих мыслях, ныряла в книги, чтобы не встречаться лицом к лицу с той частью себя, которой боялась.

Она жадно впитывала каждую строчку, каждое имя, каждую легенду. Древние боги, герои, титаны и нимфы казались ей ближе и понятнее, чем люди вокруг. Они хотя бы молчат и не задают глупых вопросов, от которой ее голова идет кругом. А ей ни к чему были лишние вопросы, она и с одним то справиться не могла.

Галлюцинации становились всё ярче и настойчивее. Фигуры из мифов оживали, переплетаясь с лицами одноклассников и учителей, от чего Кассандра путалась в реальности.
Греческие божества шептали неразборчивые слова, которые она пыталась понять, но безуспешно. Иногда казалось, что истина совсем близко, но она всегда оставалась где-то в глубине.

Однажды Кассандра взяла в руки очередную книгу и вдруг почувствовала странное покалывание в пальцах. Страницы, пожухлые и желтые, начали как-то светиться, а буквы будто ожили и заплясали непонятными узорами. Для обычного человека - полный бред, а для неё - знак, что она не такая, как все. Она особенная, и это только подтвердило её мысли.
Галлюцинация накрыла её внезапно, как волна, и на этот раз ей даже не пришлось нервничать или переживать. Такое стало случаться всё чаще и чаще. Она закрыла глаза, надеясь, что всё быстро пройдет. Но когда открыла, вокруг уже ничего не было знакомого. Библиотека просто исчезла, растворилась в тумане. Вместо книжных полок  огромные колонны, увитые виноградом. В воздухе пахло оливковым маслом.
И вот она сидит посреди древнего храма, а перед ней богиня в золотом свете, смотрит на неё так, будто ждала всю жизнь.

- Больная на голову истеричка, ты че пялишься на меня?

Голос, грубый и насмешливый, заставил Кассандру вздрогнуть. Золотое сияние померкло, колонны рассыпались, и храм снова превратился в библиотеку Рейвенхерста. Рядом с ней, опершись о стеллаж, стояла Бренда. Кассандра еще ни разу не была так рада слышать эту дрянью девчонку. Взгляд был затуманен, понадобилось больше времени, чтобы сфокусироваться. Богиня исчезла, оставив вместо себя крупную блондинку в джинсовых коротких шортах и черном топе.

Бренда Слейт - была той, кого Касс хотела видеть меньше всего в своей жизни, но почему-то каждый раз, когда у нее случались глюки эта девушка находилась где-то поблизости. Бренда сама того не понимая, в очередной раз спасла свою одноклассницу. Но Кассандра ненавидела, когда кто-то застаёт её за погружением в глюки. На самом деле, она боялась, что может повести себя как-то неадекватно, и что из-за этого могут быть последствия. И Бренда как никто другой знала о болезни Кассандры, поэтому все чаще стала донимать её, чтобы ощутить вкус победы на губах.

- Чего расселась, библиотекарша? Опять со своими греками тусишь? Смотри, а то они тебя в рабыни заберут, будешь им амброзию носить.

Кассандра уселась на свое прежнее место, чтобы немного прийти в себя. Холодная скамья чуть привела её в чувства.

- Пошла ты, - выдавила из себя хриплым голосом брюнетка.

Пытаться что-то сказать Бренде было просто бесполезно и даже опасно. Все в школе знали, что она первая начинает драку. А Кассандра не хотела рисковать ни одним волоском на своей голове. Она очень дорожила своими волосами и тщательно за ними ухаживала. Ведь в семь лет ей поставили диагноз - алопеция, и это был настоящий удар. Но к десяти годам состояние улучшилось, болезнь вошла в ремиссию, и сейчас её волосы растут длинными, почти до пояса. Для Кассандры они настоящая ценность.

- Сама пошла. Надо сказать Профессору Нудило, чтобы побольше таблеток тебе выписал, а то подумаешь, что я какая-нибудь гаргуля и прирежешь меня.

Профессор Нудило - это наш психотерапевт и главврач, которого мы хоть и уважали, но терпеть не могли. Он мозгоправ номер один. Дотошный, красивый как Бог и очень много говорит. Он мог говорить часами подряд, словно единственное его желание - не дать нам ни секунды тишины, как будто наша жизнь одна большая лекция по «как быть хорошими». Но мы не плохие, мы просто сломанные.

Кассандра вновь промолчала. Она не хотела затевать конфликт - не любила быть в центре внимания. Бренда хмыкнула в честь своей маленькой победы и отошла, бросив напоследок презрительный взгляд. Кассандра снова уткнулась в книгу, но теперь буквы казались размытыми и бессмысленными. Слова больше не складывались в истории, а лишь хаотично плясали перед глазами.

"Может и правда стоит попросить побольше дозировки? А то в последнее время, все чаще стало казаться всякая дрянь в голове. Кажется, мне не помогает лечение. Может  мне уже ничего не поможет? " - мысли потоком заполняли её голову.
Вот чего она боялась - много думать, задавать себе тысячу вопросов в секунду, а потом всю жизнь искать на них ответы. А их нет. Это как игра, в которой всегда проигрываешь - и проигрывает Кассандра Морин.

Она уже встала со скамейки и поставила книгу на место, потому что миссис Хью - или, как её все называют, Жирокнижка - будет в ярости, если заметит, что кто-то нарушил порядок в её библиотеке. И, конечно, этот кто-то - Кассандра Морин.

Жирокнижка терпеть не могла Кассандру. Просто из-за того, что та каждый божий день сидела в библиотеке и мозолила ей глаза. Гребаный. Каждый. День. Касс это понимала - она не была тупой. Просто ей было плевать. Ей уже хватило дерьма в жизни, чтобы париться из-за того, что о ней думает ещё один человек. Ну не нравится - не смотри. Всё просто.

- Не сомневайся. Ты избрана, - услышала она голос, прежде чем покинуть библиотеку...

***

Отчёт №024. Пациентка: Морин Кассандра.
Продолжаются идеаторные галлюцинаторные эпизоды с псевдорелигиозной и мифологической окраской. Характерна высокая степень вовлечённости, частичная критика сохранена. Рекомендуется наблюдение в динамике. Повышение дозы обсуждается...
Журнал наблюдений. Пациентка: Морин, Кассандра.

Состояние сознания остаётся пограничным. Формально Кассандра ориентирована: знает своё имя, возраст, дату, место нахождения, охотно вступает в диалог, отвечает логично и последовательно. Однако сохраняются элементы идеаторных и галлюцинаторных проявлений с высокой степенью вовлечённости.

Пациентка продолжает воспринимать отдельные образы и «голоса» как реальные. Некоторые из них носят мифологическую окраску, с чёткими визуальными признаками: «контуры», «тень», «запах».Всё это - признаки (телесной галлюцинации), несмотря на отсутствие объективных стимулов.

В момент беседы убеждена в их реальности. Способна пересказать содержание книг, связывает прочитанное с происходящим вокруг неё. Иногда выстраивает параллели между собой и персонажами (часто с ифологическими жертвами).

Сложность оценки в том, что пациентка не утрачивает логического мышления: она может рассуждать, размышлять о себе в третьем лице, ставить под сомнение собственные чувства. Но на фоне этого сохраняется глубокая (аффективная вера) в нереальные образы.

По сути, наблюдается расщепление: критика формально присутствует, но не вмешивается в переживания. Обычные тесты на когнитивную сохранность не выявляют грубых нарушений, однако восприятие реальности искажено.

Подчеркну: термин «ясное сознание» в данном случае применять нецелесообразно. Пока сохраняется погружённость в псевдореальность, особенно с элементами сенсорной насыщенности, о полной ясности говорить нельзя.

Рекомендовано: отслеживать частоту и характер образов, наличие новых тем, фиксировать эмоциональную реакцию.
Также рекомендую наблюдение во время чтения - книги, судя по всему, играют у неё роль триггеров.

-Личный журнал, Т.Вейла, клиника «Рейвенхерст».

***

Но Кассандра не одна со своими идеями по решению вопросов со своей головой. Есть еще Итан Вернер, который, словно зверь в клетке, мечет на беговой дорожке в спортзале, пытаясь унять внутренний гнев, который готов взорваться в любую минуту.

Иногда боль внутри становится настолько невыносимой, что её хочется превратить в боль снаружи. Кто-то режет себя лезвием, кто-то жжёт кожу сигаретами, кто-то стискивает зубы так, что хрустит челюсть. Это не про желание умереть. Это про то, чтобы хоть на мгновение почувствовать, что ты всё ещё жив. Что ты что-то контролируешь. Что ты хотя бы способен ощущать что-то еще.
Некоторые, как Итан, доходят до странного - тугая петля вокруг шеи, пальцы на горле, до звёзд в глазах и дрожи в ногах. Не для того, чтобы уйти. А чтобы почувствовать эту грань. Чтобы дотронуться до неё и отпрянуть, с ощущением, будто вынырнул из глубокого озера. Потом долго сидишь, переводишь дыхание, и тебе чуть полегче. Как будто хоть на секунду выключили всё это дерьмо в голове.

Итан с самого рождения был совсем не тем ребёнком, о котором мечтали его родители. Он родился худым, невысоким и, самое страшное для отца, рыжим. Этот цвет достался ему от прабабушки, которую мистер Дэвид Вернер, его отец, искренне ненавидел.
Старуха всегда предпочитала другого внука, а Итана игнорировала или унижала. В завещании она не оставила ему ни цента, и Дэвид запомнил это на всю жизнь. В их семье деньги были священны, и прабабкина «несправедливость» стала для него настоящим проклятием. Он считал, что Итан унаследовал не только цвет волос, но и всю «порченую» породу.

Мать Итана часто говорила:  Как поле засеешь - таким оно и вырастет. Она была права. Поле Итана проросло жёстким, перекошенным - таким, каким его вспахал отец.
С самого детства Итан страдал от своей психики. Его характер был тяжёлым, словно клетка, из которой нельзя вырваться. Он был заложником собственного тела, своих мыслей, вспышек гнева. Но, что хуже всего, он сам стал источником страданий для других.
У него были свои внутренние «правила»: всё должно быть по его, до последней детали. Без малейшего отклонения. Слишком жёстко, слишком навязчиво, слишком разрушительно. В школе, дома, даже просто на улице его черты проявлялись везде.
Но в чём-то Итан оказался крепким. Он был толстокожим , и это помогло ему хотя бы частично держать себя в руках. Он пытался бороться с тем, что мешало ему нормально жить. Получалось не всегда, но он старался.

С возрастом всё только ухудшилось. Отец всё чаще срывался на нём, бил, оскорблял. Говорил прямо: Ты просто ошибка. Пустое место.
С каждым разом в Итане накапливалось что-то чёрное, тяжёлое, и его внутренний мир становился всё опаснее  и для него самого, и для всех вокруг.

Эпилептоидным психопататом - характерно взрывчатость, конфликтность, мстительность, жестокость.   Вспышки гнева накатывали внезапно, как штормовые волны, сметая все на своем пути. Он мог сорваться из-за не так поставленной чашки, не вовремя сказанного слова, косого взгляда. После приступа ярости обычно наступало тягостное раскаяние, но остановить себя в момент аффекта Итан был не в силах.

Итан понимал, что с ним тяжело. Что его поведение - это сплошной стресс для всех вокруг. Но делал вид, что ему всё равно. Потому что знал: родителям по-настоящему наплевать.

Итан все чаще уходил в себя, создавая в своем воображении мир, где он был сильным и справедливым. Там он мог дать отпор отцу.
Эти фантазии становились его убежищем, единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Но реальность была жестока. Школа давно перестала быть школой. Ни знаний, ни друзей. Одно поле боя. Его постоянно вызывали к директору, учителя ругались, пытались «достучаться». Но ничего не менялось. Итан будто катился вниз по склону и не мог остановиться. Всё чаще ему казалось, что единственным выходом была бы месть. Просто взять и разобраться с отцом. Один раз, и всё. Проблема решена.

Но прошел почти год с лишним -ничего не изменилось. Итан все еще находился в школе Рейвенхерст. Родители ни разу не приехали. Ни звонка, ни открытки на день рождения. Никаких подарков.
Они просто платили за его содержание, будто вычёркнули из жизни, но держали на поводке. Каждый месяц клали деньги на счёт. «На будущее», говорили. Чтобы, если он вдруг «вылечит свою голову», мог спокойно уехать подальше и никогда больше не появляться у них дома.
Так и жил между фантазиями, где он сильный, и реальностью, где он был просто нежеланным ребёнком с больной душой.

Итан все прекрасно понимал и продолжал существовать в своем теле, которое наполнено до краёв лишь - горечью и злостью.
Парень научился скрывать свои чувства за маской безразличия и сарказма, превращая его в оружие, которым отбивался от любого проявления жалости или сочувствия. Его маленький темный мир сжался до размеров комнаты, наушников и мрачных фантазий. Иногда, в самых тёмных уголках разума, он представлял, как вонзает огромный тесак в горло своего отца. Без слёз. Без крика. Просто тишина и кровь.
Эти мысли пугали его, но в то же время давали ощущение контроля. Пусть хотя бы в голове, пусть хотя бы там, он мог быть сильным.

Здесь, мы учимся не только математике и литературе, но и самому главному - жить со своими демонами. Они учатся рисовать картины, чтобы выразить то, что не могут сказать словами. Они учатся слушать тишину, чтобы заглушить голоса в голове. Они учатся быть друг для друга семьей, потому что мир снаружи часто бывает жесток.

Итан бежал, пока пот не заливал глаза, пока мышцы не начинали гореть. Бежал от собственных мыслей, от чувства вины, которое преследовало его, словно тень. Он знал, что Монника права, что его гнев - это бомба замедленного действия, но как ее обезвредить, он понятия не имел. Мозгоправы, таблетки - все это казалось ему лишь пустой тратой времени. Ему нужно было что-то настоящее, что-то, что могло вырвать его из этого замкнутого круга.

Его кулаки сжимались, пока он продолжал бежать. В голове всплывали обрывки воспоминаний, слова, сказанные в порыве ярости, последствия, которые он не мог исправить. Он пытался подавить их, утопить в боли, но они возвращались снова и снова, как назойливые мухи.

Он ненавидел себя за свою слабость, за то, что позволял гневу контролировать его. Он хотел быть другим, спокойным и рассудительным, как Монника или шезоидка Кассандра. Но это было не в его природе. Он был рожден бурей, и ему казалось, что единственный способ выжить - это позволить ей бушевать. И он бушевал, очень яростно бушевал...

***

Отчёт №26. Пациент: Итан Вернер.

Пациент демонстрирует явные признаки эпилептоидной акцентуации личности - повышенная раздражительность, настойчивость в отстаивании своих взглядов, склонность к конфликтам. Особое внимание привлекают выраженные мазохистические тенденции: Итан причиняет себе боль различными способами - ожогами, уколами, укусами. В некоторых случаях наблюдаются попытки самокалечения вплоть до внедрения посторонних предметов в тело.

Кроме того, отмечается патологическая страсть к незавершённым самоудавлениям - пациент затягивает петлю или сдавливает шею руками до помрачения сознания и даже судорог, испытывая при этом нечто близкое к оргазму. Следует учитывать, что эти действия зачастую воспринимаются окружающими как попытки суицида, тогда как истинная мотивация иная.

Также стоит отметить, что алкоголь провоцирует у Итана дисфорические состояния с выраженной агрессией - в состоянии опьянения наблюдается дикий гнев и стремление к деструктивным действиям.
Необходимо продолжить наблюдение и коррекцию терапии с учётом указанных особенностей.

-Личный журнал, Т.Вейла, клиника «Рейвенхерст».

___

* Мара (мифология) - дух смерти и ночных кошмаров в славянской мифологии. Считалось, что она может приходить к мужчинам в облике красивой женщины, чтобы соблазнить их и тем самым навлечь беду или болезнь. В снах она вызывает тревогу и плохие сны, а также связана с проклятиями и неудачами.