Урок Покаяния

- Нас держат здесь не просто так. Внешний мир трещит по швам. Просто вы ещё этого не поняли, - сказал Метью Стайлз, откинувшись на спинку стула и закатив глаза.

Кая мельком на него взглянула. Он говорил это уже третий раз за неделю, и каждый раз добавлял что-то новенькое: то про "небесный заговор", то про "систему, которая всех сожрёт". Сегодня - про конец света.
Он был одним из тех, кто в любой ситуации ведёт себя так, будто всё под контролем. Даже если этот контроль - иллюзия. Даже если ты носишь форму с чужим именем на бирке и живёшь по расписанию, которое составлено не тобой.

Кая сидела на задней парте, подперев рукой подбородок. Внимания на урок - ноль. Как и обычно. У неё было ощущение, что за окном реальность намного интереснее, чем всё, что происходило внутри.
А снаружи - обычный осенний день. Холодный свет, стёртые краски, медленно падающие листья. Они кружились, словно кто-то смонтировал сцену в замедленной съёмке.
Кая моргнула. И вдруг - стоп. Всё, как будто, зависло. Листья замерли в воздухе, ветер притих, небо застыло. Она моргнула еще раз - и мир снова зашуршал, задышал. Но это странное чувство - будто всё вокруг остановилось, а она осталась - не ушло. Оно возвращалось. Снова и снова. Как чувство, что ты один даже в толпе. В Рейвенхерсте одиночество притихло, но не ушло. Просто стало частью фона. Как звук вентиляции. Или собственная тень.

Она вздохнула и снова посмотрела в класс. Учительница продолжала лекцию, будто ничего не произошло. Хотя, возможно, и правда ничего. Здоровые головы - видят по-другому.

Кая вновь повернулась к Метью. Тот восседал на своём стуле, будто это его личный трон на стендапе, и он - главный комик. Постоянная ухмылка, бровь наискосок, щетина "я слишком крут для бритвы" - идеальный образ пофигиста. Плевать он хотел на распорядок, правила и вообще всё, кроме собственных загонов.

Кассандра Морин, рыжеволосая девочка, тихо рисовала в блокноте на полях. Она говорила мало, но всегда появлялась вовремя и садилась на одно и то же место, будто так безопаснее.

В конце пятого ряда, почти спрятавшись, сидел Айрис Хоул - и это был тот случай, когда человек одновременно вызывал и интерес, и отторжение. Голубоглазый, с раскосыми глазами, нос с лёгкой горбинкой, будто повернут вбок. Волосы короткие, каштаново-медные. Всё в нём было... чуть не так. И это "не так" раздражало.

Рейвенхерст - учебное заведение, куда "временно помещают" подростков с эмоциональными трудностями. Так звучало в официальной бумаге. На деле - серые стены, строгая форма и режим дня, как в пансионате. Только с психологами и записями в личном деле.
Форма: тёмные брюки или юбки, светло-розовые рубашки, эмблема школы, выцветшая от слишком частой стирки. Всё казалось не по размеру. И не по настроению.

Кая покрутила на пальце ручку. Не из-за скуки - скорее, из привычки. А привычек у неё было много. Например, отшивать всякое подобие дружбы.
Дружить здесь? Не вариант. Это как раздавать свои нервы бесплатно. А она в Рейвенхерсте временно. Пара месяцев, максимум. Дождётся своего восемнадцатилетия и улетит как можно дальше от своей цирковой труппы по фамилии Монтгомери. Серьёзно, им бы всем палату на троих, и шапочки из фольги в комплект. Но почему-то чокнутой считают только её. Милота, правда.

- Кая, ты что-то скажешь? - неожиданно прозвучал голос мисс Уэйверли.

Кая подняла глаза. Все повернулись. Даже Метью замолчал.

-Простите, -тихо ответила она. - Я отвлеклась.

- Постарайся быть с нами, хорошо?

Кая кивнула. Да, конечно. Как будто она когда-то была с ними.

Урок продолжился. За окном всё тот же ветер. Всё та же осень.
В этом месте время текло по-другому. Иногда казалось, что всё здесь - как сон, из которого не выйти. Но где-то под поверхностью - что-то ждало. Как будто школа была не просто школой. Как будто кто-то наблюдал.

Кая снова уставилась в окно. Её мысли вновь были где-то далеко, и ей подумалось, что лучше бы ей нравилась история, чем крошить свой мозг в голове.

- Земля вызывает Каю, - голос Метью прозвучал неожиданно близко.

Он наклонился через две парты и, кажется, ожидал, когда она обратит на него внимание.

- У тебя такое лицо, будто ты призрак. Или, наоборот, живая среди мёртвых, - продолжил он, ухмыляясь.

Кая не повернулась к нему, лишь продолжала смотреть на учителя, который торопливо что-то писал на доске мелом.

- Скорее наоборот - я самая мертвая из всех мертвецов.

- У меня есть лекарство, которое сможет тебя оживить. Заглянешь? Сегодня в десять, - прошептал Метью. - Комната 44, второй корпус.

Кая наконец медленно повернула голову, посмотрела на него. В её взгляде не было ни злости, ни удивления - только холодная, пустая тишина. Такая же, как внутри.

- У тебя, Стайлз, только два лекарства: текила и пара сортов травы. Ни одно из них на мёртвых не действует.

- Тогда, может, ты просто неправильно мертва, - он подмигнул, но говорил настолько обыденно.

Лекция закончилась неожиданно, как и началась. Училка - мисс Уэйверли, лицо как пергамент, которого трижды сушили в духовке - вдруг хлопнула книгой:

- На сегодня всё. Без глупостей в коридоре.

"Без глупостей»? В Рейвенхерсте? Это как сказать акуле «без крови». Глупости здесь - как часть ДНК.

Ученики молча потекли в коридор.
Оставив за собой запах лекарств, затхлой пыли и чего-то ещё.
Тревожного. Живого. Или, наоборот, мёртвого.

Кая поднялась. Подняла сумку. Ни тетрадь, ни ручка ей так и не понадобились.
Хотелось кофе. Горький, чёрный, как ночь. Единственное, что не врёт.

***

Сегодня Лена была подозрительно тихой. Обычно к этому времени она уже успевала распахнуть жалюзи, впуская в комнату робкий утренний свет - будто пыталась выгнать из углов темноту, которую сама же так боялась.
Ночами Кая ждала, пока соседка заснёт, чтобы, наконец, выключить надоедливую настольную лампу, свет от которой бил прямо в глаза.
А по утрам Лена снова жаловалась на тени - те, что казались ей силуэтами, скользящими по створкам. И хотя она часто говорила, что любит свою комнату, Кая знала: Лене не нравилось, что окна выходят вглубь сада, где густые деревья скрывали и солнце, и уличные фонари.

Кая держала в руках кружку - старая, керамическая, с отбившимся краем и рисунком, который давно стерся. От горячего кофе шёл пар, но она почти не чувствовала вкуса. Пила больше по привычке, чем из желания проснуться.

Лена всё так же лежала на кровати, укрывшись до подбородка. Только торчащие белые волосы и кончик носа выдавали, что она не спит.

- Не будешь вставать? - тихо спросила Кая, отпивая ещё глоток.

- Зачем? - произнесла соседка, но головы не высунула.

- Ты не пошла на первый урок. Что с тобой?

Кая интересовалась больше из любопытства, чем из беспокойства. Ей было плевать на самом деле, но слова сорвал сами собой.

- А тебе есть дело до человеческих чувств?

Лена давно разобралась, кто такая Кая и чего от нее ждать. Она понимала, что для нее же самой будет благоразумнее держаться от Каи подальше, хотя бы для того, чтобы не привязаться. Ведь в жизненных принципах Лены не было ни запретов на дружбу, ни табу на отношения. Напротив, она изо всех сил избегала одиночества.

- Нет, это только из любопытства, - ответила Кая.

Лена фыркнула. Не громко, но достаточно, чтобы Кая поняла: обиделась. Или сделала вид, что обиделась. Иногда между этими состояниями у Лены не было чёткой границы.

- Знаешь, -буркнула она, не открывая глаз, - иногда ты ведёшь себя, как... как будто у тебя выключена душа. Или заморожена. Прямо как у той рыбы из столовой. Только она хотя бы не отвечает.

Кая не отреагировала. Она просто поставила кружку на подоконник и посмотрела на дождь. Ветви деревьев у окна раскачивались, как будто кто-то невидимый дёргал их за верёвочки. Листья, мокрые и тёмные, липли к стеклу, и за ними мир казался ещё более размытым.

- Может, мне и правда стоит быть рыбой, - наконец сказала она, тихо, почти с усмешкой. - Меньше проблем. Меньше слов. Никаких обязательств.

- Рыбы не бывают одинокими, - отозвалась Лена и села в кровати, подтянув колени к груди. - Они. в воде. Они текут вместе с чем-то. А ты будто застряла. Где-то между.

Кая посмотрела на неё. Лена сегодня выглядела странно - не просто усталой или испуганной. А как будто ей приснился сон, который остался с ней даже наяву.

- Тебе опять снилось что-то?

Лена промолчала. Потом покачала головой.
Она часто выкрикивали имя во сне - громко, настойчиво и с болью. Последнее ощущалось даже сквозь вытянутую руку. Кая тихонько садились на кровати и молча наблюдала за тем, как лицо Лены искажается гримасой отчаяния. Морщинки у глаз становились глубже, словно кто-то рисовал их углем на нежной коже.
Кая знала это имя. Она слышала его достаточно часто, чтобы выучить наизусть, как стихотворение, которое читаешь каждый день перед сном. Но произнести его вслух не могла. Лишь сторожно касалась плеча Лены, пытаясь разбудить ее от этого кошмара. Иногда это срабатывало, иногда нет. Когда Лена просыпалась, ее глаза были полны ужаса и непонимания. Она смотрела на Каю, как на незнакомку, словно пыталась вспомнить, кто она и где находится.

- Я не уверена, что это был сон, - сказала она почти шёпотом. - Был стук. Прямо в окно. Но я на втором этаже. Там никто не может быть. Я подошла и ничего. Только эта тень. Она двигалась. Медленно. Как будто не хотела, чтобы я поняла, что она настоящая.

Кая не ответила. Только встала, подошла к окну и прижала ладонь к стеклу. Оно было ледяным, слегка влажным. Она выдохнула, и на стекле проступил туманный след дыхания.
Пальцы сами вывели одно-единственное слово, пришедшее в голову - Tocada*.

Её дядя любил бросать его вполголоса, когда думал, что она не слышит. Испанское, короткое, колкое. Значило "тронутая" - не в смысле сентиментальности, а будто мозг у тебя перекосило, как кривую картину на стене.
Он говорил это с таким выражением, будто ставил клеймо. И Кая каждый раз ощущала, как оно прилипает к коже, не смывается

- Здесь ничего нет, - произнесла Кая не оборачиваясь.

-Вот именно, - вздохнула Лена. -Было бы легче, если бы эти монстры под кроватями были настоящими. Тогда родители хотя бы понимали бы, что со мной не так, а не шизофрению ставили.

- Знаешь, тебе бы не помешало принять себя - со всеми своими страхами и демонами. И кстати, шизофрения - это не приговор, хоть и лечится сложно.

- Знаю, чертова заучка. Если ты не заметила - у меня своя болезнь...

***
Отчёт №011. Пациентка: Лена Ковал.

Клинические наблюдения:
Лена демонстрирует явные признаки эмоциональной нестабильности и глубокого внутреннего конфликта. Её поведение характеризуется апатией, отказом от социальных взаимодействий (отсутствие посещения уроков), частыми жалобами на "тени" и страхами, которые могут быть как проявлением тревожного расстройства, так и симптомами психоза.

Особое внимание привлекает её физическое состояние и отношение к себе: пациентка выражает явное неудовольствие собой, тенденции к самоуничижению и уходу в себя. В беседе часто упоминает болезненную связь с образом тела ( чаще всего связанное с пищей), что является тревожным маркером нарушения пищевого поведения.

Из описания и разговоров с Леной выявляются признаки анорексии:
1.Отказ от пищи (не встаёт с постели, не посещает уроки - возможно, избегание физической активности и социальных контактов из-за телесных комплексов).
2.Психологическая депривация и высокая тревожность, сопровождающаяся бредовыми переживаниями или иллюзорными восприятиями (тени, стук в окно).
3.ниженная самооценка и искажённое восприятие собственного тела и реальности.

Заключение:
Пациентка страдает тяжелым эмоциональным расстройством с симптомами анорексии нервозной природы, осложнённой тревожно-депрессивным состоянием и, возможно, параноидальными переживаниями.
Требуется комплексный подход: психотерапия, поддержка психиатра и, возможно, привлечение специалистов по расстройствам пищевого поведения. Особое внимание - налаживанию контакта с пациенткой, уменьшению изоляции, созданию безопасной и доверительной атмосферы.

Рекомендации:
1.Регулярный мониторинг физического состояния, вес, питание.
2.Индивидуальная и групповая психотерапия, когнитивно-поведенческая терапия.
3.Контроль симптомов психоза.

Примечание: состояние требует срочного внимания и осторожного обращения с пациенткой, учитывая склонность к самоизоляции и возможные суицидальные мысли.

___

Личный журнал, Т.Вейла, клиника «Рейвенхерст».

_______
*. Tocada (исп.) - тронутая, чокнутая.